Анубис - Хольбайн Вольфганг - Страница 77

— И это не были звери, которые питаются падалью, — спокойно закончил он.

— Не звери? — Грейвс недобро рассмеялся. — А кто же?

— Я не знаю, — Уилсон гнул свое: — Я видел следы, доктор Грейвс, и это не след животного. Во всяком случае, ни одного из известных мне.

— Это смешно. И на что же вы намекаете?

— Ни на что. Просто констатирую случившееся. Люди взбудоражены. То, что здесь происходит, внушает им страх. А напуганный человек иногда совершает поступки, которых лучше бы не делать.

Мрак, вырвавшийся из глаз Грейвса, стал агрессивнее, он уже начал захватывать и тело Грейвса, спустившись за пределы лица. Как Уилсон этого не видит?

— Я принимаю ваше замечание как угрозу, шериф, — угрюмо сказал Грейвс.

Уилсон равнодушно пожал плечами:

— Слово «предостережение» подошло бы больше. Однако как вам угодно.

Он хотел добавить еще что-то, но ограничился лишь покачиванием головы и отодвинулся на такое расстояние, чтобы держать в поле зрения Грейвса и Могенса одновременно. Долгие томительные секунды он пристально смотрел на них, переводя взгляд с одного на другого, выражение его глаз постоянно менялось. Потом поднял руку к нагрудному карману, куда положил судебное предписание, и твердо сказал:

— Эта бумага дает мне право немедленно прикрыть всю вашу лавочку. Благодарите профессора Ван Андта, что я этого не делаю.

Грейвс бросил на Могенса быстрый взгляд. И в нем не было благодарности, скорее распаленная ярость. Однако выхода ей он не дал.

— Как вам будет угодно, шериф.

Уилсон обратился к Могенсу:

— Не проводите ли меня обратно?

— Разумеется, — Могенс сделал шаг и остановился, когда шериф снова поднял руку.

— И вот еще что, — сказал Уилсон. — Пока дело не будет окончательно разъяснено, вынужден вас просить не покидать пределы лагеря.

По дороге наверх Могенс обратил внимание, что один из трех гробообразных ящиков исчез. К его облегчению, Уилсону это не бросилось в глаза, хоть он и промаршировал прямо, вместо того чтобы обходить их, как раньше. По пути к своему автомобилю шериф тоже не вымолвил ни слова, а когда он собрался отъезжать, Могенс набрался духу и попросил его отвезти их с мисс Пройслер в город, на что Уилсон сухо заметил, что его распоряжение о домашнем аресте касается не только Грейвса и Тома, но и их двоих. И, не дав ни малейшей возможности к продолжению разговора, укатил.

В следующие два часа Могенс не видел ни Грейвса, ни Тома, ни мисс Пройслер. Он не мог бы сказать, чем занимался это время, очнулся только когда Грейвс — впервые на его памяти — постучал в дверь и открыл ее, получив удивленное «войдите!» в ответ. Могенс словно вышел из транса и осознал себя стоящим за конторкой; перед ним раскрытая книга, название которой ему не было знакомым, а на языке ощущение обложенности. Он какое-то время почти непонимающе таращился на Грейвса, потом с еще большей ошеломленностью на раскрытую книгу и — не «почти», а однозначно — испуганным жестом захлопнул ее и поставил на полку, прежде чем повернуться к посетителю.

— Джонатан?

Грейвс вошел и закрыл за собой дверь. Но вначале пристальным взглядом посмотрел на полку, от которой повернулся Могенс, и только потом на него самого. И хотя в тусклом свете сумерек Могенс не мог разглядеть его лица, он буквально почувствовал выражение удовлетворения на нем, спрашивая в то же время себя — совершенно бесплодно — какую книгу он, собственно, листал и, главное, почему?

— Профессор Ван Андт.

Не только его тон, но и то, что Грейвс обратился к нему по фамилии и, прежде всего, упоминая его ученую степень, подсказало Могенсу, что тот явился не для того, чтобы скоротать время до ужина в легкой, ничего не значащей беседе. Он нерешительно всматривался в безликий контур, в который превратился Грейвс, прикрыв за собой дверь, а потом совершенно сознательно еще раз назвал его по имени, вопреки официальному обращению бывшего сотоварища, которое было непривычно слышать из его уст:

— Джонатан.

Это возымело действие, пусть и на короткий момент. Грейвс словно споткнулся в движении, и даже очертания его фигуры стали какими-то неуверенными. Но он быстро собрался и довел движение до конца с еще большей энергичностью. Не дожидаясь приглашения, он прошел к столу и уселся.

