Сказки Заколдованного Замка - Стрелков Игорь Иванович - Страница 54

— Медленно, в ногу — пошли! Левой! Левой! Раз! Раз! Не отрывайся! Держи равнение! — тихо командовал рыцарь. — Так. Приготовились разбегаться. Цепь я отпустил. Как только он рванётся на нас, сразу метнись в сторону. Он ведёт себя в точности как кот. А котов я хорошо знаю. Вот увидишь: сейчас резко вскочит и выгнет спину. И кинется на нас!

И верно. Едва воины приблизились к нему на два десятка шагов, Дранг Драчливый молниеносно вскочил на все четыре лапы, встал к врагам боком, выгнул спину, развернул полураскрытые крылья, дико сверкнул глазами и выпустил из ноздрей и из уголков рта в обе стороны целые потоки пламени и дыма. Вряд ли самый жуткий демон из преисподней мог выглядеть страшнее! Не знаю, сознательно бросился от него граф или его сердце всё-таки обуял вполне понятный страх, но взвизгнул наш Скопидом весьма достоверно. А вот Ультра, в чьих жилах билось яростное пламя боевого азарта, продолжал вести вперёд холодный рассудок прирождённого воина: его манёвр был совершенно сознательным. Рыцарь метнулся наперерез дракону, с торжествующим рыком устремившемуся в сторону желанной добычи, ставшей наконец вполне уязвимой.

Ультр всё рассчитал верно. Бойца в образе графа Скопидома Дранг совершенно игнорировал. Поэтому тем более неожиданным оказался для хищника его манёвр — прямо под ноги атакующей волшебной рептилии! В отчаянной попытке избежать столкновения с хрупким человечком, сохранение жизни которого оставалось одной из его главных задач в этом сражении, Драчливый запнулся и затормозил всеми четырьмя лапами, что при набранной в первом прыжке скорости обернулось полным конфузом: массивную бронированную тушу занесло и развернуло задом наперёд.

Не сумев сохранить равновесия, дракон кувыркнулся через голову и с грохотом растянулся на поле брани лапами вверх! Так, поскользнувшись на мокром гладком полу, переворачивается маленький котёнок, погнавшийся за ведомой за верёвочку опытной человеческой рукой бумажной «мышкой». Впрочем, котёнок-то — мягкий шарик из меха, лёгких косточек и упругих мышц — сумел бы мгновенно вывернуться всем гибким телом, чтобы с прежней радостью продолжить игру. Но взрослому дракону такое оказалось не под силу. Ошеломлённый падением и ударом, он промедлил всего несколько мгновений. Но и этого было достаточно для ловкого рыцаря! Едва начавши подниматься, голова чудовища резким толчком в основание шеи под затылком (как и у всех рептилий, у драконов это очень слабая точка) оказалась вновь брошена вниз на землю и пригвождена к ней раздвоенной деревянной рогатиной. По самому затылку и темени змея со скоростью барабанной дроби замолотили увесистые удары тяжёлой дубовой дубинки, до этого заткнутой у Ультра за поясом. Ошалев от повторяющихся ударов, не в силах что-либо сообразить, злосчастный Дранг Драчливый дёргался всем телом, лупил по земле хвостом, беспорядочно разводил в воздухе лапами (слишком короткими в таком положении, чтобы достать до загривка вытянутой вперёд во всю длину шеи), вздрагивал прижатыми к поверхности крыльями. Всё было бесполезно! Сказывалась извечная драконья слабость: оказавшаяся в непривычном положении, голова не могла управлять остальными членами и правильно координировать их действия. Более всего Дранг напоминал в тот момент перевёрнутую на спину черепаху с неестественно вывернутой длинной шеей и маленькой головой, захваченной вилкой рогатины.

— Быстрее тащи меч! — заорал Ультр застывшему неподвижным изваянием в десятке шагов поодаль напарнику. — Очнись! Ну же! Скорее!

Но тот, белый как мел, лишь бессильно шевелил губами. («Он в полном ступоре. Как же его расшевелить? Ещё полминуты — и всё: зверь придёт в себя и тогда нам конец», — мысли проносились в мозгу юного рыцаря с лихорадочной быстротой. — «О, это должно сработать!»).

— Сколько будет дважды два? — проорал оседлавший драконью шею герой самым требовательным голосом, какой мог из себя выдавить в тот момент (а это было непросто, с учетом необходимости непрерывно, в неослабевающем темпе работать дубиной).

— Четыре, — бесцветным голосом ответил граф-математик, но в его глазах не промелькнуло и тени осмысленности.

— Семью восемь? — надрывался Ультр.

— Пятьдесят шесть.

