Цветы на снегу - Грунюшкин Дмитрий Сергеевич - Страница 58

— Ладно, хватит меня тут сказками страшными увещевать. Мне лишний геморрой тоже ни к чему. Так что говори, кого ты там вычислил.

— Уже лучше, — смягчился Михаил. — В тот же день, когда к тебе сын старика приходил, здесь еще один товарищ был. Он тебе машину помял. От него ветерок дует. Так что не отмазывайся, недостойно это «конкретного пацана». Ты на него поднажал, вот он и подписался тебе с этим помочь.

Мюллер вытаращился на Михаила, будто тот ему только что сообщил, что Буш — агент КГБ, а Путин по бабушке — чеченец. А через минуту начал облегченно и искренне ржать.

— Угомонись уже, — рассердился полковник. — Я тебе не Петросян, не над чем вроде так угорать.

— Еще как есть, — едва сумел остановиться Слава. — Этот… вот это чмо — это все оно затеяло? Ты, начальник, меня просто убил. В жизни бы не поверил, что из-за этого таракана такая буча поднимется, что мне воры звонить начнут и конторские на Новый год с дружественным визитом пожалуют. Куда мир катится?

— Какие воры? Слава, ты от нервов головенкой, часом, не тронулся? Чего ты лепишь?

— Какие воры — тебя не касается. Сам узнаешь, со временем, но не от меня, а от тех, кто к ним за помощью обратился. А про дело я все понял. Только не знаю, поверишь или нет. Я бы сам не факт что поверил бы. В общем, с клопом этим я дела не имел. Чмо — оно и есть чмо. Толк с бабой его вел, она там верховодит. Он мне тачилу помял и расписку на десять килобаксов дал. Они на днях приходили. Денег у нее не хватало, и попадала она на счетчик. А потом невесть откуда, этот червонец взялся в полном весе. С ней я дело закрыл. А еще через полчаса этот заморыш заявился. Не знаю уж, откуда он про дело с дачей вызнал, но за долю малую подписался мне его на блюдечке выкатить. Какими путями — я не спрашивал. Так что, начальник, тут я чист. Трясите этого фрукта. А я не при делах остаюсь. Связи у меня с ним нет, сам должен был позвонить, как все сделает. Я ж не знал, что он такую аферу затеет.

— Не при делах, говоришь? — задумчиво проговорил Михаил, быстро анализируя полученную информацию. Поверить в то, что аморфный тихушник Анатолий оказался таким мерзавцем и смог в одиночку провернуть такую операцию, было очень трудно. И тем не менее, похоже, что все обстояло именно так. Кажется, Мюллер действительно был ни при чем. Но с пустыми руками Михаил уходить не привык. — Ты, Слава, всегда при делах. Не при тех, так при других.

— Ты о чем, начальник? — насторожился Полухин.

— Я рад, что в этой истории ты не участвовал, хоть косвенно и замешан.

— Да как… — начал возмущаться Слава.

— А вот так! — отрезал Михаил. — Не было бы твоего интереса, никто бы ничего делать и не затеял. И не считали бы тебя, совершенно заслуженно, бандитом, то и беспредел творить в твою пользу этот «таракан» не удумал бы. В общем, гада этого я сам достану. Но и с тобой еще одно дельце недоделанное осталось.

— Чего еще? — буркнул Слава. Он был обижен тем, что на него пытаются повесить чужие грехи, как он считал — не по справедливости.

— Ты уже, верно, понял, что я тут за близких мне людей хлопочу?

— Ну, понял, не дурак, чай.

— Так уж оказалось, что и хозяин дачи со своей семьей — мой друг. И та женщина, которая тебе за попорченную машину заплатила, — дочь моей очень близкой подруги.

— К чему клонишь? — нахмурился Мюллер, хотя уже понял, что сейчас услышит.

— Не могу я тебе, Слава, позволить, чтоб ты моих друзей до нитки обирал. Не могу, — цокнул языком Михаил. — Так что, как ни прискорбно, но денег ты от них больше не возьмешь.

— Да ты что, начальник! — взбеленился Мюллер. — Это уж совсем не по правилам! Это мои деньги!

— Врешь, Слава, — спокойно возразил Михаил. — Твои деньги были в задатке. И ты их получил. Все остальные «начисления» — от лукавого. Их и закон не признает, и от совести они далеко лежат. Я ведь и по-другому могу сделать. Получу завтра от них заявление на вымогательство. И «приму» тебя при передаче денег. По закону приму. И посажу. У конторы сил хватит тебя всерьез упечь, если по уму за тебя взяться. Не стоит попусту с ФСБ силами меряться. Обделаешься.

