Я клянусь тебе в вечной верности - Сакрытина Мария - Страница 63

(Из личного архива герцога Ланса де Креси)

К традиционному последнему тосту во славу гостеприимства и Путника мы вернулись как ни в чём не бывало – причём все. С разным временны`м промежутком, но дисциплинированно сели пить последний бокал за гостеприимных хозяев, после которого можно было, наконец, разойтись по спальням.

Традиции превыше всего – особенно у аристократов. Индюки надутые…

Бледная Мадлен старалась не смотреть ни на кого, кроме безмятежно улыбающегося Ария, пока я штампами вещал о том, как мы счастливы тут все быть и прочее, и прочее, и прочее. Элиза прожигала взглядом почему-то мою руку. Или бокал?

Наконец слова кончились, я выдохся, поднёс бокал к губам. Поймал странный взгляд герцогини, которая впервые за вечер на меня посмотрела… И оцепенел не в силах пошевелиться.

–?Поставь бокал, – чётко приказала Элиза в наступившей тишине.

–?Госпожа, – Арий быстро поднялся, подошёл к чародейке, успокаивающе положил руки ей на плечи, – прошу вас, давайте не будем…

–?Я не хочу, чтобы ты умирал, – отчеканила Элиза, отмахиваясь от целителя.

–?Что вы себе позв… – голос Мадлен утих по щелчку чародейки.

–?Элиза? – спустя паузу выдохнул целитель, кажется, впервые забыв про «госпожу». – О чём ты? Яда нет, я бы почувствовал.

–?Яда нет, – чародейка потянулась к моему бокалу. – Есть алмазная пыль в вине. Глянь, сверкает.

Арий уставился на бокал так, будто там было откровение Матери. Потом повернулся к чародейке и широко улыбнулся.

–?Ну конечно… Милая Элиза…

–?Прекрати, – поморщилась чародейка. И быстро спросила: – Ты видишь будущее, но частями, да?

–?Я знал, что господин Ланс будет в безопасности, – развёл руками Арий. – Теперь понимаю почему.

Чародейка усмехнулась и спокойно отправила в рот кусочек медового пирога.

Какое-то время в столовой царила полнейшая тишина. Слуги, как обычно, не двигались, мы с Мадлен застыли, как ледяные фигуры на празднике смены года. Арий, закрыв глаза, тяжело навалился на спинку соседнего с чародейкой кресла.

–?Великая Матерь, спаси нас, – выдохнул он вдруг, открывая глаза. – Это же…

–?Угу, – откликнулась Элиза, расправляясь с очередным кусочком. Медовый пирог таял на глазах с головокружительной скоростью. – Её муженёк, – она ткнула вилкой в сторону Мадлен, – который невесть куда уехал из поместья и якобы приедет завтра, поторопился и явится со своими друзьями, недовольными вот им, – вилка повернулась ко мне, – уже сейчас. И будут они вершить суд, быстрый и несправедливый. Я отправлюсь спасать моего господина от ваших беспорядков. А эти, с позволения сказать, повстанцы возьмут в заложники целителя, раз уж он так удачно поехал вместе вот с этим идиотом, который с собой даже солдат не захватил. А потом немедленно отправятся в столицу смещать короля Валерия. Сместить не сместят, но регентство установят. Мальчика запрут где-нибудь в крепости, приставив охрану и немого тюремщика. Переговоры приостановятся, потом возобновятся, и скорее всего Мальтия отойдёт Югу без всякой войны. Не знаю, как вам, господа, а меня такое течение событий очень даже устраивает, – и преспокойно вернулась к пирогу.

Если бы она только прожигалась взглядом… Напоследок.

Но я и правда дурак. Знал же, что лордов так просто не успокоить. А я ведь тогда отдал их черни, сам… И сейчас сидел, беспомощный, как котёнок, и только и мог, что злиться да мысленно посылать чародейку в бездну и дальше. Хотя стоило начать с себя.

А вот Мадлен смотрела на меня, и, хоть тоже не могла двинуться, я понимал: она рада. А мне впервые подумалось: «Ну что за мстительная семейка!»

Тишину снова прервал голос целителя.

–?Великая Матерь добра и милосердна. Помолимся же о спасении, – и, оторвавшись наконец от кресла, шагнул ко мне.

–?Арий, не мешай! – повысила голос чародейка. – Мне будет намного удобнее, если они не станут крутиться под ногами. Могу задеть.

