Чародей поневоле - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 44

– О! – поджал губы Род. – И как же они поклоняются этому алтарю?

– Как поклоняются? – поднял голову дух. – Да я поручусь, что они приносят себя в жертву, поскольку шагают внутрь этой гнусной поделки и исчезают бесследно. Но потом – хоп! – и они снова тут, целые и невредимые! Я могу лишь предполагать, что они отдают свои жизненные соки злому демону, сидящему в этом сверкающем алтаре, ибо выходят они оттуда изможденными и дрожащими. И в самом деле, – задумчиво произнес он, – отчего же еще эти людишки такие иссохшие?

У основания черепа Рода возникло легкое покалывание, которое сползло вниз по шее и разлилось по плечам.

– Я должен взглянуть на этот алтарь, милорд. – Он нащупал кинжал. – Давай-ка немного посветим!

– Нет! – резанул по барабанным перепонкам Рода визг призрака. Дух запульсировал, то съеживаясь, то увеличиваясь в размерах, контуры его тела заколебались, словно пламя свечи.

– Ужель ты хочешь уничтожить меня, Человек, и отправить страдать в еще более темное царство, чем сие?

Род помассировал загривок, пытаясь размять мышцы, сведенные судорогой после вопля духа.

– Прости меня, лорд Логайр, я запамятовал. Я не буду зажигать свой факел, но ты должен провести меня к этому странному алтарю, дабы я мог увидеть его собственными глазами.

– Значит ты намереваешься поклоняться ему? – пустые глазницы зловеще покраснели.

– Нет, милорд, но я хочу узнать, что это за штука, чтобы я мог одолеть ее, когда придет время.

Дух секунду помолчал, затем степенно кивнул и скользнул вперед.

– Идем.

Род, вытянув руки вперед, спотыкаясь, шел за ним, пока его ладони не уперлись во что-то твердое и холодное.

– Берегись, Человек, – проревел дух, – ибо здесь таятся темные силы. – Род медленно, дюйм за дюймом, двигался на ощупь вдоль матово поблескивающего в слабом свете призрака металла.

Затем его правая рука потеряла точку опоры. Пошарив, Род понял, что это угол, и попросил духа посветить поярче. Затем он ощупывал алтарь до тех пор, пока не определил, что дверь или, точнее, дверной проем имеет семь футов в высоту и три – в ширину.

– Что там внутри, милорд? – прошептал он.

– Это гроб, – простонал дух, – металлический гроб без крышки, поставленный на – попа, и ты наткнулся на его открытую сторону.

Род гадал, что произойдет, если он шагнет в эту нишу, но, как ни странно, у него вдруг начисто пропало характерное для каждого подлинного ученого желание экспериментировать.

Он ощупал косяки дверного проема и наткнулся на круг, слегка выступающий над поверхностью металлического монолита.

Проведя пальцами справа от дверного проема, он обнаружил множество кнопок, а также круглых и овальных циферблатов. Здесь поверхность машины была более гладкой и менее холодной, чем окружающий ее металл. «Наверное, стекло, – решил Род, – или пластик». Он наткнулся на пульт управления.

– Милорд Логайр, – тихо позвал он, – умоляю вас, подойдите ко мне, поскольку мне нужен свет.

Дух завис у него за спиной, и в его холодном свете Род сумел разглядеть ряд измерительных приборов, шкалу Верньера* [40] и череду разноцветных кнопок.

Призрак спросил мягким, почти сочувственным тоном:

– Почему ты дрожишь, Человек?

– Холодно, – отрезал Род. – Милорд Логайр, боюсь, я вынужден согласиться с тем, что данный предмет выглядит зловеще. Я не знаю, что это за штука, но она явно опасна.

Дух утвердительно проревел:

– А то, что зловеще на вид, должно быть вдвойне неприятно в действии.

– Ну, вряд ли это незыблемое правило, – сдержанно ответил Род. – Однако, в данном случае, вы, возможно, и правы. Милорд, теперь некоторое время не обращайте, пожалуйста, внимания на мое бормотание – я должен прочесть заклинание, противодействующее чарам этой машины.

Он перешел на жаргон галактических матросов, и дух в замешательстве нахмурился.

