Политическое цунами - Кургинян Сергей Ервандович - Страница 63

Иордания, в отличие от большинства других монархий Залива, бедна природными ресурсами (за исключением фосфатов) и потому не способна обеспечивать высокое благосостояние населения за счет сырьевой ренты. С учетом большого количества иммигрантов около 25 % населения живет ниже черты бедности, и около 30 % населения фактически являются безработными.

Иордания испытывает в своей внутренней и внешней политике максимальный в регионе груз проблем, связанных с палестино-израильскими отношениями (после израильско-арабских войн палестинские арабы и их потомки оказались в стране крупнейшей этнической группой, составляя около 60 % из примерно 6 млн. населения)[356].

Наконец, в Иорданию в ходе войны коалиции в Ираке с 2003 г. переселилось до 300 тыс. иракских беженцев, а в ходе израильско-ливанской войны 2006 г. — еще десятки тысяч беженцев из Ливана.

Устойчивость власти в Иордании, которая уже в конце 60-х — начале 70-х годов XX в. пережила фактические попытки переворота со стороны палестинцев, поддерживается, прежде всего, «полуабсолютистским» характером конституционной монархии. Король, по Конституции, верховный главнокомандующий, он же назначает Совет Министров, губернаторов провинций и всех судей, а также состав Верхней палаты Национальной Ассамблеи и подписывает все принимаемые законы (его вето возможно преодолеть только голосами двух третей обеих палат парламента).

Вторая опора власти короля — коренные иорданские бедуинские кланы, представители которых занимают в стране большинство административных и государственных должностей (и получают, в сравнении с «пришлыми» палестинцами, определенные политические и экономические преференции) и которых никак не устраивает переход власти в стране к «демократии палестинского большинства». Наконец, третья опора власти в Иордании — армия и спецслужбы, «костяк» которых составляют бедуины-иорданцы, а также эмигрировавшие из России в Османскую империю еще во второй половине XIX в. черкесы и чеченцы.

Первые протестные выступления в различных районах Иордании произошли в середине января 2011 г. синхронно со стартом других «арабских революций». Протесты начались в провинции (и поначалу в них участвовало в основном племенное иорданское меньшинство), но затем быстро распространились на столицу Амман и другие города (Зарку, Ирбид, Маан, Аджлун).

Сперва основные требования протестующих были экономические (под влиянием мирового кризиса сократились переводы от иорданцев, работающих за границей, снизился приток иностранных туристов и инвестиций), но правительство, проводящее экономические реформы «монетаристского» характера, не сочло нужным поддержать привычными ранее ценовыми субсидиями упавший жизненный уровень населения. Манифестанты высказывали возмущение ростом цен на продовольствие и топливо, а также безработицей и требовали отставки премьера Самира ар-Рифаи[357].

К концу января манифестации стали и более массовыми, и более радикальными по требованиям. Протестующие несли лозунги «Предать суду коррумпированных чиновников», «Рифаи — пошел прочь»[358]. Хотя правительство объявило о выделении $550 млн. в качестве субсидий на топливо и базовые продукты питания для населения, а также подняло зарплату госслужащих, манифестации не прекращались.

1 февраля король Абдалла II отправил в отставку правительство, назначил новым премьером бывшего главу службы безопасности Мааруфа аль-Бахита и предложил посты министров представителям оппозиции, включая своих основных политических противников из исламского блока ФИД. Однако оппозиционеры войти в правительство отказались, заявив, что готовы на это только после проведения королем политических реформ и общенациональных выборов.

Вскоре король получил резкое коллективное письмо 36 глав бедуинских племен и кланов, в котором подвергались критике проводимые правительством экономические реформы, а также супруга Абдаллы II, королева Рания Ясин. Недовольство вызывало и ее палестинское происхождение[359], и экономическая и политическая активность, противоречащая традиционным ценностям населения страны. Авторы этого письма недвусмысленно предупреждали, что игнорирование их требований может толкнуть страну на тунисский или египетский сценарий развития событий[360].

В ходе последующих манифестаций в Иордании начались крупные стычки между противниками и сторонниками власти, причем с каждым очередным пятничным «Днем гнева» требования протестующих приобретали все более острый политический характер и в целом фактически перенимали основные лозунги исламистов. 25 февраля оппозиция уже настаивала на проведении внеочередных выборов и изменении Конституции в направлении ограничения королевской власти, а начиная с 4 марта одним из основных требований манифестантов стало «реформирование режима» с его превращением в полноценную конституционную монархию.

24 марта оппозиция разбила в центре Аммана на площади Гамаля Абдель Насера палаточный лагерь, объявила о создании нового политического «Движения 24 марта» и потребовала отставки премьера М. аль-Бахита, обуздания коррупции, прекращения политических репрессий и проведения широких политических реформ. Однако через несколько часов на этот лагерь напали сторонники короля и началась драка, в ходе которой 1 человек погиб и более 100 были ранены[361].

25 марта полиция снесла палаточный лагерь оппозиционеров, а премьер М. аль-Бахита в обращении к нации по телевидению возложил ответственность за беспорядки и жертвы на исламистов: «То, что произошло сегодня, это начало хаоса, и я предупреждаю о последствиях… Я спрашиваю вас, куда вы ведете Иорданию?»[362]

Но в апреле протесты и столкновения протестующих со сторонниками действующей власти продолжились. Так, 15 апреля в городах Зарка и Русейла произошли столкновения между несколькими сотнями протестующих исламистов-салафитов и сторонниками королевской власти, которые пришлось разнимать силам правопорядка[363]. Начальник королевской полиции Иордании Хусейн аль-Маджали заявил, что салафиты первыми атаковали ряды полицейских, пустив в ход кинжалы и стальные прутья, в результате 83 полицейских ранены, четверо — находятся в тяжелом состоянии[364].

И с этого же момента иорданские суннитские радикалы начали активно подключаться к наращиванию протестной напряженности в Сирии. Как утверждают военные эксперты, прежде всего, поставками в Сирию вооруженных боевиков. Однако не только этим. Усилилась антисирийская (точнее антибашаровская) пропаганда в иорданских мечетях. И, кроме того, выросла острота обвинений иорданскими исламистами власти Б. Асада и БААС «в ущемлении законных интересов иорданского народа». Возможно, именно под давлением таких «идущих снизу» требований исламистов представитель иорданского водоохранного ведомства Саад абу-Хаммур заявил о необходимости пересмотра в пользу Иордании старого соглашения с Сирией о разделе вод реки Ярмук[365].

Еще в 1945 г. прадед короля Абдаллы II разрешил египетским «Братьям-мусульманам» (БМ) создать в тогдашней Трансиордании филиал организации. В 50-х — 70-х годах XX в. дед нынешнего монарха король Хусейн успешно сотрудничал с БМ в противодействии политическому давлению националистов и светских партий, и никаких серьезных конфликтов между БМ и властью не было.

Но уже в конце 70-х — начале 80-х гг., на фоне «исламской революции» в Иране и выстраивания королем отношений сотрудничества с Израилем и Западом, отношения между БМ и монархией начали обостряться.