Я клянусь тебе в вечной верности - Сакрытина Мария - Страница 79

–?А ты не выглядела такой уж несчастной в замке Валентина.

Элиза вздрогнула, снова повернулась ко мне.

–?Откуда… – потом, видимо найдя ответ, покачала головой и отвернулась. – Твой король, ещё будучи вторым принцем, хотел получить трон любым путём…

–?Конечно, а то я об этом не слышал! Но Валентин был прав полностью, его же брат стал бы марионеткой лордов и…

–?Не перебивай! – Элиза подалась ко мне, сжимая кулаки. – Его брат? Я убила его брата! И знаешь, сколько мне тогда было? Одиннадцать! Ты думаешь, я понимала, что делаю? Но Валентин подстраховался: он давал мне для верности наркотик, чтобы память отшибло, чтобы я ничего не знала! Чародейке – наркотик! Можно по пальцам пересчитать зелья, которые на меня действуют. Так что я знала, я только справиться с этим не могла, я не могла понять, как та сказка, которой он меня окружил, превращается в бездну – по его, демоны, приказу! – Элизу трясло, она обхватила руками себя за плечи, глядя куда-то мне в подбородок, но ничего не видя. Это был подходящий момент, чтобы её обнять, но я не мог не только её коснуться, я даже двинуться не мог – меня сразили, добивали её слова. Я не мог поверить, что это правда. Но она не врала. Просто так не лгут.

–?А Боттера помнишь? – продолжала Элиза со злым смешком. – Своего друга? Это я убила его родственников. Почти весь род за тот месяц, когда Валентин стал королём. А потом, когда… Ах да, ты же не знаешь! Ты ничего не знаешь… Знаешь, откуда чародей берёт свою силу, а? Трикс нас создал так, что колдовать с самого детства могут только мальчики – у них сразу большой «запас». Он расходуется, когда они дозревают, и тогда же «входят в возраст» девочки. Поэтому Валентину пришлось так долго ждать, пока мне стукнет одиннадцать, чтобы разобраться с противниками…

–?До чего дозревают? – выдохнул я, и Элиза расхохоталась.

–?Ланс! Ты дурак! Да до секса же. До любовных утех, до вот этого, – и провела рукой по затянутой в корсет груди. – Чтобы колдовать, нам нужно пополнять силы сексом. Так вот, о Боттере. Твой Валентин, когда осознал, что спать со мной не хочет, а я без этого загнусь, он прислал мне Алэра. Догадываешься зачем? А потом, когда понял, что он слишком сильно и неправильно, с его точки зрения, на меня влияет, он его убил. А я любила Алэра! Он пытался сделать меня человеком. Нормальным человеком, а не чудовищем. Тогда я ещё умела любить! Это потом я прокляла Валентина и сбежала, и встретилась с Заком, – она спрятала лицо в ладонях и затрясла головой. – Ты понимаешь, что что-то подобное ждёт моего – нашего! – сына. Ты хочешь в этом участвовать? Его будут пытаться украсть, за него будут предлагать деньги, земли, власть – всё. Его и тебя будут соблазнять, чтобы получить эту проклятую клятву. А когда получат – они станут вот такими же, как Хеления. Или как бедный Амир, и умрут потом от руки мерзавца, «который знает, как надо обращаться с чародейкой»!

–?Я думал, это ты убила овидстанского принца, – пробормотал я.

–?Ну конечно! – фыркнула Элиза. – Кто же, если не злобная чародейка! Я же всех убиваю, да? Мне же, бездна забери, это нравится! А вообще, кого интересует моё мнение? Приказал – я исполняю. Всё! Амира интересовало, и – что? В склепе до срока. А самое, Ланс, ужасное, что из этого заколдованного круга не вырваться. Никогда. Если я не колдую, я умираю. Если я не приношу клятву, я умираю. И весь мир меня за это ненавидит. Это так, от этого никуда не деться – и моего сына ждёт то же самое!

–?Нет. Я не позволю.

Элиза оглянулась на меня и расхохоталась.

–?Ланс, ты ничего не понял…

Я обнял её и крепко прижал к себе – дрожащую, замёрзшую. Всё я понял. Больше, чем хотел…

–?Я не позволю. Я найду выход. Мы найдём. Элиза, едем со мной. Наверняка можно что-то сделать, наверняка можно обмануть твою клятву – все клятвы нарушаются, в конце концов! Едем со мной в Мальтию, я укрою и тебя, и сына…

–?И я принесу клятву твоему королю, и потом ты будешь смотреть, как он превращается в чудовище вроде Хелении, чтобы я убила и его в конце концов? – пробормотала Элиза. – Нет, – она осторожно высвободилась из моих рук. – Но ты прав: Никки в Мальтии пока безопаснее. Пусть едет с тобой. Потом, когда всё изменится, я заберу его, – она искоса глянула на меня. – Он должен быть со мной, Ланс. Я могу его защитить.

