Маска - Мартин Сабина - Страница 73

Рыцарь удивленно поднял брови. Он сам хотел расправиться с Венделем Фюгером.

— Вот как? — спросил он, стараясь скрыть разочарование. — Это действительно хорошие новости, господин.

Де Брюс недовольно уставился на него.

— Полагаете? У вас разочарованный вид.

Один из псов вдруг подхватился на лапы, и фон Закинген невольно отпрянул.

— Я хотел сам им заняться, господин. Каждый, кто стоит на пути моего сюзерена, стоит и на моем пути. — На его лбу проступили капельки пота.

Де Брюс вел себя странно. Он словно сидел в засаде, поджидая жертву, и не знал, нанести удар сейчас или потом.

— Хорошо, — кивнул граф, — вы можете удалиться в свои покои. И уберите эту мерзость! — Он указал на голову Лиса. — Он и живой-то не был красавцем, а смерть тем более не придала ему лоска.

Встав, он вышел из зала в окружении своры, не удостоив фон Закингена и взгляда.

Рыцарь озадаченно следовал за ним, думая, что же здесь произошло. Во дворе он сунул голову Дитриха в руки одному из стражников, а потом поднялся на крепостную стену и обвел взглядом округу.

Вдали раскинулись зеленые холмы, в долине поблескивали воды Айха. Фон Закинген смотрел на юго-восток. Где-то там спрятался за лесом заброшенный хутор. Девушка с огненно-рыжими волосами не шла у рыцаря из головы. Мехтильда. Нужно было позабавиться с ней прямо на хуторе. Фон Закинген хорошо провел бы время с рыженькой красоткой. Тогда он позабыл бы о девушке и она больше не занимала бы его мысли.

Что ж, эту ошибку нужно будет исправить.

***

25 июля, в День поминовения апостола Иакова, улицы Ройтлингена выглядели празднично: повсюду висели гирлянды из цветов, яркие ленты развевались на ветру. Играли музыканты, уличные торговцы предлагали всем пирожки, печенье и другие сладости. Горожане, как богатые, так и бедные, принарядились, надев свои лучшие платья, ведь сегодня никто не должен был работать. В этот же день проходили выборы в городской совет. Люди, собравшиеся в Еврейском переулке, с нетерпением посматривали в сторону рыночной площади: оттуда должна была начать движение процессия, которая дойдет до монастыря, где новоизбранные члены совета и бургомистр торжественно принесут клятву верности городу. В совет прошло двенадцать всеми уважаемых судей, принадлежавших к наиболее влиятельным семьям города, и восемь глав гильдий. Эрхард Фюгер тоже принадлежал к тем, кто должен был возглавить процессию: вот уже в третий раз его избрали главой гильдии виноторговцев. Он гордо понесет знамя с гербом своей гильдии, на котором изображены колесо и кувшин. За ним пойдут члены его гильдии, а потом — главы и рядовые представители гильдий виноградарей, пекарей, бондарей, мясников, меховщиков, сапожников и кожевенников.

Но Вендель в этом году не пройдет по улицам города. Вместе с Антонием он будет наблюдать за происходящим с крыльца своего дома, стоявшего напротив монастыря францисканцев. Отец строго-настрого запретил ему удаляться от дома — он боялся нового покушения. Все считали, что на Венделя и Антония напали два разбойника, но ни сам парень, ни его отец нисколько не сомневались в том, кто стоит за нападением. А такой праздник идеально подходил для убийства.

Хотя Венделю и не нравилось, что отец запирает его дома, как маленького мальчика, он вынужден был признать, что в прошлый раз чудом избежал смерти. Когда он потерял сознание, Антоний уже убил своего противника и успел парировать удар другого нападавшего. Второй противник был ранен и не смог справиться с телохранителем. Вендель быстро пришел в себя, но оба мужчины погибли в схватке, и у Антония не было возможности выяснить, кто же их нанял.

Впрочем, в случившемся с ними происшествии был и позитивный момент: по крайней мере, Антоний доказал Эрхарду Фюгеру свою способность защитить Венделя.

— Идут! Идут! — закричал кто-то из малышей, которые сидели на плечах своих отцов.