— Снова работаешь, Могенс?

— Нет, — промямлил тот, что отчасти соответствовало действительности, пусть даже с его точки зрения это и звучало чистым абсурдом: ведь он же, войдя, застал его склоненным над фолиантом.

Тем временем Могенс напряженно копался в памяти, и то, что выплывало, пугало. Он вспоминал, что читал в одной из доставленных Грейвсом книг, и даже знал, что ему открылось нечто чрезвычайно важное, но никак не мог вспомнить, что. Равно как и что это была за книга.

Грейвс вздохнул:

— Могу тебя понять, Могенс. Я на твоем месте реагировал бы так же.

Он замолчал. Тень, в которую он обернулся, повернула голову к Могенсу, и он прямо ощутил на себе сверлящий взгляд. Он тоже молчал.

— Ну ладно, — Грейвс снова вздохнул. — Предпочитаешь разыгрывать из себя оскорбленную невинность, пожалуйста. Наверное, у меня нет права обижаться на тебя, хоть и должен признаться, я надеялся, что ты поведешь себя по-другому. В принципе, я зашел лишь передать тебе от твоей мисс Пройслер, что ужин будет готов через четверть часа… И чтобы извиниться перед тобой.

Теперь настала очередь реплики Могенса. Он должен был что-то сказать, хотя бы просто задать вопрос, чтобы разговор не запнулся. Но он упрямо молчал.

— Ты был совершенно прав, придумав показать Уилсону наскальные росписи, — сказал Грейвс, нарушая молчание. — Гениальное решение. Страшно представить, что бы мог натворить этот трусливый шериф-на-задворках со своим «судебным предписанием». Было очень умно с твоей стороны провести его в пещеру с допотопными рисунками. Ничего существенного ты ведь ему не показал, правда?

Какое-то мгновение Могенс всерьез забавлялся мыслью сказать Грейвсу совершенно противоположное — только чтобы посмотреть, как он затрясется от страха. Приятная была бы картина. Но, разумеется, ничего такого он не сделал, а только покачал головой.

Грейвс облегченно вздохнул.

— Прекрасно. Ты сделал как раз то, что нужно. Уилсон теперь, должно быть, снова торчит в своей конторе в городе и раздувается от важности, что его посвятили в тайну. Когда же до него дойдет, что на самом деле речь совсем о другом, будет уже поздно. Ты гениально действовал, Могенс. Это я ошибался. Надеюсь, ты примешь мои извинения.

— Расценивай это как прощальный подарок, Джонатан, — ответил на эту тираду Могенс. — Радуйся, ибо это последнее, что я для тебя сделал.

Грейвс не выглядел слишком удрученным.

— Мы опять пришли к тому, что ты снова будешь паковать чемоданы, как обиженный мальчишка, который не получил желаемого? В который раз? В третий? Или в четвертый?

— В последний. Можешь в этом не сомневаться.

Он ожидал возражений, новой попытки Грейвса убедить или заставить его остаться — уловками или угрозами, в зависимости от того, какая тактика тому на этот раз покажется успешнее. Но Грейвс не сделал ничего подобного, он просто пожал плечами.

— К несчастью, шериф Уилсон категорически против того, чтобы ты и очаровательная мисс Пройслер нас слишком рано покинули, — сказал он и поднялся. — Но не бери в голову. Я более не стану убеждать тебя делать то, чего ты сам не хочешь. — Он повернулся к выходу, сделал два шага и снова остановился, обернувшись к Могенсу. — Подумай еще раз, Могенс. Я просто не могу себе представить, что ты на самом деле хочешь упустить возможность выяснить, почему Дженис погибла.

С ужином мисс Пройслер превзошла саму себя. Но кроме Тома никто не смог этого оценить. Грейвс, как обычно, вообще не ел, правда, покорился судьбе и составил им компанию с чашкой кофе. Могенс же вяло ковырялся в своей тарелке, так что едва не лишил аппетита саму мисс Пройслер. Она ничего не сказала, но бросала на него такие выразительные взгляды, что Могенс наконец не выдержал и решительно отодвинул от себя тарелку, сославшись на недомогание — объяснение, которому мисс Пройслер нисколько не поверила, но сделала вид, что принимает его. Один лишь Том проглотил не только свою порцию, но и порцию Могенса, когда тот пододвинул ему тарелку и пригласительно кивнул. Не в пример обычному, Грейвс на этот раз не откланялся сразу, как только Том проглотил последний кусок, напротив, он даже отозвался, когда мисс Пройслер без надежды на успех покачала в его сторону кофейником, — поднял пустую чашку и позволил себе налить еще кофе.