Собрание произведений в одном томе - Жванецкий Михаил Михайлович - Страница 166

Про Мишу

В Одессе до эмиграции жил такой Миша Беленький. Музыкант. Очень любил шутить в брежневские времена. Например, надел темные очки, плащ, шляпу и пошел давать телеграмму: «Тетя умерла. Аптека закрыта. Посылки больше не посылай». Девочка отказалась принимать. На крыльце уже ждали.

Провел четыре дня в КГБ.

Миша Беленький играл в судовом оркестре. Когда вернулся с Кубы, во время досмотра влез в шкаф. Советский пограничник нашел его в шкафу со всеми правильными документами.

Опять четыре дня сидел в КГБ.

Остановила ГАИ, велели открыть багажник. Он отказался. Они приказали. Он крикнул: «Ложись!» Все легли. А там ничего не было.

Четыре дня провел в больнице. Сейчас в Америке.

В коммуналке

Дед собирается в туалет в конце коридора.

Включает у себя свой свет.

Берет ведро воды.

Пока доходит до туалета, там кто-то сидит.

Под его светом.

Дед не может этого выдержать.

Срочно бежит обратно с ведром воды.

Выключает свой свет.

За это время тот выходит.

Дед берет ведро воды.

Включает свой свет.

Идет в туалет, пока доходит, там кто-то сидит.

Дед хватает ведро, бежит обратно, выключает свой свет.

Идет в туалет без ведра.

Дежурит у дверей.

Оттуда выходят, он бежит обратно, хватает ведро, включает свой свет.

Бежит в туалет, там кто-то сидит.

Он бежит обратно, падает, выливает ведро, выключает свой свет. Идет в туалет.

Сидит без воды и в темноте.

Соседка

Пришла соседка – это сказать просто. Шарканье началось за полчаса до разговора. Крик стоял страшный. Она кричала и я. Она глухая. Я тоже не весел. Я орал как сумасшедший. Она просила позвонить вместо нее по телефону. Я орал, что у меня телефона нет. А как показать, что телефона нет. Она думала, что я не хочу. Она наорала, как я себя чувствую. Я зашелся в крике, что хорошо. Она снова забилась в истерике, что ей нравится, как я пишу. Я кричал и бил себя по голове, мол, спасибо. Тогда она оперлась на палку, набрала воздух и завизжала, что, если я собираюсь закрутить на зиму компот, она мне поможет. Ответить сразу я не мог. Я отдыхал. Я просил ее подождать. Я встал и уперся в дверную створку и, дико крича и артикулируя, намекнул, что давно этим не занимаюсь, живу возле хорошего магазина.

– Что? – прошептала она.

– Да, – закивал я. – Да.

– Извините. Я плохо слышу, – сказала она.

– Да, – сказал я. – Да.

– Если я попрошу вас позвонить, вы мне не откажете?

– Да, – сказал я. – Да. Но у меня нет телефона.

– Я вообще хотела бы с вами поболтать.

– Хорошо, – прошептал я, – это было бы здорово. Идите, – прошептал я. – Идите.

– Вы хотите сейчас?

– Ни в коем случае, – заорал я.

– Пожалуйста. Вы же знаете, я на пенсии. Может, погуляем?

– До свидания, – сказал я. – Пошли. Я тут знаю один маршрут.

И мы тронулись. Как только вышли за ворота, я пропал. Где я сейчас – не скажу.

Плохо слышно

– Алло, это Таня?

– Да. Кто это?

– Это Миша.

– Сейчас я подойду к другому телефону.

– Не надо.

– Здесь плохо слышно.

– А я ничего не собираюсь говорить.

– Что?

– Я ничего не собираюсь говорить.

– Вот видишь, я тебя не слышу.

– А я тебя слышу хорошо.

– Что?

– Я тебя слышу хорошо.

– Ничего не слышу.

– Я тебя хорошо слышу.

– Что?

– Я тебя слышу хорошо.

– А я тебя очень плохо.

– Так я ничего не говорю.

– Что ты хотел сказать?

– Ничего.

– Что?

– Ничего.

– Громче!

– Ничего.

– Медленно.

– Ни-че-го.

– Ничего?

– Да.

– Это Миша?

– Да.

– Это Таня говорит.

– Да. Я тебя слышу хорошо, говори.

– Что-что?

– Говори.

– Что говорить?

– Говори. Я тебя слышу хорошо…

– Алло!

– Да!

– Алло!

– Да.

– Говори.

