Шерлок Холмс в Тибете - Норбу Джамьянг - Страница 25

– Прости раба твоего, хозяин и повелитель. Я пришел только забрать то, что по праву принадлежит мне. То, что украл у меня высокий английский сахиб. Мой священный гау, мой амулет. Теперь он висит на стене в доме неверного.

Мистер Холмс украл его амулет? Неужели этот льстивый проходимец всерьез полагает, что я поверю в подобный вздор? Я перевел взгляд на стену – туда, куда он указывал, однако там не было никакого амулета. Когда я вновь повернулся к этому шельмецу, чтобы сказать ему пару теплых слов, у камина стоял, посмеиваясь надо мной, Шерлок Холмс.

– Хари, прошу вас, перестаньте так сильно сжимать револьвер, – сухо и бесстрастно проговорил он. – А что, если у него слишком чувствительный спусковой крючок?

– Силы небесные, мистер Холмс! – в изумлении воскликнул я. – Так это вы! Но какого дьявола…

– Признайтесь, Хари, вы ведь даже не заподозрили подвоха, – ухмыльнулся он и бросил на кресло шапку, парик и накладные усы.

– О да, сэр. В жизни не видел столь удивительного драматического представления. Но вам не следовало так надо мной шутить. Меня очень тревожит ваша безопасность.

– Прошу вас, простите. Этот маскарадный костюм отнюдь не предназначался для того, чтобы сыграть над вами злую шутку. Это мой пропуск в Тибет.

– Но ведь это так опа…

– Однако вас же я одурачил, верно? Вы думали, что я бхотияльский торговец.

– Бхотияльский головорез, сэр. Никак не торговец.

– Но все равно бхотия.

– Что ж, не стану отрицать, мистер Холмс… Клянусь Юпитером, вы были, с позволения сказать, бхотией с головы до пят, бхотией ad vivium[50], если можно так выразиться. Но я умоляю вас не совершать опрометчивых поступков, сэр. В конце концов, я отвечаю за ваше благополучие, а для путешествия в Тибет необходимо куда больше, чем удачная маскировка. Для него понадобятся вьючные животные, провизия, лекарства, палатки, консервные ножи и еще много всякой всячины, не говоря уже об услугах опытного и надежного проводника.

– Скажем, вроде вас?

– Вроде меня, сэр? Ну… гм. Что ж. Я вовсе не имел этого в виду. Но если подумать, почему бы и нет?

– Правда, почему бы и нет? Так почему бы вам не отправиться со мной?

– Мистер Холмс, это чертовски заманчивое предложение. В конце концов я ученый, и разве те ничтожные опасности и неудобства, которым может подвергнуться каждый из нас, идут хоть в какое-нибудь сравнение с возможностью расширить границы человеческого познания – а ведь именно этой благой цели послужит наше предполагаемое путешествие?

– Вне всякого сомнения.

– Но увы, сэр. Я на службе и не могу отправиться в подобное путешествие, не будучи на то уполномоченным ех cathedra[51].

– То есть полковником Крейтоном?

– К сожалению, так, мистер Холмс.

– Значит, мне следует поговорить об этом с полковником?

– Но полковник будет заведомо против. Он даже может обвинить меня…

– Прошу вас, не беспокойтесь, – повелительным жестом остановил меня он, – предоставьте все мне. – С этими словами он скинул с себя тибетское одеяние. – Я буду вам очень обязан, если вы будете столь любезны вернуть мой бутафорский костюм Ларгану, а этот ужасный парик вместе с усами – управляющему увеселительным театром.

Собрав все эти маскарадные принадлежности, я ушел из коттеджа. Мистер Холмс действовал столь мастерски, а его запросы были столь определенны, что мне не следовало бы сомневаться в его успехе. Тем не менее сомнения не оставляли меня. Полковник Крейтон был человеком крайне недоверчивым. Он знал, что я готов ухватиться за любую возможность вновь попасть в Тибет, и наверняка помнил, как я негодовал по поводу решения ведомства больше не пускать меня туда, коль скоро я потерпел там неудачу. Старик Крейтон наверняка подумает, что именно я уговорил Холмса предпринять это опасное путешествие, чтобы у меня появилась возможность отправиться туда вместе с ним.

Я тяжело вздохнул. Полковник был весьма суров с теми, кто, на его взгляд, пренебрегал правилами ведомства. Я ожидал, что в скором времени он вызовет меня для весьма неприятного разговора, и полковник не обманул моих ожиданий.

