Анубис - Хольбайн Вольфганг - Страница 99

Могенс наслаждался выражением лица Грейвса.

— Невозможно! — рыкнул тот. — Я не могу взять на себя ответственность…

— Никто и просит вас брать на себя ответственность. По крайней мере, за меня. — Ее голос стал ровным, почти ласковым, что для Могенса явилось сигналом, что тема для нее исчерпана. — Я буду сопровождать вас, Томаса и профессора. Точка.

Грейвс воздел обтянутые черной кожей руки.

— Мисс Пройслер, прошу вас, будьте благоразумны! — Он действительно умолял. — Эти твари могут оказаться не самой большой опасностью, на которую мы натолкнемся. В тех обстоятельствах мы окажемся не в состоянии защитить вас!

— Вы хотите сказать, я стану для вас обузой? — она покачала головой. — Что касается этого, могу вас успокоить, доктор. С Божьей помощью мне однажды удалось уйти от страхолюдин, и я не думаю, что это дело случая. А там, внизу, есть и другие, которых надо спасать.

— Именно за этим мы туда и спускаемся, мисс Пройслер! — отчеканил Грейвс тоном, который для него самого, должно быть, звучал как не терпящий возражений, Могенсу же он показался полным отчаяния. — Мы сделаем все, что в наших силах, но…

— Я иду с вами, — отрезала мисс Пройслер, на этот раз с такой решимостью, что даже Грейвс не отважился тут же на месте противоречить. — Даже если вы попробуете удержать меня силой.

Глаза Грейвса сузились до щелок.

— Не вводите меня в искушение, мисс Пройслер, — сквозь зубы процедил он.

— В таком случае я немедленно отправляюсь в город, — ответила мисс Пройслер, на которую его угроза не произвела ровным счетом никакого впечатления, — и сообщу шерифу Уилсону обо всем, что видела.

В темноте было трудно разглядеть, но Могенс буквально услышал, как последняя капля крови отлила от лица Грейвса.

— Вы этого не сделаете!

— Еще как сделаю, — ласково заверила мисс Пройслер. — Там, внизу, люди в смертельной опасности, доктор Грейвс. И если вы не позволяете мне самой помочь им, то пусть этим займутся власти.

— И вы пойдете пешком в город? — насмешливо спросил Грейвс, тем самым совершая последнюю непоправимую ошибку. — После утомительного марша ночью, в полном одиночестве, дай Бог, если вы к восходу солнца доберетесь до конторы шерифа!

Мисс Пройслер медоточиво улыбнулась ему и сказала сладким голосом:

— Да что вы, мой дорогой доктор! Зачем? До лагеря ваших дражайших коллег меньше часа ходу, даже для пожилой женщины, которая еще нетвердо стоит на ногах. Уверена, что там мне не откажут предоставить машину до города.

Лицо Грейвса окаменело.

— Это шантаж!

— Не преувеличивай, Джонатан, — вмешался Могенс, на сей раз не давая себе труда скрыть злорадную усмешку. — Как я понимаю суть вещей, мисс Пройслер просто «использует любую подвернувшуюся возможность». — Его ухмылка стала шире. — Помнится, один мой хороший знакомый как-то сказал, что иногда приходится менять правила игры, если иначе не выиграть.

Мисс Пройслер и Том непонимающе уставились на него, а в глазах Грейвса вспыхнул кровожадный огонь. Он так затянулся своей сигаретой, что огонек на ее конце раскалился добела, потом выплюнул ее на землю и поднял ногу, чтобы с остервенением растоптать. Но вместо этого он вдруг сдвинул брови, комичным шагом, переставив ноги, как аист, отступил и тут же присел на корточки.

— Что с вами? — тревожно воскликнул Том.

Грейвс, оставив вопрос без ответа, наклонился вперед и вытянул руки, словно хотел опереться на них, но в последний момент отшатнулся в испуге. Несмотря на плохое освещение, Могенс увидел, что на его лице написан неприкрытый ужас.

Он тоже опустился на корточки возле того места, куда упал окурок. Тот все еще теплился на поверхности, а когда Могенс наклонился, чтобы посмотреть, в нос ему ударил острый запах, почти вонь паленого мяса. Нет, не «почти». Это и была та самая вонь, потому что сигарета упала не на топкую землю, а угодила во что-то белое и живое, которое от нестерпимого жара скрючилось и теперь извивалось, не в силах высвободиться из огня, вжигающегося в его плоть.

