Анубис - Хольбайн Вольфганг - Страница 66

Шум и грохот раздались в третий раз, когда Могенс открывал дверь. А когда он вышел из дому и сощурился от солнечного света, показавшегося ему ослепительным после напряженных часов сидения в полутьме за фолиантами, его глазам предстала картина, которая была столь же ошеломляющей, сколь и комичной. Мисс Пройслер стояла на пороге своей хижины в колпаке и переднике и с воодушевлением била огромным половником в левой руке по крышке большой кастрюли в правой.

Могенс был не единственным, у кого шум вызвал любопытство. Почти одновременно с ним из дома выскочил Грейвс. Даже с большого расстояния Могенс разглядел свирепое выражение его лица.

— Что происходит? — накинулся он на женщину. — Что значит весь этот адский шум?

Мисс Пройслер с воодушевлением ударила еще пару раз в свой импровизированный гонг и весело выкрикнула:

— Обед готов! Где вы все?

— Обед? — Грейвс покатал на языке слово, как будто не знал, что с ним делать.

— Время обеда, доктор, — весело ответила мисс Пройслер. — Пока еда не остыла.

Она снова скрылась в хижине, и дверь захлопнулась за ней. Грейвс бросил Могенсу беспомощный взгляд, но тот ответил ему лишь пожатием плеч и исчез за своей дверью, чтобы помыть руки и надеть свежую сорочку, последнюю, которая осталась в его гардеробе. Его желудок издал продолжительное урчание, как будто громкие выкрики мисс Пройслер возбудили каждую клеточку в его организме, которая напоминала о том, что сегодня в нем еще ничего не было, и теперь он жаждал пищи.

Могенс последовал бы приглашению мисс Пройслер, даже если бы не хотел есть. Уклониться от приглашения мисс Пройслер к обеду было безнадежным делом. Напоследок он еще раз окинул себя взглядом в потускневшем зеркале, висевшем над раковиной, только ради того, чтобы убедиться, что его опрятный вид соответствует строгим стандартам мисс Пройслер.

Отражение в зеркале было… жутким. Хаотичные царапины и шрамы на его физиономии не то чтобы полностью изменили внешность, но придали его лицу какие-то фальшивые черты, не соответствующие человеческому облику. Нет, ужасными они не были, но внезапно Могенс подумал о том, что утром рассказывал ему Грейвс, о тех вещах, которые люди вообще не должны видеть, и им овладел страх. Его сердце забилось чаще, когда он за своим отражением в зеркале увидел тени, которые обретали самостоятельную жизнь.

Могенс не позволил выкидышам своего подсознания материализоваться, а просто отпрянул с определенным усилием воли от дурной картинки и ретировался из дому. Когда он снова проходил мимо зеркала, пляшущие тени в котором снова представили ему лживую картину, он словно бы почувствовал дыхание, коснувшееся самых глубин его души. Могенс подавил озноб, пробежавший по его спине, и мысленно обругал себя. Тот факт, что он сейчас находился в смятенном душевном состоянии, еще не давал повода его подсознанию выходить за рамки дозволенного.

Несмотря на то что он поторапливался, пришел он последним. Том уже занял место за столом, а Грейвс стоял в двух шагах поодаль. Выглядел он каким-то беспомощным, если не сказать деморализованным. Как и Том, он был в том же костюме, что и утром. Мисс Пройслер одобрительной улыбкой отметила, что Могенс — единственный — переоделся к обеду, но тем не менее в профилактических целях обратилась к нему в категоричном тоне:

— Надеюсь, вы помыли руки, профессор?

От глаз Могенса не укрылись ни ее подмигивание украдкой, ни блеск глаз под ресницами, и он решил подыграть ей, послушно протянув руки, чтобы мисс Пройслер могла проверить отсутствие грязи у него под ногтями.

— Хорошо, — удовлетворенно констатировала она. — С этими старинными книгами, в которые вы зарываетесь, никогда не знаешь, какую заразу можно подхватить! — Она сделала приглашающий к столу жест: — Садитесь, профессор. А вы что, доктор Грейвс?

Могенс чуть не расхохотался, когда заметил, что Грейвс чисто машинально пробежал взглядом по своим черным перчаткам, прежде чем спрятаться за извиняющуюся улыбку:

— Мисс Пройслер, мы здесь не обедаем.

