Сказки Заколдованного Замка - Стрелков Игорь Иванович - Страница 31

— А покороче нельзя? Побыстрее и поконкретнее! Мне сегодня ещё свинодракончиков кормить из соседней рощи и экибану создавать для конкурса «Лучший осенний дизайн волшебного поместья».

Колдунчик окончательно опешил и, сделав паузу, начал украдкой осматриваться. Чем больше он видел и слышал, тем скорее в его голову закрадывалась мысль, что он, кажется, в чём-то ошибся, что-то сделал не так, неправильно, куда-то не туда зашёл.

Вся Заклинательная Зала являла собой сплошной «Волшебный Эксперимент». Вернее, непрерывную серию таких экспериментов, в большинстве неудачных или неоконченных. С потолка, жалобно моргая единственным глазом, свисал на верёвочках недоделанный Деревянный Мальчик со старательно заткнутым куском тряпки ртом. По северной стене, прикованный в нескольких местах, извивался в напрасных попытках укусить собственный хвост (и избавиться наконец от мук) очень редкий Форумный Змей. А на восточной сушились в ряд растянутые на специальных каркасах полтора десятка татуированных шкур. Бросались в глаза недорисованные картины, недотканные гобелены, недолепленные големы, недописанные свитки заклинаний. Все они носили на себе следы мощной, даже можно сказать, чересчур мощной магии. Как будто кто-то упорно и тщательно занимался ими лишь до того момента, как что-то начинало получаться, вырисовываться, вытанцовываться, а потом терял к начатому всякий интерес и последний стежок (стишок, мазок, штришок) наносил словно кузнечной кувалдой по ювелирному ажурному кружеву, по принципу: «И так сойдёт!». По загривку Проныруса пробежали, весело и одновременно зловеще щебеча, холодные колючие мурашки (они у волшебников вполне материальные — размером с крупного таракана). Но он собрался с силами и продолжил свой рассказ:

— А если говорить короче, о несравненная Валькирика, то я всем сердцем почувствовал необъяснимый жар, возникающий при одной мысли о вас! И в один миг понял, что готов совершить любой подвиг, лишь бы вы обратили на меня своё изысканное внимание.

— Изысканное? На тебя? Ха! Ты даже просто кулинарного не заслуживаешь, а тут — и-зы-сканное! — расхохоталась колдунья, но вдруг, встрепенувшись, сама себя перебила: — Постой. Погоди. Ого! Земля-я-якус! Опять появился! Ну, сейчас ты у меня дождёшься!!! — мшанская волшебница указательным пальцем поманила из дальнего угла установленное там высокое овальное Магическое Зеркало и, не обращая никакого внимания на рассказчика, принялась совершать пассы над мутной хрустальной поверхностью. В зеркале немедленно возникло изображение: по густому еловому лесу шёл здоровенный гномо-тролль (сокращенно — гролль: они, в отличие от трэльфов, и ныне нередкая помесь) с откровенно алчным и плутоватым лицом, снаряжённый объёмистым мешком и огромной лопатой. Зло и азартно прикусив нижнюю губку, Валькирика лихим движением извлекла из высокой причёски длинную острую шпильку, пробормотала заклинание, прицелилась и (прямо сквозь зеркало) с силой ткнула гролля в ягодицу.

— Ой! — существо за стеклом подпрыгнуло как ужаленное. — Ай! А-яй! — очередной укол заставил названного Землякусом путника схватиться руками уже за обе ягодицы. — Валькирика! Ну хватит уже! Не надо! Смилуйся!

— Не будет тебе пощады, коварный обманщик! На тебе! На! На! На! — изящная ручка с зажатой в пальцах шпилькой наносила резкие уколы с частотой барабанной дроби.

Гролль за зеркалом поспешно подхватил лопату и, непрерывно вскрикивая и подвывая, немыслимо быстро принялся зарываться в землю будто гигантский крот. Через несколько мгновений на поверхности остались лишь груда выброшенной земли и набитый мешок. Волшебница радостно взвизгнула, отбросила шпильку и, быстро засучив рукав платья, словно в прозрачную воду, полезла рукой в зазеркалье. Но прежде чем её пальцы успели коснуться мешка, из-под земли вылезла перепачканная в глине загребущая пятипалая клешня, схватилась за перевязанную грубой пеньковой верёвкой горловину и одним рывком утащила имущество в нору.

— Эх! — в возгласе колдуньи прозвучала искренняя досада. — Ну, ладно. В следующий раз.

