Америка: каким мир был бы без неё? - Д'Суза Динеш - Страница 51

Прогрессисты правильно отмечают, что Америка вступала в эти альянсы для того, чтобы защитить собственные интересы. На Ближнем Востоке таким интересом является нефть. Сегодня Америка не крадет эту нефть, и никогда не крала — мы покупаем ее по ценам мирового рынка нефти. Прогрессисты, кажется, не понимают, что в этом нет ничего плохого.

Несколько лет назад я дискутировал с профессором, сторонником левых, который говорил мне: «Господин Д’Суза, признаете ли вы, что главная причина, по которой Америка находится на Ближнем Востоке — это нефть?» Я отвечал: «Я очень на это надеюсь. Я не могу представить какую-либо другую причину для этого, а вы?» Аудитория рассмеялась. Мой оппонент помрачнел. Я видел, что я его не убедил. И в каком-то смысле он был прав. Вопрос, который не давал ему покоя, был связан не с интересами Америки самими по себе. Скорее он спрашивал: «Защищая интересы Америки, мы, в целом, делаем ситуацию в других странах лучше или хуже?» Это законный вопрос.

Для того, чтобы ответить на него, мы должны рассмотреть центральный принцип внешней политики — принцип наименьшего зла. Согласно этому принципу, приемлемо вступить в союз с «плохим парнем» ради того, чтобы избежать урона, наносимого тем, кто еще хуже. Классическим примером этого может служить Вторая мировая война. Соединенные Штаты согласились поддержать Сталина — очень плохого парня — потому что другой плохой парень, Гитлер, представлял в это время огромную угрозу. Рассуждая в этом же ключе, можно сказать, что Соединенные Штаты были правы, поддержав иранского шаха, и когда при Джимми Картере мы выдернули из-под шаха персидский ковер, мы получили Хомейни. Шах был довольно неприятным парнем, диктатором, опиравшимся на секретную полицию, но Хомейни, как мы вскоре убедились, оказался намного хуже. В интересах как Америки, так и Ирана было бы, если бы Хомейни вообще не дали прийти к власти. В восьмидесятые годы Соединенные Штаты недолгое время были союзниками Саддама Хусейна во время Ирано-Иракской войны. Опять же, Саддам был плохим парнем, но Хомейни был гораздо хуже.

Когда Америка обеспечивала оружием Усаму бен Ладена, он был лидером боевых мусульманских отрядов — моджахедов — чьей целью было выгнать советские войска из Афганистана. Моджахеды никогда бы не достигли успеха без американской помощи. Уход советских войск из Афганистана стал началом конца советской империи. Это был выдающийся успех американской внешней политики. Разумеется, никто не знал, что бен Ладен и его приспешники решат сделать своей следующей целью Америку. Мы видим здесь, что рассуждения в духе «меньшего зла» по-своему опасны: меньшее зло по-прежнему остается злом. «Плохие парни», которых вы поддерживаете сегодня, завтра могут обратить оружие против вас, как это сделал Усама бен Ладен. Бен Ладен, возможно, был полезен дляведения войны с Советами, но при этом он оставался «плохим парнем», желающим разрушить как советскую империю, так и то, что он считал ее американским эквивалентом.

Так была ли Америка не права, поддерживая моджахедов? Я так не думаю. В это время радикальный ислам не был серьезной силой в мире, и мы не знали намерений бен Ладена. К сожалению, внешняя политика не имеет преимущества, которое имеют историки — преимущества ретроспективного взгляда. Но даже глядя из будущего, можно сказать, что Америка поступила правильно.

Какие ошибки мы допустили во Вьетнаме, а затем в Афганистане и в Ираке? Во Вьетнаме Америка просчиталась в оценке своих интересов. Конечно, северные вьетнамцы угрожали южным. Конечно, было бы хуже, если бы Вьетнам стал коммунистическим. Но Америка ввела свои многочисленные войска, потому что полагала, что на карту были поставлены ее жизненно-важные интересы, состоящие в борьбе с распространением коммунистических режимов. На самом деле у Америки не было жизненно важных интересов во Вьетнаме. Скорее, это было пустой тратой ресурсов страны, чем разумным их использованием. Таким образом, война во Вьетнаме была глупой войной, но эта война не была безнравственной. Америка не собиралась править Вьетнамом, у Америки не было колониальных планов на Вьетнам. Тем не менее, эта война была безответственным использованием американской мощи — в этом плане прогрессисты правы.

