Сказки Заколдованного Замка - Стрелков Игорь Иванович - Страница 5

5

— Выпейте, моя госпожа! Настойка лимодава антигневного! Очень вкусная, между прочим. Кисленькая, прохладненькая, газированная. — Краставац облизнул губы и кончик носа длинным ярко-зелёным языком. — Не обижайтесь на господина. Ведь вы вторглись в его дом без приглашения, а теперь ещё пытаетесь заставить его действовать по собственному плану.

— Какому такому плану? — деланно удивилась берегиня.

— Ясно, какому! — скривила губы Голова-в-Шлеме. — Неужели сударыня полагает, что её волшебство настолько незаметно, а рыцарь-маг так стар и бездарен, что не сможет его обнаружить? Начнём с грозы. Согласно прогнозу погоды Лупковской обсерватории над центральной частью королевства сейчас «область высокого давления» — натуральный антициклон. И никаких обычных гроз быть не может в принципе. Я немного повозился, допросил кое-кого из воздушных духов — и вот результат: жуткую грозу устроила «рассерженная берегиня из дворца».

Едем дальше. Мост! Прочный и надёжный, совсем новый — чтобы его снести, нужно было как минимум получить помощь местного Главного Водяного. Теперь понятно, почему третьего дня принцесса во время купания потеряла драгоценный фамильный перстень. Плата за помощь, не так ли? И наконец, последнее: все дороги к моему замку тщательно замаскированы, заколдованы и увидеть их на развилке без волшебной помощи люди просто не могли. Кто «открыл глаза» бедняге капитану Готосту? Кто заставил его выбрать путь, ведущий именно сюда? Пальцем показать? Не надо? Цыц! Не перебивать! Я здесь хозяин! — голова очень сердито шикнула на раскрывшую рот для ответа берегиню. — А теперь? Что я вижу? Стоило отвлечься на минутку, а вы, милочка, уже «охмурили» простодушного Краставаца и даже успели заручиться его «словом эльфа». Нерушимым, между прочим.

— Так что же… — берегиня вдруг всхлипнула в унисон с продолжающими рыдать девицами у камина. — Значит, моя госпожа так и будет выдана замуж не по любви? Я этого не вынесу! У Горамышца домовой-хранитель тупой как пробка и некрасивый. А у Лбопролома и того хуже — старый и жадный, словно горный гном на пенсии. А главное, оба уже женаты! По обычаю, дворцовые берегини выходят замуж за домохранителей из домов супругов их повелительниц. Мне что, второй женой к ним идти или вовсе в «старых феях» оставаться? И-и-и-и!!! — Повелитика упрятала личико в белый кружевной платочек, сразу подозрительно потемневший.

— Ну, не надо так расстраиваться! — трэльф осторожно вынул из её пальцев пустую кружечку, достал из воздуха белую бутылочку, наполнил ёмкость прозрачной зелёной жидкостью и снова протянул соседке: — Выпейте вот это. Моё фирменное изделие! «Печалеутолитель Краставаца». Слабоалкогольный. Сладенький.

Красавица автоматически поднесла кружку к губам, опорожнила и через несколько секунд, улыбнувшись, протянула за добавкой.

— Не советую! — прокомментировала Голова-в-Шлеме. — А то скоро как он позеленеете.

Берегиня испуганно оттолкнула уже налитый стакан. Трэльф со вздохом разочарования обиженно взглянул на хозяина, но промолчал. Затихли и плакальщицы у камина: принцесса уже спала безмятежным молодым сном на кушетке, а служанка примостилась у неё в ногах прямо на ковре.

— Краставац! Фаэтине обеспечь сон про рыцаря-жениха. Молодого и красивого. В качестве образца… ну, возьми хоть моего предка с той картины. — Голова-в-Шлеме кивнула на недавно изученное принцессой полотно. — Служанка пусть без снов отдыхает. А на рассвете сам ей приснись, чтобы вскочила как ужаленная и успела привести в порядок вещи госпожи. Путь-то неблизкий. Выполняй.

— Слушаюсь, благородный господин! — огуречный трэльф печально кивнул и испарился.

Через минуту берегиня заметила его на упомянутой картине. Прижимая лапки к тому месту, что у него соответствовало груди, Краставац кланялся возмущённой даме, доказывая, что (исключительно по воле хозяина) обязан забрать у нее на время коленопреклонённого кавалера:

— Верну утром на место всенепременно. Не сомневайтесь, — всё ниже кланялось чудище.