–?А разве я…

–?А ты не чародей, – отрезала Элиза. – Это я могущественный меч Магианы. Я сильнее.

Я посмотрел на неё, съёжившуюся рядом на скамейке, маленькую, хрупкую. И не выдержал:

–?Ты говорила, что не понимаешь, почему я сегодня поехал за тобой.

Элиза подняла глаза.

–?Красивый жест?

–?Потому что я люблю тебя, – слова дались на удивление легко, будто только того и ждали. – И всегда любил. Несмотря на то, что ты делала. Несмотря на то, кто ты. Я ненавидел тебя, я жалел тебя – и всё равно любил. Я сегодня готов был предать своего короля ради тебя.

Элиза отвернулась. Я подождал, уже почти жалея, что сказал всё это. Элиза молчала, и это было красноречивее слов.

В конце концов, в нашем мире из чудес, похоже, только чародеи да целители…

Я взял её за руку, поцеловал. Её кожа ещё горько пахла дымом.

–?Я знаю, что я для тебя никто. Не чародей, не похож на тебя, не сильный и не могущественный – как, например, твой Заккерий. Но я люблю тебя больше всех чародеев, вместе взятых. Любить тебя – как пить жуткий, жестокий яд. И я, похоже, буду пить его вечно. И, честно говоря, мне абсолютно всё равно, кто ты. Я буду тебя ненавидеть, буду проклинать, но и любить тоже. Я хочу, чтобы ты знала: в твоём чёрном мире, где все против тебя, есть человек, который любит тебя, несмотря ни на что. Может, хотя бы тебе от этой ядовитой любви станет легче.

Когда я уходил, Элиза сидела, сжавшись, на скамейке и тихо раскачивалась вперёд-назад. Я хотел остаться с ней – я этого очень хотел. Но понимал, что не могу. Просто не должен. Я ей не нужен. Я сказал, и она промолчала. Всё. Сейчас я действительно всё понял. И, бездна забери, это почти ничего не изменило.

Мы бы никогда не могли быть вместе. Не было такого, чтобы чародей и человек… Не было и не будет.

Наутро Элизы в проснувшемся трактире не оказалось. Мы с Никки позавтракали, выслушали историю про то, как чародейка призвала к себе помощника, не иначе как демона из бездны, тот схватил её и унёс во вспышке пламени. Никки пытливо слушал, я пытался поддержать разговор, но не получалось – в рассказах купчих всплывали такие подробности, что у меня просто слов не находилось, только смех.

Позже, покачиваясь в седле подле меня и поглаживая шею Бурыша (совершенно, кстати, спокойно его воспринимающего), Никки торжественно объявил:

–?Я тебя прощаю.

–?Ну, слава Девятке! – рассмеялся я. И ведь мне действительно стало легче. – Кстати, мама согласна, что ты поживёшь у меня. Так что…

–?А я знаю, она сказала, – безмятежно отозвался Никки. И тут же, дёргая Бурыша за гриву, сообщил: – Мне нравятся лошадки, они все такие? А у меня своя будет? Я хочу свою, как у тебя, я очень хочу! А меч ты мне подаришь? Настоящий, как твой. А драться научишь? А то мама нормально показать не может, что делать надо. А…

Я слушал его болтовню и чувствовал себя в тот момент счастливейшим человеком в мире. И вот честно, мне для этого счастья не нужны были ни великие идеи, ни долг королю, а только подпрыгивающий от нетерпения в седле мальчишка – мой сын! – захлёбывающийся от распиравших его слов.

И меня совершенно не интересовало, что он чародей.

Глава 20

Жена. Из записок Элизы Северянки

– Кто был этот юноша, с которым ты исчезла из Шлейпега? – первым делом поинтересовалась Хеления, вызвав меня утром во дворец.

Она была бы рада, если бы я умерла. Я знала, и она знала. Хеления подозревала, что рано или поздно я нанесу ей удар в спину, не понимала как, но предчувствовала.

Старая стерва.

–?Шпион из Мальтии, Ваше Величество.

–?М-м-м, – протянула Хеления, подавая служанке другую руку для маникюра. – И что же с ним стало?