Зеркало потухло и, повинуясь небрежному щелчку пальцев, отъехало в угол — на прежнее место. Валькирика взглянула на хронометр:

— Ого! Зарывается всё быстрее. На этот раз всего за пять секунд. Это достижение! Ещё немного, и можно будет в. «Свиток волшебных рекордов Неггиса» заявку посылать. — Тут дама вспомнила про собеседника и обернулась к нему со вновь пробудившимся интересом: — Ну, так что там дальше-то было? Что за жар у тебя случился?

— Э-э-э… я тут вспомнил… у меня есть одно неотложное дело… мне надо срочно покинуть вас, прелестнейшая. — Язык, руки и ноги Проныруса обладали полезным волшебным свойством: действовать, намного опережая ход мыслей. В то время как его мозг ещё продолжал сочинять волшебно-героическую историю, тело уже привстало с кресла и попятилось к дверям.

— Ку-у-уда-а-а? Стоять! На место! — Энергичный щелчок — и Проныруса вдавило обратно в сидение. Дыхание шалопая перехватило. Он, как карась без воды, беззвучно ловил воздух широко раскрытым ртом — грудь онемела, словно по ней со всей дури лягнул взбесившийся боевой слонопотам.

— Рассказывай!

Язык неудачливого волшебника заплетался, все только что придуманные «героические эпизоды» напрочь вылетели из головы, в которой перепутались быль и небыль. В результате Пронырус за какие-нибудь пять минут протараторил некую причудливую смесь «Правдивой повести о Страшном Малиновом Берете и маленьком сером волчонке» и «Властелина овец» с элементами «Сказания про Кота в чреве Оины» в собственной литературной обработке. Если в общих чертах, то он якобы спешил через лес к своей обожаемой одинокой Валькирике, нёс ее любимые синие грибочки, как вдруг на него напал Великан-Лесовик и потребовал свою долю с процентами за двенадцать лет. После отчаянной битвы влюблённый маг был вынужден спасаться, забрался в какое-то дупло, где его проглотил гигантский Меховой Мешок и трое суток держал у себя в желудке. А потом Меховой Мешок, восхищённый чистотой помыслов пленника, выпустил его и даже показал дорогу к башне.

— Вот бредятина! Чушь какая! — недовольно откомментировала услышанное Валькирика, а потом поднялась из своего кресла, неспешно подошла к западной стене и демонстративно принялась собирать очередной каркас — аналогичный тем, на которых красовались татуированные шкуры. Колдун мелко задрожал — мурашки теперь бегали наперегонки по всему телу, дыхание стало прерывистым и неровным, к горлу подкатывала тошнотворная волна нарастающей паники.

— Это всё правда! Я… я… я д-докажу! — всхлипнул до смерти напуганный шалопай.

— И как? — холодно-равнодушно поинтересовалась волшебница, задумчиво вертя в руках извлечённый из щели в стене затейливой формы разделочный нож.

— Я покажу, где висит Меховой Мешок. Честно!

— Все мужчины — лгуны! — голос Валькирики приобрёл зловеще-замогильные нотки.

— Я отметил это дупло магическим маяком. Я тебе его дарю! Он настоящий!

— Ну что ж. Не бойся, дурачок, я не собираюсь причинять тебе зло. Что ты уставился на нож? Ну да, я хотела тебя немного попугать, и у меня всё получилось. Но учти, я ненавижу лгунов: если ты сейчас скажешь правду, я просто выставлю тебя за дверь и даже дам с собой целых два шерстяных одеяла мшанской вязки, добрую краюху хлеба и бутылку с настойкой бузины. А если ты продолжишь врать про всякие «меховые мешки», моё терпение лопнет и я превращу тебя в репу и скормлю свинодракончикам. Или повешу рядом с Форумным Змеем, или…

— Но я не лгу! — удивлённо вылупил глаза Пронырус (он был глубоко уязвлён: в конто веки сказал почти правду, а ему почему-то не верят!). — Я оставил его в дупле висеть как висел. Огромного, как доменная печь! Он там дрыхнет. Он очень тёплый и пушистый! В нём так здорово спится!

— Хорошо. Ну, допустим, тебе от грибочков (тебя что, не учили, что их нельзя есть сырыми?) что-то привиделось. Это даже забавно. А ну-ка, возьми этот Волшебный Шар, прижмись к нему лбом и вспоминай, как выглядел твой так называемый «меховой мешок». Готов? Ого! Интересно-интересно…