– Векс, ты тут?

– Да, Род.

– Ты все слышал?

– Разумеется, Род.

– Гм. Ну, значит... эта штука похожа на огромный прямоугольный слиток металла, скажем... э-э... двадцать футов в длину, около десяти в высоту и приблизительно столько же в ширину. Спереди вырезана небольшая ниша, размером примерно с гроб.

– Очень удобно, – пробормотал робот.

– Пожалуйста, не мешай работать. Машина сделана из светлого металла с тусклым отливом, холодного, как лед. По крайней мере, в данный момент. Приборная панель приблизительно кубической формы... тут есть что-то вроде линейки со шкалой и движком.

– Как скалибрована шкала, Род?

– Похоже, она логарифмическая, Векс. Арабские цифры. Нулевая точка находится примерно посередине правой половины шкалы. Слева от нуля движок установлен на «10000», а справа... э-э... на «2.385». Тебе это что-нибудь напоминает?

После некоторой паузы робот ответил:

– Сведения занесены в память для анализа. Продолжай описание.

Род стиснул зубы. По-видимому, Векс, как и сам он, впервые столкнулся с чем-то подобным.

– Справа от линейки находится циферблат с кнопкой посредине. Начальная точка – на самой вершине, в полдне, слева от нее – отрицательные числа, справа – положительные. По крайней мере, мне кажется, что это числа. Символ, расположенный на одно деление вправо от нейтрального положения, чем-то напоминает французское лекало или, быть может, свихнувшуюся синусоиду. Затем изображена какая-то штука, смахивающая на перевернутую грушу. Потом – парочка перечеркнутых окружностей. Последним с этой стороны идет знак вопроса. Там, где у часов цифра шесть, нарисован символ бесконечности. В левой части циферблата изображены те же самые значки, но с отрицательным знаком.

Робот что-то прогудел. Род узнал мелодию: «Sempre Libera» из «Травиаты». Векс явно был доволен собой.

– Занесено в память для анализа и сравнения. Продолжай описание.

– Ты так и не догадался, что это за символы, а?

– В математике нет ничего подобного, но если за ними кроются какие-то известные понятия, то я расшифрую их. Продолжай.

– Под линейной шкалой расположены в ряд семь выпуклых разноцветных кнопок. Здесь присутствуют следующие цвета... эй, так это же спектр!

– Так я и думал, – пробормотал робот. – Использование цветов спектра скорее всего означает произвольное задание параметров. Есть что-нибудь необычное в последовательности цветов?

– Ну, они слегка переливаются...

– Я понимаю под «необычным» нечто другое. Ладно, записано, продолжай.

– Это все.

– Все? Только три прибора?

– Это все.

Робот замолк на секунду.

– И какой же ты можешь сделать вывод, Векс?

– Ну... – неуверенно сказал робот. – Система управления, похоже, сработана для непрофессионала.

– Это потому, что все так просто?

– Совершенно верно. Однако у меня нет данных для...

– А, черт возьми, выскажи предположение! Пусть даже самое дикое!

– Род, кибернетический механизм не может гадать, так как это предполагает наличие интуиции...

– Так, в конце концов, сделай вывод на основании экстраполяции имеющихся данных!

Род услышал музыку, которую следовало бы назвать «Вариации на тему „Травиаты” в исполнении печального звукогенератора», и Векс сказал:

– Некруглость числа 2.385, учитывая его сочетание со знаком «10000», кажется, указывает на дату.

– Э-э, что ты сказал?

– Цифру «10000», – повторил лекторским тоном Векс, – можно толковать по-разному, в том числе как описанный период истории человечества.

– Эй, минуточку, Векс! Даже я знаю, что письменность появилась не ранее 2000 года до нашей эры.

– Это просто чудо, Род, учитывая твое упорное нежелание учиться, проявившееся с самого юного возраста.

– Ладно, ладно! Я был плохим мальчишкой, который не выполнял домашние задания! Сожалею! Раскаиваюсь! Только продолжай экстраполяцию, ладно?

Он услышал жужжание замыкающихся реле, которое ему всегда казалось тихим хихиканьем, и Векс прочел ему лекцию: