Брешь - Волковский Виталий Эдуардович - Страница 15

Он не договаривает и опускает глаза. Его нижняя губа подрагивает.

— Она ничего им не сделала, — продолжает мистер Прайс дрожащим голосом. — Это все вы. С вас все началось.

Трэвис кивает. Подступает ближе и тихо говорит:

— Мной все и закончится.

Мистер Прайс смотрит на него.

— Меня сегодня здесь не было, — говорит Трэвис. — Вы с этим согласны, мистер Прайс?

Отец Эмили молчит. Тянутся секунды. Он понимает, что имел в виду Трэвис. Понимает, что тот собирается сделать. И обдумывает ответ, как будто на самом деле есть какой-нибудь выбор. Но потом, поскольку Эмили была его единственной дочерью, поскольку он заключал ее в объятия после первых, неуклюжих шажков, поскольку подростком она, бывало, засыпала у его плеча перед телевизором во время шоу «Сегодня вечером», поскольку сегодня он трижды заходил в ее спальню и прижимал к лицу ее подушку, пытаясь вдохнуть оставшийся от нее запах, кивает.

— Хорошо, — говорит Трэвис.

Мистер Прайс закрывает дверь, и Трэвис уходит обратно, в ночь и туман, машинально нащупывая рукой пистолет тридцать второго калибра.

Глава

11

Последнюю тысячу ярдов до шоссе Трэвис пробежал бегом. Колени его болели так, словно все хрящи в них заменили на острые осколки стекла. Сквозь передние окна заведения под названием «Хребет Брукс» он видел с полдюжины посетителей, наверно, завсегдатаев, сидевших за стойкой с напитками и закусками и смотревших по телевизору бейсбольный матч. Времени было восемь вечера, косые лучи багровеющего солнца падали с северо-запада.

Трэвис остановился на дороге, в сотне футов от ресторана. Пэйдж пошевелилась у него на руках: на бегу ее растрясло, но прийти в сознание она все равно не могла. За последние два часа ее дыхание превратилось в прерывистый хрип: иногда оно звучало так, будто ей грозило удушье.

Насколько это было возможно с такого расстояния, Трэвис присмотрелся к посетителям. Выглядели они, насколько он мог судить, вполне безобидными.

Настороженность была вызвана пониманием: враги Пэйдж наверняка просчитали, что беглецы, скорее всего, появятся в этом месте, и могли подготовиться к встрече. Единственным преимуществом этого населенного пункта являлся его малый размер: здесь просто невозможно было устроить серьезную засаду, не привлекая внимания. Ни больших парковок, где может незаметно пристроиться фургон, ни темных проулков — ничего такого. Единственным местом, где можно торчать часами и никто на тебя и не посмотрит, был придорожный ресторан; но если резерв захватчиков состоял из таких же ребят, каких он видел в лагере, иностранцев, говоривших на ломаном английском, вряд ли они решились бы на подобную демонстрацию.

Конечно, нельзя было исключить того, что они связались с кем-то, не столь бросающимся в глаза, тем более что на это у них было целых полтора дня, но в любом случае Колдфут был не тем местом, где посторонние надолго задерживались. Водители грузовиков, следовавших на север, в Прудхоу-Бэй останавливались перекусить, порой останавливался на ночь фургон с туристами, но столпотворения посторонних тут явно не наблюдалось. Колдфуд представлял собой поселение у дороги, которая вела к одному определенному месту, и сам по себе пунктом назначения ни для кого не являлся.

Нет, если сюда и посланы наблюдатели, то они, скорее всего, прячутся где-то в горах, над городком. Трэвис обвел взглядом окрестные кряжи, но там было столько сосен и ольховых рощ, что всматриваться не имело смысла. Или они там, или их нет. Если они там, то неприятности нагрянут раньше, чем помощь, а стало быть, ему придется разбираться с ними самому. Единственным оружием, прихваченным им из лагеря захватчиков, был девятимиллиметровый пистолет. Его обнадеживающая тяжесть ощущалась сзади, где он был заткнут за пояс и прикрыт сверху рубашкой.

Трэвис пересек дорогу, преодолел остаток пути по усыпанной гравием площадке, мимо собственного «Эксплорера», двух джипов и желтого «Лендровера». Он уже находился в тридцати футах от здания, когда здоровенный малый в шляпе «Джон Дир», заметив его приближение, сначала чуть растерялся, а потом вскочил, бросился навстречу и распахнул перед ними дверь.