— Так я и думала, — нимало не смутясь, сказала мисс Пройслер. — Но с этими чисто мужским ведением дел отныне покончено. Кажется, я появилась как раз вовремя, чтобы навести у вас порядок. Вы что, не знаете, как важно для организма регулярное питание, доктор?

— Ваше рвение заслуживает похвал, мисс Пройслер, — слегка раздраженно ответил Грейвс. — Но у нас на такие глупости нет времени.

— Чепуха! — мисс Пройслер была непоколебима. — В здоровом теле здоровый дух, а на пустой желудок много не наработаешь, разве не так? — Она решительно махнула рукой на свободное место. — А теперь садитесь без лишних разговоров. Или вы хотите меня обидеть?

Могенс почувствовал, что за благопристойным пока что фасадом в Грейвсе что-то готово взорваться. Придвигая к себе тарелку и берясь за ложку, он поспешно сказал:

— Но мисс Пройслер, разве вы забыли, что доктор Грейвс может употреблять не все продукты питания?

— О, — смутилась мисс Пройслер. Она явно забыла, но тут же нашлась: — Если вы назовете мне компоненты вашей диеты, я приготовлю еду и для вас.

— Нет, спасибо, — холодно ответил Грейвс. — Лучше я вернусь к моей работе. И буду признателен вам, господа, если и вы поторопитесь.

Он вышел. Том порывисто вскочил, чтобы последовать за ним, но ледяной взгляд мисс Пройслер осадил его.

— И не подумай принимать пищу слишком поспешно, Томас, — строго предупредила она. — Кое-как заглоченная пища вредна для здоровья не меньше, чем пропущенный обед!

Том закатил глаза, но без возражений сел и принялся за еду. Могенс ухмыльнулся, благо, мисс Пройслер на него не смотрела. Обед стоил того, чтобы претерпеть назидания мисс Пройслер. Могенс всегда ценил кулинарные способности своей квартирной хозяйки, но на этот раз она превзошла саму себя. Он не только проглотил свою порцию, но съел еще и добавку, и не попросил следующую только потому, что Том все время сверлил его взглядом, едва ковыряясь в своей тарелке.

— Не прими за обиду, Том, — вещал Могенс с набитым ртом, — твоя готовка заслуживает похвал, но кухня мисс Пройслер превосходит все!

Том нахмурился. Он явно обиделся. Могенс тем временем покончил со вторым и выпил напоследок еще чашку крепкого черного кофе.

— Это было поистине великолепно, мисс Пройслер, — не унимался он. — Но, к сожалению, пора прощаться. Боюсь, доктор Грейвс был прав: у нас очень много работы.

— Идите, идите, профессор, — она выразительным взглядом обвела комнату. — У меня тоже дел хватает.

Могенс про себя удивился, что она имела в виду, потому что кроме следов, оставшихся после приготовления обеда, все вокруг было настолько чисто, что можно было в буквальном смысле есть с пола, однако благоразумно удержался от того, чтобы задать вопрос вслух. Результатом стало бы замечание типа «понятия мужчина и порядок — вещи несовместимые» или долгая лекция на тему чистоты. А может быть, и то и другое. Он только кивнул Тому, чтобы тот шел за ним, и покинул обиталище мисс Пройслер.

На выходе Том было направился в сторону своего дома, однако Могенс остановил его:

— Минутку, Том!

Том безропотно остановился, хоть и против воли, и с таким упреком посмотрел на руку, удерживающую его, что Могенс поспешно ее отдернул.

— Да?

— Я не это имел в виду, Том, не обижайся, — сказал Могенс. — Но я буду спокоен только тогда, когда мисс Пройслер уедет. А пока что, поверь мне, не стоит ей противоречить.

Том кивнул. Но промолчал. В первое мгновение его детское упрямство показалось Могенсу ребячеством, а потом он напомнил себе, что перед ним действительно еще ребенок. И вместо того чтобы дальше развивать эту тему, он сказал:

— Надо как можно быстрее увезти ее отсюда. Хорошо бы еще сегодня.

— Не получится, — ответил Том. — Шериф Уилсон запретил всем покидать лагерь, пока дело не будет раскрыто.

— Но оно уже раскрыто, — возразил Могенс с наигранным удивлением. — Или нет?

Том закусил губу и ничего не ответил. Смотрел он мимо Могенса.