История воина - Банч Кристофер - Страница 92

Главный остров был гористым, большой залив, глубоко вдававшийся в берег, почти делил его пополам. Я видела несколько городов на побережье. Главный город, расположенный на дальнем берегу залива, назывался Тицино. Даже в этот предрассветный час там светилось несколько огоньков. Я прикинула, что Тицино не уступает по размерам главным городам метрополии.

Флот Сарзаны стоял на рейде. Вдали от берега несколько судов несли патрульную службу. Я знала, что кораблей у него много, но не ожидала увидеть их столько. Я попыталась их сосчитать, но сбилась. Так, на глаз, их было примерно четыреста – столько же, сколько у нас, а может, и больше.

Я быстро приближалась к судам. Оказалось, что большинство составляют тяжелые конийские галеры. Я обрадовалась. Новая тактика, разработанная нами, должна быть эффективной. Были и другие типы судов, стоящие на якоре ближе к берегу. Я полетела к ним. Почему-то я не могла как следует их разглядеть. Зрение мне застилали какие-то точки, словно в глаза попала вода.

Что-то подсказало мне, что приближаться пока опасно. Как я ни пыталась вглядываться, зрение мне застилала дымка.

Внизу, на флоте, никаких признаков тревоги. Матросы на палубах сонно занимались различными утренними делами. Никто не смотрел вверх, а если бы кто и посмотрел, увидел бы лишь стаю серых птиц, без сомнения ищущих, где бы чего поклевать.

Я решила подлететь поближе к городу, откуда исходила опасность от магии Сарзаны и архонта. Но снова в глазах у меня замелькали точки, и я не могла как следует рассмотреть, что происходит внизу, хотя, когда смотрела на море, видела так же зорко, как и обыкновенные крачки. Я, например, легко разглядела стайку рыб, поднявшихся близко к поверхности. Снова я услышала шепот, предупреждающий об опасности, он становился все громче. Я подчинилась и повернула назад, к морю.

Ничего тревожного я не видела, но чувствовала себя так, словно мне грозит настоящая опасность. Я описала три больших круга, поднимаясь выше. Из-за горизонта сверкнуло солнце. На первый раз я высмотрела достаточно.

Флот Сарзаны находился там, где ожидалось, и он, как и флот конийцев, был готов к битве. Но что это были за пятна перед глазами?

Я так и не смогла ответить на этот вопрос, но знала, что в них таится угроза. Впрочем, не важно. На сегодня хватит.

Пора возвращаться.

Позже, уже в собственном теле, я занялась другим, более приятным делом – лежала в постели с Ксиа. Я помню, как возвращалась из далекой страны, куда увели меня ее губы; тело еще помнило пережитую бурю. Я пришла в себя и обнаружила, что ее голова покоится у меня на животе. Я застонала, говорить я не могла. Ксиа хихикнула.

– Ты совсем отключилась.

– М-м-м.

– Я могу снова сделать это с тобой.

Ее пальцы зашевелились. Я отбросила ее руку от своей груди.

– Нет, не можешь. Я – масса сырого шелка. Я струна.

– Ты и есть шелк, – сказала она.

Ее рука осталась лежать на месте. Наступила тишина. Я стала засыпать, и тут она спросила:

– Рали, что будет дальше?

– Дальше я собираюсь уснуть, ты, сексуальная маньячка.

– Нет. Что будет, когда мы расправимся с Сарзаной?

– Люблю оптимистов. Шкуру медведя делят после охоты, знаешь?

– Мы убьем его. Я знаю, – сказала Ксиа, – поэтому отвечай на вопрос.

Я села в постели. Сон пропал.

– Я должна вернуться в Ориссу.

– А как же я? Как же мы? Я не могу отправиться с тобой, по крайней мере надолго. Ведь я последняя из рода Канара.

– Разумеется, я не хочу тащить тебя с собой.

– Так, может, останешься здесь? Будем вместе. Думаю, власти не будут возражать, после всего, что ты для них сделала.

– Нет, не будут, – согласилась я.

Я снова легла, раздумывая. Что будет дальше? Она была Канара, я – Антеро, командир маранонской гвардии. Фамилия Антеро не так уж важна – Амальрик и мои идиоты братья сумеют управлять поместьями. Но гвардия? Ведь я солдат. Готова ли я оставить гвардию и свое ремесло? Готова ли я оставить Ориссу?

– Что я буду делать, если останусь здесь? – спросила я.

– Я тебе покажу, – пообещала принцесса, дотрагиваясь до моего соска, который немедленно затвердел. – Так часто, как мы только сможем.