— А по совести конторе у других бабки отбирать? Тачку-то мою забесплатно никто чинить не будет. Вот и выходит, что ты уже на мое кровное покусился. Не по справедливости это.

— Вот это мы с тобой сейчас и решим. Давай так сделаем. Сразу после Нового года ты отдаешь мне машину. А еще через неделю я тебе ее возвращаю в таком же состоянии, в каком она с конвейера сошла. В нашем гараже мастера получше, чем в фирменном сервисе, работают. И не встанет это тебе ни в копейку. Все затраты на мне. А не понравится — в течение месяца я тебе эту тачку пристрою к новому покупателю по цене нулевого автомобиля. Идет?

Слава пожевал нижнюю губу, раздосадованно глядя мимо Михаила, а потом махнул рукой.

— А что, у меня выбор, что ли, есть?

— Выбор всегда есть. Главное, правильно его сделать. Ты сейчас верно решил. Ты ничего не получаешь, зато ничего и не теряешь. А мог бы упереться в расчете на куш — и потерять все. Руки друг дружке жать, пожалуй, не будем, это уж совсем бы глупо смотрелось. А вот расписочку парня того мне верни. Ты ж мужик дотошный, не может быть, чтоб документа не взял.

— А ты мне тоже расписку накорябаешь, что под тачку подписался? — прищурился Слава, передавая бумагу Евгения.

— Нет, Слава. Я просто дам тебе слово русского офицера. Для меня этого более чем достаточно. Да и для тебя тоже.

— А урода этого, что мне с дачей обещал разобраться, отдашь? — с легкой надеждой спросил Мюллер.

Михаил задумался, борясь с сомнениями, но, наконец, тяжело вздохнув, отказал.

— Не могу, Мюллер. Хочешь верь, хочешь — нет, но я бы отдал его тебе с превеликим удовольствием. Сам бы его размазал, только пачкаться не хочется. Но я тебе уже говорил про кандалы свои. Законом они зовутся. Я ведь против закона могу пойти только ради близких мне людей. А не ради этой твари. Ты же его не пряниками кормить собираешься. А значит, как ни мерзок мне этот тип, отдать тебе я его не могу. Он тоже под охраной закона.

Лицо и вся могучая фигура Мюллера выражала такое огорчение, что Михаилу даже стало его слегка жалко. Уже в дверях он остановился и предложил:

— Слышь, Слава, хочешь идейку?

— От твоих идей одна изжога, — отмахнулся Мюллер.

— Да я серьезно, — засмеялся Михаил. — Кирилл, хозяин дачи, говорил, что у него через пару домов мужик свою дачу продавать хотел. Летом не смог, а сейчас еще цену скинул. Совсем недорого. Если тебе там так понравилось, пользуйся информацией. Только сразу предупреждаю, займешься нехорошим — я снова приду. Но очень рассерженным.

Когда незваные посетители покинули приемную, Слава вышел взглянуть на своих «ординарцев». Шуба с Мариком уставились на него, как евреи на Моисея, с немым обожанием во взоре и готовностью сделать для него что хочешь, лишь бы не очень задорого.

— Ну что, орлы? Кто мне объяснит, почему ко мне в кабинет без спроса и без стука входит кто угодно, когда вы тут меня «охраняете»?

— Дык, Слава, — начал заикаться Леха. — Их тут целая шобла ввалилась, со стволами да ксивами.

— Ладно, не пыли, — досадливо оборвал его Мюллер, опуская филейную часть организма на секретарский столик. — В общем, братва, Новый год у нас не задался. Просрали мы дачку вчистую. И откат за кидок нам взять не получится.

— Как это? — не понял Марик. Слава никогда еще не уступал верных денег без боя.

— А вот так это, — сплюнул Слава прямо на ковровое покрытие. — Я не знаю, что за перец этот дед, но за него такие люди впряглись, что я сам себе не верю.

— Эти? — вытаращил глаза, подернутые алкогольной поволокой, Леха-Шуба.

— Ага. И эти тоже. А за пять минут до них мне Пахом по тому же делу звонил.

— Пахом?! — глаза Лехи стали еще больше.

— Вот и я охренел, — согласился Слава. — Пахом ПОПРОСИЛ отступиться от деда. Ты когда-нибудь слышал, чтобы Пахом кого-то о чем-то просил? А чтобы кагэбэшники с ворами одного и того же человека прикрывали? Да не жука какого, а обычного дедка? При таком раскладе любой отступится.