«Катастрофа! Он отвечает автоматически. Надо что-то посложнее. Надо, чтобы он сам продолжил мысль. Авось, мозги заведутся», — сообразил юноша.

— Квадрат гипотенузы равен… равен… — как ни тяжело было Ультру, он скривил такую рожу, как будто снова был учеником, стоящим у доски и мучительно пытающимся вспомнить плохо заученный урок. — …равен сумме квадратов катетов! — закончил за него дипломированный граф и добавил с сердитым упрёком: — Стыдно не помнить! — после чего с удивлением встряхнул головой, как будто впервые увидел развернувшуюся перед ним батальную картину, и уронил: — А что делать-то?

— МЕ-Е-ЕЧ!!! — взревел почти отчаявшийся Ультр.

— А? Да. Сейчас, — граф нагнулся, подхватил выпавший клинок и, выставив его перед собой на вытянутых руках словно ядовитую змею, опрометью кинулся на призыв соратника.

— ДА НЕ МНЕ! РУБИ-И-И! СЮДА, СЮДА РУБИ! — рыцарь качнулся назад, концом дубинки ткнув в то место, где промеж увенчанных остроконечными шипами позвонков зияла глубокая ложбинка.

Надо отдать графу должное: сообразив наконец, что от него требуется, владетельный сеньор исполнил удар мастерски (его учителя фехтования ели свой хлеб не зря!). Широко и мощно замахнувшись, граф опустил остро отточенный тяжёлый клинок строго в указанное место. Сильно и с потягом. Голова, отделённая от туловища, с тупым стуком упала на траву, глаза рептилии страдальчески закатились и потухли, а лишившаяся управления туша, изогнувшись в последней конвульсии, дёрнула шеей так, что оседлавший её Ультр не удержался и, кувыркаясь в воздухе, отлетел далеко в сторону. После чего он всем телом крепко приложился о землю, несколько раз по инерции перевернулся и замер…

— Вот тебе и раз! — прокомментировал Пронырус итоги побоища. — Дрангу крышка. Неожиданно однако. Что собираешься предпринять?

— Возмутительно! Что за драконы нынче пошли? Позволить себя так нехитро обыграть! И бой-то весь минут десять занял, а то и меньше.

— Это всё понятно. Но всё же делать что намереваешься? — в голосе Проныруса звучала нескрываемая ирония. По всей видимости, он был даже рад неожиданному фиаско, постигшему подругу, и не считал нужным свои чувства скрывать.

— Как что? — колдунья посмотрела на своего спутника с хищным прищуром. — Сражаться, конечно! Не всё потеряно! Победителей целых двое и один из них валяется без сознания. Этим надо воспользоваться!

— Как знаешь, но я тебе, пожалуй, больше не помощник. — Пронырус решительно двинулся к лесенке, ведущей с площадки вниз.

— Почему? — удивилась волшебница. — Что случилось? Я же действую в наших общих интересах.

— М-да? Ой ли? Не уверен. Пока ты добилась только того, что от нас ушел снуль. А я его на два замка не променял бы! Смотри — допрыгаешься. Окажешься кругом виноватой. В общем, ты как знаешь, но лично я немедленно улетаю обратно в башню. Как проиграешься «в дым» — возвращайся. Так и быть, дома тебя подожду.

— Да ты предатель! — всплеснула руками Валькюра. — Бросаешь любимую в самую трудную минуту!

— Если любимая помешалась на сокровищах и прочей рухляди, то что с ней поделать? — парировал колдун. — На магический поединок вызывать, что ли?

— А ты попробуй! — волшебница напоминала теперь разъярённую фурию, только без крыльев. — Да куда тебе, неучу ленивому? Я тебя в порошок одним пальцем сотру! Вали отсюда! Трус! Мерзавец! Ничтожество!

— Вот как? — до того терпеливо державший себя в руках Пронырус тоже начал приходить в бешенство. Как-никак, а за несколько месяцев совместного с Валькюрой проживания он немало от неё «набрался» не только знаний, но и черт характера: приобрёл и некоторое количество собственного достоинства. — Значит, говоришь, поединок, да?

— Да неужели! Наш прохиндей-бабник, охотник за старыми юбками, краса и гордость трактирных задворков, звезда антикомариной магии (это всё он!) — решился со мной биться? Ха-ха! Ну, давай! Покажи, на что способен! Вдруг тебе несказанно повезёт и ты останешься хотя бы с одной рукой и ногой, кривым всего на один глаз и глухим только на одно ухо. Тогда сможешь до конца жизни шататься по деревенским кабакам во всей округе и клянчить подаяние, предъявляя подписанное мною свидетельство, что пострадал в личном поединке не с кем-нибудь, а с Валькирикой Великолепной! Устраивают такие условия?