— Что случилось? — крикнул здоровяк.

Остальные, за его спиной, тоже забыли про телевизор и, вскочив из-за стойки, уставились на Трэвиса.

Он понимал, что, добравшись до городка, непременно столкнется с вопросами, и заранее заготовил краткий ответ. Благо немногословие вполне можно было списать на стресс.

— Я нашел ее в долине, к западу отсюда, — промолвил Трэвис, впервые за двадцать часов заговорив в полный голос, звучавший вполне соответственно ситуации и его внешнему виду.

Здоровенный малый придержал дверь, Трэвис ступил в помещение, и находившиеся там посетители увидели руку Пэйдж; пожалуй, завались он к ним со свежим трупом, даже это не произвело бы на них худшего впечатления. Вышедшая из-за прилавка блондинка (Молли, судя по значку на блузке) подавила, закашлявшись, испуганный крик, но отпрянула и налетела на газетную стойку. Пока все гомонили, низкорослая женщина, прикрыв рот ладошкой, переводила пристальный, может быть, оценивающий взгляд с Трэвиса на Пэйдж и обратно. Здоровяк в шляпе, увидев в ране на руке зажимы, потрясенно спросил, что это еще за дерьмовые штуковины.

— Так было, когда я ее нашел, — объявил Трэвис, не для него одного, а для всех. — Говорить она не может, так что насчет того, кто и зачем все это с ней устроил, я знаю не больше вашего. Просто притащил в ближайшее место, где можно вызвать подмогу. Как скоро сюда приедут «Скорая» и полиция?

Сказано это было исключительно ради местных жителей: у Трэвиса не было намерения дожидаться здесь полиции или кого-то еще и уж тем более передоверять ее им, случись каким-то чудом кому-то из них появиться здесь раньше представителей «Тангенса».

Но это сработало. Подозрения, возникшие было в отношении его, развеялись. Молли уже вернулась к прилавку, достала телефон и набрала какой-то номер, явно длиннее, чем 911.

— Копов придется ждать часов пять-шесть, — сказал здоровяк. — На шоссе дорожного патруля нет. Эвакуационный вертолет может долететь из Фэрбенкса, думаю, часа за полтора. Им понадобилось примерно столько времени пару лет назад: они вылетали сюда, когда у одного дальнобойщика случился сердечный приступ.

Молли, дожидавшаяся соединения, положила трубку на плечо и, придерживая ее щекой, взяла с полки под стойкой ключ, который швырнула здоровяку со словами:

— В третьем свободно, пусть он ее уложит.

Мужчина вывел Трэвиса через заднюю дверь в короткий коридор с дверями по обе стороны.

Номер третий представлял собой просто обставленную, прибранную комнату: косые лучи солнца, падая в окно, золотили постель.

Трэвис осторожно уложил Пэйдж поверх покрывала, особо беспокоясь насчет руки: любое нажатие на рану могло серьезно ее травмировать. Изменение положения тела снова вызвало резкие, глубокие вздохи, так что казалось, будто она чуть ли не задыхается.

Мужчина, который привел его, так и стоял в дверях.

Трэвис дождался, когда дыхание Пэйдж вернулось к норме, и тихо спросил:

— У вас тут есть какое-нибудь оружие?

Краешком глаза он приметил, как повернулась к нему шляпа «Джон Дир».

— В лагере, где я ее нашел, — продолжил Трэвис, не отрывая взгляда от Пэйдж, — было полно разных следов, не меньше трех человек, и это без нее. Не берусь судить, где эти люди сейчас, но если они объявятся здесь…

— Господи… — прошептал мужчина.

— Копов, вы сами сказали, придется ждать часов шесть. Любому, знакомому со здешними местами, это, надо полагать, тоже известно. Если у вас есть пушка, лучше держите ее наготове. И другим скажите — тем, кому доверяете, если у них есть оружие.

Здоровяк кивнул, потом подошел к окну, упираясь краем шляпы в стекло, и обвел взглядом западные кряжи.

Трэвису не хотелось врать, но правда бы в данной ситуации не сработала, а промолчать, учитывая опасность того, что их могут накрыть прямо здесь, было бы еще хуже. Об этом и думать не хотелось, но выбора у него так или иначе не было.