Война в Ираке, предпринятая Джорджем Уокером Бушем, также была ошибкой. В то время я поддерживал эту войну, потому что верил в заявления администрации Буша о том, что Ирак имеет «оружие массового поражения». Теперь мы знаем, что это оказалось не так. Я не понимаю, как одна страна может вторгаться в другую, основываясь на подозрении, что та владеет оружием массового уничтожения. Нам не следовало вводить туда войска до тех пор, пока нам не стало бы известно совершенно точно, что оружие массового поражения там действительно есть. При этом администрация Буша усердно восстанавливала Ирак после низложения Саддама. Проблема в том, что это оказалось трудным и затратным предприятием. Америка не только не украла ничего у Ирака, она вернула иракцам ключи от их нефтяных месторождений и инвестировала сотни миллионов долларов на восстановление порядка и коммерции в стране. Америка действовала совсем не как колониальный оккупант, и с самого начала боевых действий Америка планировала уйти из этой страны так же, как и пришла.

За последние несколько десятилетий американские войска вводились в не менее чем полдюжины стран — от Ливии и Гренады до Афганистана и Ирака. В каждом из этих случаев Америка действовала в духе, совершенно противоположном духу колониализма. Во-первых, Америка не забирала из этих стран никаких ресурсов, скорее, она выделяла свои ресурсы, чтобы улучшить положение в этих странах. Во-вторых, Америка планировала выведение своих войск почти немедленно после интервенции, стремясь к самому быстрому и безопасному выходу из этой ситуации. Прогрессисты, кажется, не признают этого. Они часто создают списки стран, в которые Америка вводила войска и которые она оккупировала. Но они никогда не задавали себе простой вопрос: «Если Америка была таким зловредным колониальным оккупантом для всех этих стран, то почему мы не завладели ими?»

Причина в том, что американцам не нужно было владение зарубежными землями. Нам это было не нужно раньше, и я уверен, нам это никогда не понадобится в будущем. Как замечательно сказал Колин Пауэлл, «единственная земля, которая была нужна Америке за рубежом, после того как война закончилась — это земля, необходимая, чтобы похоронить своих павших воинов».[164]

По сути, американская внешняя политика основывается на двух простых принципах: 1) не бомбите нас и 2) ведите с нами торговлю. Это все, что американцы хотят от остального мира. Более дружелюбную внешнюю политику вряд ли можно представить. Америка не должна противодействовать и не противодействует усилению других государств, до тех пор, пока они развиваются как мирные торговые державы, а не как насильственные и захватнические. В будущем Америке следует быть более осторожной при принятии решений об отправке своих войск за рубеж. Но как же мы, в таком случае, сможем помочь другим странам стать свободными?

Люди в этих странах должны взять инициативу в свои руки. Они должны осознать ценность свободы. Мы не будем бороться за их свободу. Они должны бороться за нее сами, но мы можем помочь. Именно такова была доктрина Рейгана в восьмидесятые. Моджахеды в Афганистане и «контрас» в Никарагуа были людьми, боровшимися с тираническими режимами в собственных странах. Америка не посылала туда войска, но помогла им другим образом. И эти движения сопротивления оказались успешными. Доктрина Рейгана служит хорошим примером Америке на будущее: эта политика следует разумному курсу, пролегающему между безрассудным вмешательством и безответственным безразличием.

В начале этой главы я процитировал ироническое замечание Джин Киркпатрик — «Американцы должны признать правду о себе, какой бы приятной она ни была». Киркпатрик сказала это в шутку, но это шутка только отчасти. Рассмотрев вопрос со всех сторон, можно сказать, что Америка применяла силу на благо миру. От Второй мировой войны и «холодной войны» до множества более мелких примеров участия в делах мира, Америка последовательно защищала свои интересы, одновременно делая мир лучше.