Собрание произведений в одном томе - Жванецкий Михаил Михайлович - Страница 70

Вот я уже и привык к тому, что у меня жена, которая меня не любит.

Дочь, которая меня не узнает.

Мать, которой я не вижу.

Костюм, который некуда надеть.

Квартира, которая мне не нравится, родственники, с которыми не встречаюсь, друзья, которых не вижу.

Вот что у меня есть и что я с успехом могу поменять на то, чего у меня нет.

Очень противно быть пророком. Неприятно видеть, как твои самые жуткие предсказания сбываются.

Ребята, уж если мы по горло в дерьме, возьмемся за руки.

Чем мне нравятся мини – видишь будущее.

Вопль человека XX века: «Не нарушайте мое одиночество и не оставляйте меня одного».

Лучшие женщины смотрят вам прямо в глаза, что бы вы с ними ни делали.

Не хочется идти к вам, алкоголики. Внешний вид, места собраний, утренняя трясучка, тексты очередей… Если бы от меня зависело, вы б меня никогда не увидели.

В Одессе на дне рождения.

Стол. Много гостей.

Телефонный звонок.

Хозяйка делает знак «Всем тихо» и говорит:

– Нет! Мы решили ничего не устраивать.

Тсс-с!

Кости нет.

Саша здесь или нет?

Нет.

Игорь?

Есть?.. Нет?

Тоже нет. Я даже не знаю, кто есть?.. Да, пожалуй, нет никого… сейчас узнаю подробнее…

Он спрашивает: Поляковы есть?

Нет, тоже нет. В общем, никого нет. Вы знаете, какие цены…

Кто говорит? Это телевизор, что ли?

Кто это у нас говорит… Выключи его. А по роже – и он замолчит. Да телевизору.

Всё, мы его выключили и спим.

Что такое без четверти два все время?

– Это манометр.

Без меня

Многие просят рассказать, как это случилось, чтоб себя уберечь.

Втянулся я, ребята, незаметно и трагично. Занимался себе зарядкой двадцать минут в день и чувствовал себя хорошо. Потом решил освежиться интеллектуально, стал делать умственную разминку, очень легкую: два раза в неделю – по пятнадцать минут о международном положении, через день по полчаса – о внутренних делах и по двадцать минут в два дня – об успехах в личной жизни.

Кто знал, чем это грозит. Ведь коварство этой штуки в постепенности. Об организме не думаешь!

Сижу по пятницам, думаю о международном положении. Вижу, час прошел, а мне уже мало. Во-от! Пошло привыкание. Я уже не хочу, а организм не успокаивается. Жена тянет в гости, сынок за штаны – сижу. И вид отпугивающий. Вот от чего хочется вас уберечь – от первой легкой мыслишки.

В среду подошел к взаимоотношениям в производстве средств производства группы «А». До двенадцати просидел над отношениями «руководитель – подчиненный», «высший – низший», в субботу вдряпался в сферу обслуживания, в мелочи быта, два дня просидел – не ел, не спал, обдумывал только чаевые и почему человека не только тянет взять, но и дать. Случайно попал на спрос – предложение. Как правильно: товары повышенного спроса или пониженного предложения, – и что лучше: есть товар – денег нет или деньги есть – товара нет?..

Дошел до повышения качества продукции с одновременной экономией стоимости и тут чувствую – все! Во-от! Сам почувствовал. Другие – давно, но на себе не замечаешь. Даже начальство: «Что с вами? Что за внешний вид? Где у вас галстук, неужели нельзя постирать?»

А я не могу. В понедельник перешел к спортивным вопросам: любители – профессионалы. Кого упоминать, кого не упоминать. Опоздал во вторник и вижу: люди от меня просто врассыпную. В зеркало – ужас: вид страшный, глаза красные, волосы всклокочены, в женской кофте не по размеру – самому страшно стало. Я ведь не дурак, и воля была.

Решил – сам себя не буду ставить в обстоятельства, где что-нибудь подобное может мне попасться, то есть в компании такие не ходить, под репродуктором не стоять. Неделю держался железно, даже румянец пробился, и вдруг – медицинское обслуживание взыграло: количество врачей на количество больных, чье количество растет быстрее.