Три недели спустя полковник Крейтон явился в Симлу самолично. Он встретился с мистером Холмсом, и они даже несколько раз вместе пообедали, судя по всему отнюдь не тяготясь обществом друг друга. Меня не приглашали, так что я не знаю, о чем именно они говорили. Со мной полковник встретился в кладовой позади лавки Ларгана. Мы беседовали не меньше часа, и еще ни разу за все время моей службы меня не подвергали столь тяжелому и пристрастному допросу. Полковник поистине превзошел сам себя в подозрительности и грязных намеках. Наконец с изрядным внутренним сопротивлением и с неменьшей неохотой он принял мои объяснения.

– Ну что же. Допустим, это не вы вбили ему в голову идею туда отправиться. Но тогда кто? Какого черта ему понадобилось именно в Тибет, а не куда-нибудь еще? Он ведь сыщик, а не исследователь, правильно?

– Видите ли, сэр, несмотря на все мои попытки отговорить его, он полон решимости туда отправиться. Вот и все, что я могу сказать.

– Но это невозможно. И дело с концом.

– Прошу прощения, сэр, но его будет крайне трудно удержать, разве только физически. Он произвел на меня впечатление крайне находчивого и решительного джентльмена. В любой момент он может попросту выдать себя за местного жителя.

– Он что, настолько силен в маскировке?

– Скажу без преувеличения, сэр, до сих пор мне не доводилось встречать человека, равного ему в искусстве переодевания.

– Так-так… – Полковник был явно озадачен. – А как его успехи в языке?

– Ну не то чтобы он достиг полного совершенства, однако вполне может сойти, скажем, за жителя Ладака[52] или за кого-нибудь в этом роде. Да, кстати, ладакский наряд подойдет мистеру Холмсу больше прочих, так легче будет объяснить некоторые особенности его внешности, которые сложно скрыть, – прежде всего нос.

– Да-да, а весенний караван из Леха в Лхасу отправляется через несколько месяцев. Как же это так получается, Хари? Меня не оставляют черные подозрения, что вы специально все подстроили, лишь бы добиться своей цели.

– Сэр, уверяю вас…

Он сделал останавливающий жест рукой.

– Вы ведь все равно утверждаете, что мы не сможем его удержать. И на это есть ряд причин, не последняя среди которых – Лондон, но это вас не касается. – С этими словами он посмотрел в окно на красные жестяные крыши базара, после чего вновь повернулся ко мне и пожал плечами. – Ну что же. Едва ли опасности и насилие, поджидающие его в Тибете, окажутся страшнее тех, с которыми он уже столкнулся в этой стране. А вы, Хари? Мистер Холмс спрашивал меня, не сможете ли вы отправиться в Тибет вместе с ним в качестве провожатого.

Мое сердце забилось от радости. Но я постарался не подать и виду.

– Кто, я, сэр?

– Да, Хари, вы. Что скажете?

– Что ж, сэр, я весьма тронут, что мистер Холмс столь высоко оценил мою службу. Однако о путешествии в Тибет для меня не может быть и речи – естественно, если на то не будет специального приказа ведомства.

– Именно так, не может быть и речи, – сухо сказал полковник. – Тем не менее, Хари, примите к сведению, что вы отправляетесь в Тибет вместе с мистером Холмсом. Однако даже не рассчитывайте, что вам будет позволено тратить время на мирное изучение милых вашему сердцу местных обычаев и верований.

Он открыл шкатулку для депеш и принялся рыться в ворохе писем и документов.

– Даже не сомневайтесь, сэр, – с достоинством ответил я.

– Гм… А теперь слушайте меня внимательно. – Он протянул мне письмо на грубой тибетской бумаге, какую делают из коры одного из растений семейства волчеягодниковых (Edgeworthia gardineri), растущих преимущественно в Бутане. – Это секретное донесение, которое я получил неделю назад от К-21. Как вам известно, его монастырь расположен недалеко от главного караванного пути из Кашгара в Лхасу, а лучшего места для получения новостей из столицы Тибета не придумаешь. Дела же в Лхасе обстоят хуже, чем можно было ожидать. Ходят слухи, что двое главных министров смещены с постов и с позором изгнаны из кабинета, а всеми уважаемый настоятель монастыря Дрепунг заключен в тюрьму как рядовой преступник. К-21 считает, что за этими событиями стоит маньчжурский амбань, который тем самым пытается подорвать положение верховного ламы и укрепить китайское присутствие в Тибете. Похоже, что именно эти двое министров и настоятель требовали, чтобы юный далай-лама был возведен на престол до достижения положенного законом возраста. Они выступали против регентского совета, про который поговаривают, что якобы он находится под влиянием китайского представителя – амбаня.