На рыночной площади зазвучала музыка, раздались ликующие возгласы. Вначале Вендель увидел только стяги с гербами гильдий, но затем толпа почтительно расступилась, и он разглядел лица людей, участвующих в процессии. Впереди в роскошном багровом плаще-сюрко и черных отполированных сапогах шел Вальтер фон Хайинген, новый бургомистр города. За ним следовали члены городского совета. Вендель узнал Фолькера Аммана, у которого Эрхард в прошлом году выкупил виноградник Аммандль, Бенца Гумпера, чьи сыновья вечно доставляли отцу неприятности, почтенного старика Эберхарда фон Ханзена, Генриха Лотерли фон Вильденове и Конрада Унгельтера, отец которого несколько лет назад был бургомистром. Вендель редко сталкивался с этими влиятельными господами: по большей части его знакомые, как и он сам, были из сословия ремесленников, виноделы и виноградари, работавшие на Фюгеров.

За судьями шли главы гильдий и простые ремесленники. Вендель вытянул шею, глядя, как они следуют во двор монастыря, но с такого расстояния мало что было видно. Какая досада! Чуть позже все отправятся на танцы на рыночную площадь, где уже поставили большой праздничный шатер. Но и там Венделю нельзя было показываться.

Парень вздохнул. Это был бы последний День апостола Иакова, который он провел бы в роли холостяка.

И его мысли тут же нашли свое подтверждение: прямо перед ним, точно из ниоткуда, возникла девушка с длинными светлыми волосами и сияющими голубыми глазами. Ангелина, его невеста. Как и все незамужние женщины, она в этот день надела венок, сплетенный из цветов.

Девушка застенчиво улыбнулась.

— Ангелина, что вы тут делаете? — опешив, спросил Вендель.

— Смотрю на процессию. — Девушка нахмурилась.

— Простите мою грубость, дорогая. Я удивился, увидев вас. Я думал, что вы сейчас во дворе монастыря.

Ангелина улыбнулась.

— Я хотела узнать, все ли у вас в порядке.

— Да-да, все чудесно, — поспешно заверил ее Вендель.

Он покосился на Антония, но телохранитель демонстративно отвернулся. Больше никто не слышал их разговора, люди на улицах пристально наблюдали за принесением клятвы.

— Я очень рада, Вендель. — Она опять улыбнулась и выжидающе посмотрела на него.

Вендель нервно пригладил волосы. Он впервые остался с Ангелиной наедине — если не считать эту толпу, конечно. И о чем ему говорить с ней? О делах? О виноградниках? О выборах? Даже в обществе других людей он никогда не знал, о чем можно поговорить с Ангелиной. Ему все время казалось, что он навевает на свою невесту скуку. И, признаться, ему самому было с ней скучно.

— Пойдете танцевать? — спросил он.

Девушка кивнула, ее лицо осветилось радостью.

— Да, я буду на площади.

Опять этот взгляд. Вендель вспотел.

— К сожалению, я не смогу к вам присоединиться.

Ангелина, явно разочарованная его словами, надула губки.

— Из-за ваших ног? Но вы ведь уже неплохо ходите. К тому же вам не придется все время танцевать.

— Это не из-за ног, — поспешно заверил ее Вендель. Ему было неловко, когда люди обращали внимание на его хромоту. — Мне… Мне просто нужно еще немного поработать.

— Поработать? Но сегодня праздник! Никто не работает!

Вендель пожал плечами и промолчал.

Очевидно, Ангелина сочла это проявлением недовольства с его стороны. Девушка потупилась.

— Понимаю, — прошептала она. — Так, значит, мы увидимся в следующее воскресенье за обедом?

— Да, конечно.

Сделав книксен, девушка ушла.

Вендель беспомощно оглянулся. Он, несомненно, расстроил Ангелину, но почему? Юноша перехватил взгляд Антония.

— Что я такого сделал? — спросил он у старшего товарища. — Ты можешь мне объяснить?!

Антоний улыбнулся.

— Женщины… Их не так-то просто понять, господин.

— Мудро сказано, дорогой мой Антоний. — Вендель похлопал своего телохранителя по плечу. Пришлось вытянуться, ведь мужчина был на полголовы выше него. — Пойдем в дом. Я знаю, где нам найти кувшин холодного вина. Отведаем же его.