Я ж говорю: ребята, смолоду уберегайтесь. Это только кажется, что понемножку, после обеда, мол, буквально по пятнадцать минут, ничего такого. Беда, ребята, беда. Гляньте на меня. А если б разделся?.. А если б открыл лицо?.. Один раз – ничего, а если регулярно – столбовая дорога. И тянет… И страх, и руки дрожат, и глаза блестят неестественно. Неестественно, пацаны! Только начинаешь с мелочей, а потом берешь крупнее и в конце концов хлебаешь такое – организм содрогается, там – Объединение наций, Пагуошское движение, право «вето», Олимпиады…

В понедельник упал на улице. Вот отсюда как пошло, сюда ударило… Я схватился за кого-то, меня в машину, а в машине еще хуже, там приемник. Вечером пришел в себя: брюки чужие, волосы вырваны, руки так дрожат – не мог пальцем показать, куда мне. В другую сторону отвезли, еле добрался. И дома беда – жена начала. И я понял как. Я иногда засыпал, газета из рук упадет, и она подберет. Детки малые, хотел уберечь. Беда ж не приходит одна. Годовалый сынок ползает задумчивый, на слово не верит.

Солнышко вокруг, весна, все радуются, только мы трое, как сычи, с газетами.

И забрали нас, ребятки, всех троих на принудительное лечение. Это такой диспансер в саду. Ничего устного или печатного. Много гуляем, простая физическая работа, ящики, тара, скрепки сгибаем, и такие таблетки дают, что от любой мысли тошнит. Но очень важно, говорят, после лечения – ни-ни. Так что извините. Без меня. Без меня. Без меня.

Спасибо

Да, да, да, именно, именно за все нужно сказать спасибо. Слава богу, пообедал, слава богу, поспал, проснулся – спасибо, заснул – благодарю. Слава богу, одетый, на ногах, спасибо, штаны, на голове, большое спасибо, шляпа. И не надо роптать, критиковать, подсмеиваться. Эти облезлые роптуны только портят. Сидишь, слушаешь – дрожишь: как он не боится? Что ж, все боятся, он один не боится? Боится, наверное, еще больше, но не может: в душе у него свиристит и произрастает. Вздутие живота от мыслей. Я считаю: раз лучше, чем было, – молчи, чтоб не сглазить, тьфу-тьфу-тьфу, тьфу-тьфу-тьфу.

Что толку вперед смотреть, когда весь опыт сзади?! Я же все помню: вначале соли не было, потом мыла не было, потом дяди не было, потом тети не было. Сейчас все они есть. Так что мне и детям моим на веки веков спасибо и аминь!

Никакой инициативы. Глаза в землю и – вдоль стены. Лифтом – вжик! – в кровать – шасть! Пледом – швырк! – и сидишь в пледу. И никакой выдумки. Ты придумаешь, ты же и будешь делать, тебя же и накажут, что плохо сделал.

Спасибо за то, что живу, что существую. Ура, что проснулся, виват, что поел. Никаких разносолов, салатов, соусов – не хочу привыкать. За кефир отдельное спасибо всем. При встрече с корреспондентом – предельный оптимизм, как только лицо выдерживает! Никто меня не спрашивал, я сам прорывался к микрофону, кричал: «Спа-си-бо! Мо-лод-цы!» За сто пять в месяц – спасибо, за сто десять – большое спасибо, за сто пятнадцать – балуете, за сто двадцать – объясните, за что?

С детства мечтал зубы вставить. Вставил – спасибо: ощущештвляютшя мечты.

Слышу, человек проворовался, посадили. Правильно! Оправдают – правильно! Обругают – верно, толкнут – правильно, пошлют – спасибо.

Жена уходит – хорошо, жена вернется – хорошо! Одному хорошо, и семьей хорошо. Много есть – хорошо, немного есть – хорошо, пить хорошо и не пить хорошо. Все вокруг хорошо!

Я о своих раздумьях во все организации пишу. Ну какому нормальному человеку придет в голову сесть и написать, что ему хорошо? Нормальному не придет, а умному придет. Потому что адрес и фамилия, и все знают, что ему хорошо, он уже никаких сомнений не вызывает.

А что вы критикуете? Кто рассказывает? Кто смеется? Кто плохо приказал? Кто плохо исполнил? Сами же все, сами. Что ж мы про себя так остроумно замечаем, а потом так тонко хохочем? Потому что кажется, что не про себя? А про кого? Только себе и спасибо за все. Мо-лод-цы!