Политическое цунами - Кургинян Сергей Ервандович - Страница 73

А далее — перейти в затяжной и острый политический кризис.

Глава 3. В каких деталях «кроется дьявол»: общее, особенное и мегапроектные перспективы

Для всего огромного региона нынешних «исламских революций» характерны достаточно сильные и устойчивые этнорелигиозные, родоплеменные, клановые или территориально-общинные идентификации как на уровне элит, так и на уровне широких народных масс.

В этих обстоятельствах справедливость чаще всего понимается не как демократия в классическом западном смысле слова, а как высокий властный, экономический и социальный статус собственной идентификационной общности. Всем идентификационным общностям, которые «не у власти», этот статус представляется недостаточным.

Соответственно, в каждой из стран-кандидатов на очередную «исламскую революцию» — налицо и наготове протестный потенциал всех кланов и других идентификационных общностей, которые в данный момент не представлены или недостаточно представлены во власти. При этом армия и спецслужбы, как правило (за исключением наемных чужеземных «гвардий» некоторых правителей), — «плоть от плоти» соперничающих кланов. И потому почти всегда раздираемы теми же самыми идентификационными противоречиями.

Характерной особенностью практически всего исламского мира является большая плотность неформальных личных коммуникаций после проповеди в мечети, а также на базаре, на улице, на службе (в России это называется «сарафанное радио»), благодаря которой любой слух, представляющийся сколько-нибудь достоверным, мгновенно становится всеобщим достоянием и нередко обретает статус истины.

В качестве «первоисточника» информации для сарафанного радио в исламском мире всегда выступали суждения «мудрых» — мулл в мечетях, старейшин, ученых (потому в «исламских революциях» никогда не обходится без лидеров из образованной интеллигенции). В нынешнюю эпоху к этим «первоисточникам» добавились радио и телевидение, а также (в основном для молодого поколения) Интернет. И возникла триада — «авторитетные СМИ и Интернет, плюс мечеть, плюс сарафанное радио» — которая в любой момент готова почти мгновенно организовать исламскую улицу на протестное действие.

При этом в большинстве исламских стран социокультурная специфика высокой рождаемости при последовательном снижении детской смертности и повышении уровня образования привела к очень высокой доле в населении образованной молодежи.

Эта молодежь, с одной стороны, амбициозна и мечтает занять в социально-государственной системе те высокостатусные места, которые пока прочно заняты старшим поколением, и чаще всего — из других кланово-идентификационных общностей. И эта молодежь, с другой стороны, достаточно глубоко пропитана «информационной вседозволенностью» Интернета (как противовеса жестким рамкам ограничений ригористичной исламской культуры и властных полицейских режимов), а также воспринятыми через СМИ и Интернет высокими «западными» потребительскими запросами. Вдобавок эта молодежь, в значительной своей части, грезит воспринятыми через те же СМИ и Интернет наивными идеологизированными ассоциациями процветания и богатства (то есть реализации своих потребительских запросов) с демократией западного образца.

Именно все перечисленное, как мы видим из изложенного в предыдущих главах, было вовлечено в работу «мировым сообществом», и прежде всего США и рядом европейских стран, в ходе нынешней волны «исламских революций».

Как вовлекали?

Мобилизовали «исламскую улицу» — через Интернет, но также и через мечети — на «демократические преобразования в направлении процветания», а по факту на мятеж и погромы (как в Тунисе, Алжире, Египте, Иордании и т. д.)…

Блокировали (через угрозу обнародования компрометирующих материалов, включая секретные банковские «коррупционные» счета и порочащие связи, или же просто прямым подкупом командного состава) жесткое подавление мятежа армией и спецслужбами властного клана (как в тех же Египте, Алжире, Тунисе)…

Организовали мировую кампанию дезинформации о происходящих в стране событиях при одновременной информационной блокаде СМИ правящего клана и таким образом создали о правящем режиме «черное» мировое общественное мнение, а затем провели через Совет Безопасности ООН резолюции, уничтожающие международную легитимность правящего клана (как в Ливии и Кот-д’Ивуаре)…

Признали лидеров организованного против власти мятежа единственными законными представителями «борющегося за демократию народа» (как в тех же Ливии, Нигерии, Кот-д’Ивуаре)…

Поддержали «информационной войной» и пропагандой оппозиционные кланы против кланов властных (как в Ливии, Сирии и многих других странах). А далее, не исключено, расширили поддержку оппозиции до предоставления развединформации, обучения кадров, поставок оружия и прямого участия в войне на стороне оппозиции (как в Ливии и Кот-д’Ивуаре)…

В итоге, помогли свержению «ненавистного диктаторского режима» и якобы установлению в стране (конечно же, сначала условной и несовершенной) демократии…

В силу сказанного выше, эта «демократия» всегда будет очень специфической и базирующейся на представлениях о ней новой пришедшей к власти идентификационной общности во главе с ее клановыми лидерами. Причем наиболее свирепой такая «демократия» окажется в странах, где между основными конкурирующими идентификационными общностями имеется приблизительный демографический и силовой баланс (как в Ливии, Иордании, Йемене, Нигерии, Кот-д’Ивуаре). В таких странах многолетняя резня, хаос и деградация гарантируются «демократическими преобразованиями» описанного типа почти на 100 %.

При этом нужно еще раз напомнить, что в большинстве таких стран единственной достаточно организованной силой, которая способна прийти на смену резне и хаосу, хоть в какой-то мере их обуздать и обеспечить низовым массам минимально сносное существование, является жесткий ислам.

А такой ислам придет во власть со своими неизменными лозунгами «Ислам — это решение», «Прочь от соблазнов западного дьявола» и «Выход — в воссоздании правильного мироустроения: Халифата».

В связи с этим напомним также, кого Запад (прежде всего США и Великобритания) поддержал в решимости сколь угодно жестко пресекать оппозиционные «революционные протесты». Он поддержал подавление таких протестов именно и исключительно в самых жестких исламских нефтяных монархиях Персидского залива.

Наиболее ярко и наглядно это произошло в Бахрейне. Напомним, что за месяц до свирепого подавления протестов армией и за два месяца до ввода в страну саудовских и эмиратских войск президент США Б. Обама назвал Бахрейн «образцом проведения демократических реформ»…

В заключение, после внимательного рассмотрения основных деталей «революций» начала 2011 года, следует вернуться к гипотезам и моделям происходящего, изложенным в главе 12 первой части книги.

При любом исходе подавляющего большинства «исламских революций» — будь то управляемый или неуправляемый хаос межплеменных и межконфессиональных войн или же относительный порядок жизни по доведенным до средневековой суровости нормам шариата в новосозданных исламских эмиратах и султанатах — наиболее вероятным результатом станет погружение громадных регионов мира и человеческих масс в неразвитие.

В связи с этим считаем необходимым подчеркнуть следующее.

Перечисленные выше «детали» событий в странах нынешних «революций» предоставляют очень много весомых доводов в пользу гипотезы о том, что генеральный проект, в рамках которого инициированы эти «революции», — «демонтаж Модерна». Или, другими словами, «глобализация неразвития». И именно под реализацию этого проекта, скорее всего, согласились активно участвовать в организации указанных «революций» (причем уже сейчас видно, что явно в ущерб европейским интересам) транснационализированные элиты Европы.

Далее, многие из приведенных данных свидетельствуют в пользу гипотезы о том, что в указанный «генеральный проект» вложены, как в «матрешку», еще два сугубо американских (точнее англосаксонских) крупных проекта.