— Господи помилуй! — вырвалось у мисс Пройслер. — Что это?

Грейвс по-прежнему молчал и, все еще сидя на корточках, отодвинулся на полшага. Могенсу пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не сделать то же самое или не подпрыгнуть с криком ужаса и отвращения. Существо, на которое упала сигарета Грейвса, было своего рода улиткой, без глаз и усиков, только значительно толще и не больше самого окурка. Ее оболочка была почти прозрачной, а через нее просвечивали какие-то непривычные человеческому глазу органы, которые пульсировали и извивались, борясь с огнем, все дальше вгрызавшимся в плавящееся тельце. Могенсу пришлось призвать на помощь разум, чтобы убедить себя, что шипение, которое достигло его ушей, было звуком топящейся плоти, а не криком.

— Доктор Грейвс! — с трудом переводя дыхание, взмолилась мисс Пройслер. — Прошу вас, избавьте это бедное существо от страданий!

Грейвс поднял к ней отсутствующий взгляд, даже Могенс с удивлением отметил, что ни один из них не двинулся, чтобы выполнить просьбу мисс Пройслер или что-то возразить ей.

Том тоже присел и наклонился к земле. Тут он заново доказал, что он самый здравомыслящий из всех их вместе взятых. Должно быть, и для него это зрелище было омерзительным, что не помешало ему зажечь спичку и поднести ее к фитилю карбидной лампы, которую он принес с собой. Белый свет так ударил по глазам Могенса, уже привыкшим к полумраку, что он зажмурился и прикрыл веки рукой.

Тем не менее он успел заметить, что слизняк появился здесь не один.

Совсем не один.

Мисс Пройслер издала короткий пронзительный крик и быстро прикрыла рот рукой. Могенс тоже больше не мог сохранять самообладание. Он вскочил, отступил на шаг, содрогнулся и застыл, на этот раз не удержав возгласа отвращения.

Насколько простирался свет лампы, вся земля вокруг них кишела слизистыми белесыми тварями. Миллионы, тысячи тысяч крошечных безволосых, копошащихся, барахтающихся, ползучих извивающихся тварей заполнили топкие следы от их ног. Могенс изо всех сил старался сдерживаться и тут снова услышал тот же чмокающий звук, который недавно издавали их шаги на кашеобразном грунте. Теперь он разом понял жуткое значение этих звуков: в следы их ног и борозды от автомобильных колес вылилась студенистая масса тварей, они, наползая друг на друга, формировали почти гротескные сооружения, которые рушились так же быстро, как и возникали.

— Боже, профессор, что это? — едва выдохнула мисс Пройслер.

Даже если бы у Могенса и был ответ на этот вопрос, в эту минуту он все равно не смог бы выдавить и звука. Инстинктивно он чувствовал, что никакая опасность им не угрожает, но вид этого копошащегося сообщества был так омерзителен, что в прямом смысле слова у него перехватило горло. Повсюду вокруг кишмя кишело, и пусть эти создания, по всей вероятности, были не в состоянии проявлять индивидуальные признаки жизни, они в своей массе производили эти самые звуки: слизистого бульканья, шлепков, чавканья, словно шагов по топи. И в то же время, словно было недостаточно противного инородного вида, в их вездесущем движении угадывался какой-то рисунок. Каждая тварь сама по себе ползла вроде бы произвольно, и все-таки в мозгу Могенса четко отпечатался образ, будто они с мисс Пройслер, Томом и Грейвсом находятся в центре медленно кружащегося замкнутого вокруг них круга, в эпицентре бесконечно медленно вращающегося водоворота, который неизбежно затянет их в пучину, если они тут останутся.

— Не бойтесь, мисс Пройслер, — послышался голос Грейвса. — Это… это всего лишь несколько слизняков и червей. Отвратительных, но неопасных. Землетрясение вынесло их наружу.

Однако, несмотря на успокоительный тон, голос его дрожал, и чувствовалось, что ему стоит труда держать себя в руках.

Том поднял лампу, так что колеблющийся круг света стал бледнее, но зато шире. На границе тьмы, которая их обступала, не было ничего, кроме рыхлой топкой земли. Повсюду дрожало и содрогалось, и Могенс интуитивно знал, что это продолжается и за пределами площади. Склизкий шелест стал громче, и внезапно ему показалось, что он слышит нечто вроде шепота. В нем проглядывал такой же скрытый, едва уловимый рисунок, как и в копошений жутких тварей, и тем не менее явственный.