– Что?

– Говори. Я тебя слышу хорошо.

– Я тебя не слышу.

– А я тебя хорошо слышу. Поняла?

– Да.

– Говори.

– Что?

– Говори. Я тебя хорошо слышу.

– Когда ты приезжаешь?

– 24?го.

– Что?

– 24?го.

– Я тебя не слышу.

– А я тебя слышу хорошо.

– Говори.

– Что?

– Говори. Когда ты приезжаешь?

– 24?го.

– Когда ты приезжаешь?

– 24?го.

– Я спрашиваю, когда ты приезжаешь?

– 24?го.

– Когда ты приедешь?

– Не надрывайся, я тебя слышу очень хорошо.

– Что?

– Я тебя слышу очень хорошо, не кричи.

– А что случилось?

– Ничего.

– Что?

– Не кричи. Я тебя слышу хорошо.

– Когда ты приезжаешь?

– 24?го.

– Какого?

– 24?го.

– Я тебя не слышу.

– А я тебя слышу хорошо.

– Кого?

– Тебя.

– Кто?

– Я.

– Что?

– Я тебя слышу хорошо.

– Вот наконец-то. Я тебя очень плохо слышу.

– Не кричи.

– Что?

– Я тебя слышу хорошо.

– Ты меня хорошо слышишь?

– Да.

– Когда ты приезжаешь?

– 24?го.

– Когда?

– 24?го.

– Когда ты приезжаешь?

– Не кричи. Я тебя слышу хорошо.

– Когда ты приезжаешь?

– 24?го.

– Не слышу.

– А я тебя слышу хорошо.

– Ты меня слышишь хорошо?

– Да.

– Что?

– Да.

– Ничего не слышу.

– Я тебе буду говорить цифры, а ты скажешь «да» или «нет».

– Хорошо.

– Ты поняла?

– Да. Я тебя хорошо слышу.

– А я тебя не слышу.

– 21?го.

– Нет.

– Что?

– Нет.

– Что?

– Нет.

– 22?го…

– Нет.

– Да?

– Нет.

– 22?го нас не будет дома.

– И не надо. Я не приезжаю.

– 23?го?

– Нет.

– 24?го?

– Да.

– 25?го?

– Нет. 24?го.

– 26?го?

– Нет. 24?го.

– 27?го?

– Нет. 24?го.

– 28?го?

– Нет. 24?го.

– Хорошо. Все, значит. Да, 28?го нас не будет, а 27?го мы будем тебя ждать. Хорошо?

– Я приезжаю 24?го.

– Все. Договорились.

В больнице

Да нет, лечиться надо, кто же возражает. На здоровье это, конечно, не влияет, но умственно, или, сказать хлестче, интеллектуально. Диапазон бесед.

Например – не надо пить! Почему надо пить, я могу доказывать аргументированно и бесконечно. А почему не надо – они мне на двух жалких анализах.

Господи, да почему надо пить. Да потому, что как пересечешь границу туда, так вроде и солнце, и туфли чистить не надо. Пересекаешь обратно из цветного в черно-белый, и желание выпить начинается еще над облаками.

Пограничник долго всматривается в мое изображение.

– Это вы?

Что ему ответить? Кто в этом уверен?

Сам пограничник цвета хаки. В моем состоянии это слово говорить нельзя – оно потянет за собой все, что съел в самолете.

Весь остальной цвет в стране – цвет асфальта. Люди в этом цвете не видны. Только по крику «Караул! Убивают!» узнаешь, где веселится наш человек.

Так же и авто. Любые модели становятся цвета испуганной мыши с добавлением царапин от зубов и костей прохожих. Надписи на бортах делают их похожими на лифт.

Конечно, пить вредно. И сидеть вредно. И стоять вредно. И смотреть вредно. Наблюдать просто опасно. Нашу жизнь. Шаг влево. Шаг вправо. Либо диктатура – либо бунт.

Либо бунт – либо диктатура.

Живем мы в этом тире. Живем, конечно, только пьем вредно.

Ибо политически не разобраться, кто за кого: кто за народ, кто за себя. Те, кто больше всех кричали: «Мы за народ», – оказались за себя. А я оказался в больнице на голубой баланде и сером пюре.

Диета № 7. В ней масса достоинств. Перестал мыть ложку. Перестал ковыряться в зубах. Желудок исчез вместе с болями, несварениями. Женщины по рейтингу откатились на двадцать первое место и лежат сразу после новости о возобновлении балета «Корсар».