Брешь - Волковский Виталий Эдуардович - Страница 63

— Да кто я такой в этом будущем? — спросил он. — Монстр, что ли?

— Монстр — это ярлык, навешиваемый людьми. Понятие субъективное. Могу, например, предположить, что ты был сущим монстром, когда минут двадцать назад прикончил четверых парней монтировкой, причем сделал это с удовольствием.

— Они получили по заслугам.

— И это тоже ярлык. Все зависит от того, с чьей точки зрения смотреть.

«Шепот», пульсирующий свет которого отражался от стеклянной оболочки Бреши, помолчал, а потом продолжил:

— Я изложу тебе суть дела объективно. Трэвис Чейз, который стал сотрудничать с «Тангенсом» в качестве инженера-программиста, в конечном счете стал тем, кому Пэйдж Кэмпбелл пожелала смерти. Да так сильно, что отправила это послание, чтобы оно вернулось до отправки и твоя смерть опередила это событие. Но Трэвис Чейз, о котором идет речь, узнал о случившемся и принял свои меры противодействия. К тому времени он разработал весьма усовершенствованную систему искусственного интеллекта под названием «Бурая Птица». Однако существовал путь придания системе возможностей, о каких человечество и не помышляло, превосходящих даже возможности квантового компьютера, пусть и модернизированного с помощью технологий Бреши. Мне было трудно сейчас растолковать тебе все это в деталях: даже тот Трэвис, который разработал систему, не до конца понимал, как она работает. Если вкратце, она использовала в вычислениях внешнюю материю, соединяясь с ней посредством частиц, очень близких по параметрам к тем, которые физики в 2009 году называли гравитонами. Система в состоянии рассчитать спин каждой элементарной частицы любого близлежащего скопления вещества — такого, например, как планета Земля. Вчера Пэйдж рассказала тебе о возможностях квантового компьютера в сотню кубит. А теперь представь себе такой же, мощностью во столько кубит, из скольких кварков состоит Земля. Эта система называется «Черная Птица». Помнишь, я обещал, что когда-нибудь назову тебе свое настоящее имя?

— Так это я создал тебя? — изумился Трэвис. — И отправил… обратно в 1989 год?

— Да. С двумя целями. Во-первых, чтобы доставить тебя нынешнего сюда и дать тебе возможность перехватить послание Пэйдж себе самой. Второе — устроить так, чтобы ты, как и в первоначальной временной версии, стал сотрудником «Тангенса» — но на несколько лет раньше.

Трэвис попытался вникнуть во всю эту мудреную логику и, несмотря на свою растерянность, обнаружил в услышанном от объекта некоторое противоречие.

— Ты удивляешься тому, как я могу существовать сейчас, — тут же прозвучала догадка «Черной Птицы». — В этом временном континууме ты не стал сотрудничать с братом в его бизнесе. Не занялся созданием искусственного интеллекта. Ты понятия не имеешь, как можно создать нечто, подобное мне. И каким же тогда образом я могу возникнуть?

Трэвис молчал, ожидая продолжения.

— Люди называют эту проблему «парадоксом дедушки» и ломают над ней голову невесть сколько времени. Суть в следующем: что будет, если ты, переместившись в прошлое, убьешь своего деда до того, как он повстречался с твоей бабушкой? Прекратишь ли ты существовать оттого, что предотвратил свое появление на свет? Нет! Твое появление в прошлом само становится твоим рождением, даже если это означает, что ты появляешься на свет взрослым, с головой, полной воспоминаний о детстве, которого никогда не будет. В моем случае дело обстоит именно так. Я мог быть создан в будущем Трэвисом Чейзом, но мое появление в 1989 году стало актом моего созидания, заменившим другой. «Парадокс дедушки» — это обман. Я существую. Все просто. А теперь, поскольку мое предназначение выполнено, я отключаюсь. Навсегда.

— Погоди, — промолвил Трэвис. — Скажи, что ждет меня в будущем? Что должно случиться, чтобы превратить меня в… в того, кем я должен стать? И можно ли этого избежать?

В его голове послышался мягкий смешок, словно сама подобная мысль показалась «Черной Птице» нелепой. Правда, эта мысль осталась невысказанной.

— Предполагалось, что об этом я говорить не стану.

— Но я не понимаю, — не унимался Трэвис. — Неужели этот… Ну, скажем, я не хотел… не хотел перезагрузиться и получить второй шанс? Шанс не стать кем-то ужасным?

— Трэвис, который послал сюда меня, вовсе не считал себя ужасным. Да и кто считает?

Прежде чем он успел спросить у «Черной Птицы» что-то еще, объект в его руке вспыхнул так ярко, что ему пришлось отвернуться. На стене он увидел собственную тень, огромную и ужасную. Потом она исчезла, и когда Трэвис вновь посмотрел на предмет в своей руке, тот больше не светился.

— Трэвис?

Пэйдж. Она стояла позади него, у входа под купол.

В другой руке он по-прежнему держал записку. Держал перед собой так, что она ее еще не видела.

Он мог бы показать ей послание и все ей рассказать. Попробовать встать на правильный путь, найти какую-то возможность предотвратить предполагаемые последствия.

Позади звучали ее шаги: она направлялась к нему по бетонному полу.

Трэвис скомкал бумажку и сунул за пояс брюк от костюма-невидимки, в которых так и оставался. Письмо пропало из виду за полсекунды до того, как Пэйдж обошла его и заглянула ему в глаза.

Он отреагировал так, словно только сейчас осознал ее присутствие. А до этого все его внимание было приковано к Бреши.

То есть начал лгать ей, еще не начав говорить.

Пэйдж заметила в его руке «Черную Птицу», и ее глаза беспокойно сузились.

— Ты снял с него ключ? — спросила она. — Но он опасен, даже не будучи…

Подняв объект на свет, Трэвис показал ей, что похожий на целлофановую наклейку ключ остался на месте.

— Он мертв, — промолвил Трэвис. — Отключился после того, как я убил Пилгрима. Не знаю уж, почему.

Пэйдж смотрела ему в глаза, словно стараясь заглянуть в душу, но если и почуяла что-то за его словами, ничем этого не выказала. Она подступила ближе. Взгляд ее смягчился. Рука прикоснулась к его запястью.

— Эй, — окликнула его Пэйдж, — все прошло. Что бы это ни было, оно уже кончилось.

Трэвис кивнул, ухитрившись придать себе вид, который не был совсем уж угрюмым. Она прислонилась к его груди, оказавшись в его объятиях.

А он, прижимая ее к себе, смотрел через ее плечо на Брешь, светившуюся синевой и пурпуром, словно уходящий в бесконечность синяк. Смотрел, размышляя о своем будущем, об ином пути, ведущем неизвестно куда. К чему-то, способному превратить его в человека, которому Пэйдж пожелает смерти. К тому, что затаилось, поджидая его по дороге, во тьме, в милях и годах от нынешнего момента.

— Все кончилось, — повторила Пэйдж.

Трэвис крепче прижал ее к себе, надеясь, что она права.

Продолжение следует…