– Нет, я спрашиваю… – Но слова, которые я хотела сказать, исчезли, растворились. Как странно – восемнадцатилетняя девчонка определяет мою судьбу. Нравится ли мне это? Вот что значит королевская кровь. По крайней мере, она потрудилась спросить мое мнение, – мрачно подумала я. Конечно, Ксиа найдет мне какую-нибудь должность в армии, но я все равно останусь игрушечным котенком. Хотя… аристократам всегда нужна верная рука, способная защитить их власть… И все же…

Я решила поступить, как старый солдат – не думать о завтрашнем дне, пока он не настанет.

Впрочем, даже если бы я захотела думать сейчас, ничего бы не вышло – Ксиа, держа в руке шелковый шарф, лила мне на живот благоухающее масло.

На следующий день я вышла на палубу на рассвете, лениво борясь со сном. Исмет в нескольких футах от меня делала разминку. Потом она подошла ко мне. Начинающийся день был прекрасен, небо – голубым, солнце – ласковым. Легкий бриз сдувал пену с волн, подгоняя наш корабль. За нами шли другие наши галеры, а далеко у горизонта виднелось множество точек – основной флот.

– Странно, – принялась размышлять я вслух. – День чудесный, хочется радоваться жизни, а мы плывем убивать.

– Не знаю насчет радости жизни, – заметила Исмет, – но я не могу расслабиться, видя дымку на горизонте, если не знаю, что за ней скрывается.

– А если бы ты не была воином?

– Если бы я не была воином, я бы здесь не находилась. А теперь, если капитан позволит, пойду вытряхну своих лентяек из гамаков. Им невредно поупражняться. – И она ушла.

Исмет всегда удивляла меня. По моим рассказам кто-нибудь может подумать, что она склонна к тупому солдафонству, но это не так. Однажды я видела, как она состязалась с поэтами в чтении героических баллад – кто больше строф вспомнит. Правда, она знать не хотела стихов и песен о любви или о гигантах и феях, живших до появления людей.

Даже сейчас, например, хотела бы я сказать, что понимаю ее. Ее никто до конца не понимал. Самое достоверное объяснение: Исмет была одним из воплощений Маранонии, как я уже говорила.

На следующее утро Гэмелен послал за мной. Я нашла его на баке, где он ловил рыбу. Глаза его блестели от волнения.

– Смотри! – сказал он, как только я подошла. Он сидел на корточках над сетью, разложенной на палубе, и, если бы не одежды воскресителя, можно было подумать, что он – просто обыкновенный рыбак, распутывающий узлы.

Гэмелен вытянул руку ладонью вниз и коснулся сети, потом поднял руку на три дюйма, описывая ею круги. Его пальцы шевелились, как щупальца. Я посмотрела на сеть, она двигалась словно живая, хотя ничто ее не касалось. Вот она замерла и больше не шевелилась. Но теперь она лежала аккуратно сложенная и была полностью распутана.

Стоящие вокруг матросы и стражницы одобрительно зашумели, но Гэмелен и так понял, что все получилось.

Улыбаясь, он сказал:

– Я делал это, когда был ребенком. Мой дар возвращается!

Несколько дней спустя я снова вылетела на разведку. Зная, что мне понадобится защита, я создала себе новое тело – если мне придется спасаться, я буду не стайкой птичек, а более быстрым и хитрым существом. Для колдовства я использовала два талисмана. Первый – кусок ткани от платья Сарзаны, вроде того, что Корайс носила на руке, а второй – ужасное сердце убитого архонта. Гэмелен пытался возражать, но я не поддалась.

Я вылетела за час до рассвета. Когда я приближалась к Тицино, все было тихо. Три раза я пролетела над крепостью Сарзаны, но мне не удалось увидеть практически ничего. На этот раз я, правда, поняла, что туман и точки, мешающие видеть, – волшебные. Мне не удалось разглядеть корабли, стоявшие у берега, но я рассмотрела сам город. В нем было не много улиц, а все больше каналы, соединяющие дома, виллы и площади. В центре города была большая сторожевая башня, вернее, замок, окруженный стеной с бойницами и зубцами. Площадь вокруг замка была пуста – ни одного дома, лишь несколько статуй. Войти внутрь можно было, только перебравшись через стены по специальным мосткам. Такую крепость нелегко взять. Оставалось надеяться, что нам удастся захватить Сарзану и архонта, в какой бы форме он ни был, в море, и покончить с этой долгой войной.