Брешь - Волковский Виталий Эдуардович - Страница 4

Трэвис уже успел высунуть наружу голову и плечо, прежде чем осознал, что именно он увидел в коридоре. И крепко зажмурил глаза, причем вовсе не из-за слепящего сверкания снега. Секунд десять он медлил, страстно при этом желая продолжать двигаться и поскорее убраться подальше от трупов, самолета и всей этой хреновой долины. И ведь нужно-то для этого всего ничего: взять да спрыгнуть на снег. А дальше ноги сами его унесут.

Однако вместо этого Трэвис снова засунул голову внутрь и повернулся в сторону коридора.

Почти неразличимый на темном полу, а потому не замеченный сразу кровавый след вел из приборной секции за дверь и тянулся по устилавшей коридор ковровой дорожке футов на пятнадцать, после чего сворачивал направо, к двери. Причем по сторонам от кровавой полосы посередине виднелись отпечатки ладоней. Иными словами, туда не тащили тело, а полз раненый.

Трэвис подошел к порогу коридора. По правую его сторону находились четыре двери, напротив них плексигласовые иллюминаторы. Кровавый след уходил за третью дверь. Пятая дверь находилась в дальнем конце коридора и, по всей видимости, вела на лестницу, позволявшую подняться на верхнюю палубу, и к пилотской кабине.

Пятна крови на ковровой дорожке давно высохли и побурели: лужи на полу позади него оставались липкими до сих пор лишь потому, что там пролились галлоны крови. Если атака последовала сразу же за крушением, раненый пролежал за этой дверью целых трое суток. Никаких шансов остаться в живых.

Впрочем, чтобы все проверить, потребуется всего-то минута. Трэвис вошел в коридор.

Первая дверь была изрешечена пулями, выпущенными на уровне головы и груди, причем, похоже, с обеих сторон. Поравнявшись с открытой дверью, Трэвис увидел у дальней стены двух мертвецов, лежавших за перевернутым столом, использовавшимся ими как прикрытие. Коротко стриженные, в черных костюмах и с галстуками, они походили на секретных агентов или, тут же подумал Трэвис, на высококлассных сотрудников службы безопасности. Оба получили ранения в шею и грудь, а потом были добиты контрольными выстрелами точно так же, как жертвы, лежавшие в приборном отсеке. Только вот, в отличие от тех, у этих покойников имелось оружие. И осталось.

Последний раз Трэвис держал в руках огнестрельное оружие очень давно, и, уж конечно, во время его продолжительного пребывания в исправительных учреждениях Миннесоты его не знакомили с новейшими образцами вооружения. Но то, что рядом с убитыми лежали некие модификации «М-16», он узнал сразу.

Подойдя к ближайшей пушке, Трэвис поднял ее, осмотрел и убедился, что в полупрозрачном магазине сохранилась примерно половина из общей емкости, по его прикидкам, тридцать патронов. Прислонив оружие к стене, он обследовал магазин второй винтовки, установил, что тот почти полон, и вынул его, а проверив карманы покойников, обнаружил у каждого по еще одному полному магазину. Больше у них при себе ничего не было, в том числе и каких-либо документов. Рассовав боеприпасы по карманам, Трэвис прихватил с собой одну из винтовок и перешел по коридору к следующему помещению.

То, что он там обнаружил, заставило его замереть на месте на более долгое время, чем даже при виде мертвых тел.

В центре помещения находился трехфутовый стальной куб, состоявший из двух скрепленных шарнирами половин. В настоящий момент он был открыт, причем, чтобы откинуть верхнюю половину, пришлось использовать два мощных цепных полиспаста, укрепленных на потолочных двутавровых балках. На обеих стальных половинах ровно посередине имелись квадратные выемки примерно четыре дюйма в поперечнике и пару дюймов глубиной. Когда куб был закрыт, вместе они образовывали внутреннюю полость, способную вместить мяч для игры в софтбол, отгороженную со всех сторон более чем футом сплошной стали. Куб явно предназначался для хранения чего-то, требовавшего чрезвычайных мер безопасности.