Арий повернулся к ней, и я впервые заметил в его обычно безмятежном, многоопытном взгляде боль.

–?Элиза…

–?Сядь. Ты предлагал молиться? Поддерживаю, – чародейка отставила пустое блюдо от пирога и молитвенно сжала руки на груди.

Во дворе послышался шум, потом шаги по мраморной лестнице – не менее десятка, я был уверен. Они приближались – торопливо, почти бегом. Слышно было, как слуги им так же торопливо распахивают двери.

Арий, упав на колени, тоже сжал руки на груди и быстро-быстро зашептал беззвучно, одними губами молитву, до боли напомнив мне Рэя.

А Элиза, наоборот, подняв голову, запела:

–?Великая Матерь, заступница милосердная, сохрани детей своих, убереги их от напастей, от мора, от голода…

Двери в столовую распахнулись.

То, что произошло дальше, мне трудно описать даже сейчас, хоть уже столько лет прошло. Я видел много разного – и войну, и пытки, и тюремные казематы. У меня есть с чем сравнить – меня, в конце концов, от крови, как даму, к нюхательной соли не тянет. Но не тогда. Мы сидели, замороженные заклинанием, целитель молился, зажмурившись и закрыв уши руками, Элиза пела – красиво, стройно – гимн Матери. А они умирали – цвет мальтийской аристократии, молодёжь, мальчишки, некоторые ещё школу не закончившие. И не только они – все их солдаты, вся их свита, наши слуги. Юный сын Мадлен, имя которого я уже не помню. Муж Мадлен – у неё на глазах. Все. Бились в агонии, убивали друг друга, бросались на мечи, лопались, как мыльные пузыри. Все.

А чародейка пела гимн Матери тихим, спокойным голосом, но почему-то заглушая их крики. И к концу молитвы в живых остались только мы четверо. И всё.

Тогда я понял, что и вполовину не боялся Элизу так, как должен был. Я видел, на что способен овидстанский чародей на войне, я видел, как Элиза убила моего короля. Но так… И тем более она… У меня в голове не укладывалось.

Я это считал богиней?!

Когда всё закончилось, Элиза совершенно спокойно огляделась, допила вино, не забыв сказать: «За здоровье хозяйки!» – и подошла ко мне. Я почувствовал, как меня толкает вверх, заставляя встать. В кровь.

–?Арий, – позвала чародейка, – заканчивай. Нам надо выехать отсюда. Мне легче перенести нас в столицу по дороге.

Целитель, жмурясь, поднялся. Зажал рот рукой, открыл глаза и, смертельно побледнев, упал на кучу трупов как раз у его кресла.

–?Ну что сегодня за день такой! – тоскливо выдохнула Элиза. – Ланс, понеси его. Для меня он слишком тяжёлый, а заклинания на него не действуют…

Мадлен, по-прежнему скованная – как и я, – осталась сидеть. Позже я узнал, что она закололась то ли кинжалом мужа, то ли столовым ножом. Род Боттеров на ней пресёкся навсегда.

Во дворе нас уже ждали лошади. Я усадил Ария к себе в седло, Элиза, так меня и не отпустив, вскочила на свою равнодушную кобылку. И тихо произнесла, оглядываясь:

–?Я знаю, что ты обо мне думаешь. Но… просто, чтобы ты понял: я сделала это для тебя.

«Это?! – думал я. – Для меня?! Убить стольких… так…»

–?Убила, как умею, – пожала плечами Элиза, закутываясь в плащ. – Иначе они убили бы тебя. А я почему-то не хочу, чтобы ты умирал. Ты будешь жить, Ланс. Ценою этих жизней или других – мне неважно.

Оказывается, её можно было ненавидеть ещё сильнее – у ненависти, похоже, вообще нет дна.

«А слуг за что? И… ребёнка, мальчика де Найя? Он же ещё дитя!» – билось у меня в голове.

Элиза отвернулась и дёрнула поводья.

–?Или всех, или никого. Я не умею по-другому. Твой король Валентин это знал. Это он меня научил. Можешь сказать ему спасибо.

–?Прекрати клеветать на моего короля!

Элиза усмехнулась, но промолчала.

Спустя минут пять скачки, когда позади остались ворота и показались первые озёра, я впервые испытал портал на своей шкуре.

Да. На любителя.

(Из записок Элизы Северянки)

Ворон Заккерия метался по комнате, не то каркая, не то смеясь.

–?Умница, Элиза! Как ты отлично придумала! Даже я не смог бы лучше!