В свою очередь, пока трэльф объяснялся с его дамой, рыцарь в венке, смущённо потупившись, украдкой то и дело бросал заинтересованные взгляды на спящую принцессу.

— Милорд! Умоляю, не прогоняйте нас из замка! — заметив, что наблюдающая за сценой ревности на картине Голова-в-Шлеме пришла в хорошее настроение, берегиня вновь перешла в наступление. Прижав ладошки к корсажу платьица, Повелитика, игнорируя правила этикета и веления собственной гордости, опустилась на колени:

— Вы были моей последней надеждой! Вы так могущественны и благородны, так умны и снисходительны!

— Стоп-стоп-стоп, — нахмурился рыцарь-маг. — Вот только давайте без лести. Терпеть её не могу. — Он помолчал некоторое время. — А почему бы и нет в конце концов? Может, действительно развлечься немного, тряхнуть стариной? Вдруг получится неплохая сказка? До рассвета ещё есть время. Я подумаю. Вы пока отдохните или, если будет желание, послушайте рассказ Краставаца про то, как он стал трэльфом. Он обожает поплакаться дамам на свою несчастную судьбу. Доставьте ему удовольствие.

Сказка трэльфа

 — Всё началось с того, что я познакомился с Зелёным Змием, — трэльф сопроводил начало своего рассказа глубоким горестным вздохом. — Ну, вы, вероятно, знаете, что это — бог пьяниц, могущественный дух, которому они поклоняются и, удовлетворяя своё пагубное пристрастие, тем самым совершают жертвоприношение.

Жизнь эльфов только кажется счастливой и безмятежной. Все думают, что, раз мы бессмертны и обладаем секретом вечной молодости, никаких забот и горестей у нас быть не может. А между тем, лишь немногие эльфы избегают страшного проклятия нашего рода — Вечной Скуки. Сами посудите: если вам, скажем, уже лет пятьсот или шестьсот, что может показаться новым и интересным? Бесконечный круговорот постоянно обновляющейся природы представляется заурядным и заранее прогнозируемым зрелищем, любая новая музыка, картина или сказка — смутно знакомой и неоригинальной (где-то и что-то подобное вы наверняка уже видели, слышали или читали), даже любовь становится заранее спланированным и банально-рутинным событием из тех, что не один десяток раз уже случались с вами в прошлом. Всё известно загодя: сначала полёт чувств и желаний, потом несколько лет (у нас, у эльфов, примерно тридцать, а то и пятьдесят) счастья, а потом — неизбежная усталость, разочарование, скандалы.

Вы когда-нибудь слышали, как скандалят между собой супруги-эльфы? Мы ведь ничего, совсем ничего не умеем забывать. Однажды, на сорок третьем году моего пятого супружества, моя тогдашняя подруга шесть суток, двадцать один час и двадцать три с половиной минуты перечисляла мне все мои прегрешения за предыдущую совместную жизнь. А я не мог даже слова вставить. Ведь по законам эльфийской вежливости нам, перворождённым, категорически запрещено перебивать даму в любом случае, даже если она — собственная жена. Вообразите только, можно же просто озвереть! Я был куда как более краток. Мои встречные упреки заняли всего двадцать пять часов и одну минуту. А в целом скандал продолжался одиннадцать недель и закончился семилетним бракоразводным процессом.

Среди наших учёных неофициально давно бытовало мнение, что именно так в незапамятные времена и образовалось жуткое племя троллей — озверевших от раздражения и скуки и впоследствии сошедших с ума эльфов. Я долго не верил в эту гипотезу и даже смеялся над ней, пока сам неожиданно не стал живым её подтверждением.

Учёным легче всего. У них всегда есть занятие. Знавал я одного по имени Преисполумий, прозванного «Рептильским» за свои научные интересы. Тысячу лет он занимался превращением сухопутных черепах в плавающих, поколение за поколением внося в их внешний и внутренний облик необходимые изменения. И добился-таки успеха! Его рептилии у нас по всем рекам и прудам в изобилии водятся. Вы их точно видели. Они с жёлтыми или оранжевыми пятнами на головах. Теперь он на крыс переключился. Разработал и утвердил в Академии Светлых Эльфов научный план, согласно которому через какие-то пять тысяч лет крысы станут столь же разумными, как люди. И с тех пор заперся в лаборатории. Не видно его и не слышно. И верно, я уже заметил, что эти грызуны за последние пару столетий сильно поумнели.