Королева Тирлинга (ЛП) - Йохансен Эрика - Страница 90

Но у неё больше не оставалось выбора. Слова Торна были явно недвусмысленны: девчонку не купишь. В ней проявлялись опасные черты характера её бабушки Арлы и даже чьи-то ещё.

«Кто же был её отцом?»

В какие-то дни Королеве казалось, что всё зависело от ответа на этот вопрос. Будучи, вероятно, наиболее эрудированным и опытным генетиком со времён Переселения, она признавала способность родословной к созданию изменений, резких или даже аномальных, из поколения в поколение. Элиссой и Регентом было легко манипулировать, ведь они не могли сбросить оковы своего тщеславия и недостатка сообразительности. Вряд ли была причина, по которой девчонка существенно бы отличалась от них, если только в её генную структуру не был введён совершенно иной штамм. Регент так и не раскрыл ей личность отца нынешней Королевы Тирлинга: следовало вытянуть из него все сведения много лет назад, но тогда это не казалось столь важным. Лишь теперь, после его исчезновения и появления помех для осуществления её планов, она осознала, что этот вопрос значил куда больше, чем всё остальное.

«А ведь я расслабилась», ? внезапно поняла Красная Королева. Всё так долго было слишком хорошо… Но любому беспечному правителю грозит потеря уважения в результате каких-либо изменений, даже если они спровоцированы девятнадцатилетней девчонкой, которая уже давно должна быть мертва.

На тирской границе что-то происходило.

Женщина сузила глаза, пытаясь разобрать, что предстало её взору. Полночь миновала. Небо было чистым до самой границы, где две горы, Эллира и Уиллингэм, возвышались над лесом, и их покрытые снегом пики ясно виднелись в серебряном свете луны. Эти горы представляли собой полезные ориентиры. Королеве была рада знать, где точно начинается Тир, чтобы не спускать с него глаз на расстоянии.

Молния прорезала небо над Аргайвским перевалом, освещая чёрные грозовые тучи. Королева почувствовала разочарование. Она бы и сама смогла вызвать молнию, если бы потребовалось: это был дешёвый трюк. Но эта молния была не белой, а голубой. Светло-голубой подобно сапфиру.

Живот Королевы сжался от страха, который просачивался в неё тонкими струйками, и она прищурилась, отчаянно пытаясь разглядеть что-нибудь на горизонте на западе. Но эффективность магии, как и любой способности, зависела не только от того, кто применял её, но и от того, на ком она применялась. Сейчас колдунья не была способна что-либо рассмотреть. У неё никогда не получалось увидеть девчонку по своей воле, ни разу. Только во снах.

Королева круто повернулась и вышла с балкона, напугав своих охранников, которые замерли на мгновение, прежде чем занять свои позиции позади нее. Она поспешила вниз по винтовой лестнице к своим покоям, не заботясь о том, поспевает ли за ней стража. На неё вдруг нашло дурное предчувствие, ощущение страшной беды. Нечто ужасное происходило на границе, нечто непоправимое, что могло сорвать все её планы.

Джульетта, старшая служанка Королевы, стояла у двери ее комнаты. Королева предпочла бы для этой обязанности Берилла, чья преданность была бесспорной. Но он был уже стар и нуждался в отдыхе. Джульетта являла собой высокую, крепкую блондинку лет двадцати пяти, сильную и способную, но слишком молодую, по мнению Королевы, чтобы разбираться в жизни. Цена долгой-предолгой жизни стала вдруг ясна, как день, при взгляде на красивое и несколько глуповатое лицо молодой женщины.

«Все мои люди постарели».

? Приведи мне ребёнка, ? рявкнула она на служанку. ? Мальчика, лет девяти-десяти. Накачай его наркотиком как следует.

Джульетта поклонилась и быстро ушла по коридору. Королева проследовала в свои покои и заметила, что кто-то уже задёрнул занавески. Обычно ей нравился такой вид своей спальни, ведь тогда стены и потолок представляли собой сплошное полотно багрового шёлка. Оно было похоже на кокон, и она часто с гордостью думала о себе как о неком существе, которое ломает стены своей тюрьмы, высвобождается, становится сильнее, чем раньше, сильнее, чем кто-либо мог вообразить. Но сейчас окружающая обстановка не доставляла женщине удовольствия. Тёмная сущность разозлится оттого, что её призвали, а просьба о помощи и вовсе выведет её из себя.

Другого выхода не было. Её собственных талантов не хватало.

Стража подготовилась к её возвращению: в огромном камине горело яркое пламя. Это было к месту. Всё меньше забот. Поискав в ящиках, она нашла нож и чистое белое полотенце, затем убрала мебель, стоявшую перед камином, отодвинув диван и стулья подальше, чтобы освободить как можно больше места перед каменным очагом. Закончив со всем этим, Королева почувствовала, как тяжело ей дышится и как сильно стучит пульс у неё в ушах.

«Мне страшно, ? подумала она с жалостью к себе. – Прошло слишком много времени».

В дверь постучали. Она открыла и увидела Джульетту, державшую на руках погружённого в забытье кадарского мальчика нужного ей возраста, но очень худощавого. Приоткрыв ему веко, Королева увидела, что его зрачок расширился почти до самого ободка радужки.

? Хорошо. – Она взяла ребёнка себе на руки, с отвращением ощущая тепло, исходившее от его тощего тельца. – Меня не беспокоить, что бы там ни было и что бы вы ни услышали.

Снова поклонившись, Джульетта отступила в дальний конец холла. Ночной караульный, стоявший у стены, бросил откровенно похотливый взгляд на её попку, и Королева немного помедлила на пороге, размышляя, не стоит ли ей как-то отреагировать на это. Её пажи не должны были страдать от каких-либо домогательств, в этом и состояла одна из привилегий, даруемых за более сложную работу.

«Да чёрт с этим, ? раздражённо подумала она. – Берилл завтра со всем разберётся».

Женщина резко закрыла дверь плечом, отнесла мальчика к своей кровати и сбросила его на покрывало. Он дышал ровно и глубоко, и Королева несколько секунд смотрела на него, её мысли потекли в нескольких направлениях. Она совсем не любила детей: от них было слишком много шума, на них уходило слишком много сил. Она никогда не хотела завести ребёнка, даже в молодости. Дети были всего лишь необходимой шестерёнкой во всём механизме, и их приходилось принимать как должное. Только в таком спокойном состоянии их можно было терпеть, и тогда она даже сожалела от того, что была вынуждена делать.

Среди высших военных чинов в её королевстве было несколько педофилов. Королева ощущала странное болезненное презрение к ним, не способным осознать своё извращение. Генетика не давала ответов: в детях не было ничего сексуального. Некоторые люди просто становились испорченными, что-то внутри них развивалось неправильно и превращалось в отклонение. Эти люди были больны, и она всячески старалась не прикасаться к ним, даже руки им не пожимала.

Но они были нужны ей, и довольно сильно. Пока они могли скрывать свою тёмную сторону, польза от них была несомненной, а Дюкарт же считался просто бесценным человеком. Вся хитрость состояла в том, чтобы не думать об этом, тем более пока она смотрела на абсолютно беззащитного спящего ребёнка, лежавшего перед ней.

«Когда-нибудь, ? подумала она, ? когда всё закончится, я навсегда избавлю от них свою страну. Я пройду от одного конца Нового Мира в другой, вычищая эту скверну, и начну с Фэйрвитча».

Но сегодня ей был нужен ребёнок. И ей придётся действовать быстро, пока действие наркотика не прошло.

Протянув руку, державшую нож, Королева сделала неглубокий надрез на предплечье мальчика, мгновенно заполнившийся кровью, которая сразу же перетекла через края. Она вытерла его руку полотенцем, промачивая кровью белый хлопок. Ребёнок даже не пошевелился, что было хорошим знаком. Возможно, у неё получится сделать всё без огрехов, в отличие от прошлого раза.

Сняв своё алое платье и бельё и бросив их позади себя на пол, она встала на колени перед каменным очагом и прошептала несколько слов на давно забытом языке, после чего села на пятки и, сжав зубы, принялась ждать. Жёсткий и грубый каменный пол врезался ей колени, но тёмной сущности нравилось это, как и её нагота. Она придавала значение неприятным ощущениям и наслаждалась ими в некотором роде, что было не совсем понятно. Она бы заметила, если бы Королева осталась в трусах или подложила себе подушку.