И что бы это ни было, оно исчезло.

На одной из сторон куба находилась металлическая пластинка с выдавленной темной надписью:

Нечто в состоянии стали вокруг внутренней емкости куба привлекло внимание Трэвиса, и он ступил вперед, чтобы присмотреться получше, хотя почти сразу же об этом пожалел. На обеих половинках куба металл, непосредственно примыкавший к полости, приобрел странный, грязно-синий оттенок. Казалось, сама структура стали претерпела деформацию, вспучившись, словно под воздействием некой невообразимо мощной и упорной силы.

Его сознание внезапно заполнилось отчаянным треском зашкаливающего за красную отметку счетчика Гейгера, и Трэвис торопливо отпрянул от куба и вылетел из помещения. Лишь оказавшись снова в коридоре, он осознал, что задержал дыхание.

В коридоре Трэвис развернулся. Не по направлению к третьей двери, а обратно, туда, откуда пришел. Яркий, светящийся пролом в фюзеляже находился всего в паре десятков футов. Казалось, задержись на нем взгляд дольше, он обнаружит, что уже проскальзывает сквозь него наружу.

Но вместо этого, рассердившись на себя, Трэвис развернулся кругом и направился к третьей двери. Осложнений не предвидится, он сделает все как надо. Обнаружит последнюю жертву и убедится, что человек давно умер и тело остыло. Сотрет свои отпечатки с винтовки «М-16». Покинет самолет, рванет подальше, и лишь когда между ним и долиной пролягут три горных кряжа, позволит себе оттянуться, заварив наконец чертов кофе.

Трэвис был уверен в этом, пока шел к третьей двери. После чего уже ни в чем не был уверен.

Да, последняя жертва была мертва и холодна. Но вот насчет того, что осложнений не предвидится, он явно дал маху.

Глава

04

У Трэвиса уже имелся определенный сюрреалистический опыт: ему доводилось сталкиваться с явлениями, которые в равной мере казалось невозможным и принять, и отвергнуть. То, что открылось, когда он заглянул в третий отсек, вернуло его к этим воспоминаниям, возродило запах минувшего, не посещавший его годами. Стерильный зал суда. Стробирующий флюоресцентный свет, отражавшийся в узких окошках, закрытых, кроме одного-единственного. Из-за открытого окна, откуда-то снизу, из другого мира, другой реальности, не имеющей ничего общего с этим помещением, этим судьей и этим приговором, доносится девичий смех. Разумеется, Трэвис заслуживал худшего, и приговор отнюдь не являлся неожиданным, но все равно был воспринят им как удар под дых. Не так-то легко осознать в двадцать пять лет, что в следующий раз ты увидишь ночное небо уже после сорока.

От того, что он увидел, у него перехватило дыхание.

Первая леди Соединенных Штатов, мертвая, глядя сквозь него невидящими глазами, сидела, привалившись к стене, с окровавленным тетрадным листом в руке.

Эллен Гарнер. Прекрасная даже в нынешнем состоянии. Ее всегда отличала утонченная бледность, благодаря чему цвет лица мало изменился из-за потери крови, пропитавшей ковер вокруг нее. Единственная пуля пробила ее брюшную полость.

Рядом с ней лежало нечто, походившее на одну из ранних моделей автомобильного телефона: довольно громоздкая трубка, соединенная черным спиральным шнуром с чемоданом. Это мог быть только спутниковый телефон. Высохшие отпечатки окровавленных пальцев поведали о случившемся: миссис Гарнер приползла сюда из хвостового отсека специально ради этого устройства, извлекла его из стенного шкафчика, обнаружила, что оно повреждено, и попыталась исправить, но не смогла.

Трэвис отставил «М-16» в сторону, подошел к ней, опустившись на колени, аккуратно извлек листок бумаги из давно сведенных смертным окоченением пальцев и прочитал: