Астромех Эрдваныч. Трилогия (СИ) - "Весельчак Ситх" - Страница 198

И все это должно было помещаться в корпус размерами 280х105х35мм (5), с изогнутой как у старинных пистолетов рукояткой из дюрапласта и бескаровым корпусом кожуха эмиттера и энергоячейки. При этом меч и бластер внутри корпуса размещались не параллельно, а под углом 18,9° в виде буквы "У", где длинная палочка была мечом, а короткая могла смертельно удивить супостата, наградив того плазменным сгустком, при блокировании удара или когда тот бы считал, что находится в безопасности.

И во всем этом была лишь одна проблема - будущий меч, пока, представлял собой просто груду деталей и заготовок, которые требовалось собрать, а главное "тщательно обработать напильником" - в данном случае Силой. Вот и сейчас, отложив очередную магнитную линзу, и кое-как справившись с лезущей в голову Силой, я тоскливо взглянул на две кучки заготовок - большую ждущую обработки, и маленькую - уже готовые детали.

- Перекурить бы? - сказал я в пространство - все-таки работа с Силой, штука морально утомительная.

Но закурить, даже если бы было что, возможности у меня чисто физически не было, а потому я просто решил насладиться великолепным видом. Ведь сейчас снег не шел, и вид на заснеженные горы был просто чудесен. Тем более что кроме всяких излишеств нехороших, все те годы, что я находился тут, в Далекой-далекой галактике, мне не хватало еще вот такой простой вещи - белого пушистого снега. На Набу, кроме полюсов, как и на других планетах, которые я посещал, холодом считались десять тепла. Но даже зимой набуанское "заполярье" не радовало снегопадами - в лучшем случае хлопья мокрого снега присыпали землю тонким белым кружевом, что таяло, едва попадая под солнечные лучи. А тут снега было предостаточно. Жаль, коснуться его было нельзя...

- Хатт твою! Что бля за нафиг!? - выругался я, коснувшись манипулятором края ложбинки между камней и скальной стеной, в которой я укрылся от ветра, собирая меч.

Пальцы болели, а снег ледяными иглами впился в многочисленные ссадины. Но главное, под ним был не гранит, как я ожидал, а замерзшая глина.

- Как глина!? - вновь воскликнул я, от неожиданности вскакивая на ноги.

И даже не удивился, что они у меня есть, ведь я вместо гор на Илуме, очутился посреди степи, в яме, мне примерно чуть выше пояса. Но самое паршивое было не это. Прямо на меня ползли пять Т-IV, а за ними маячило до батальона пехоты в маскхалатах поверх шинелей, и немецких касок известных мне лишь по фильмам и иллюстрациям в справочниках. Я понимал, что дико туплю, но не мог отвести глаз от надвигающейся на меня смерти - так и стоял в недорытом одиночном окопе для стрельбы стоя, где-то посреди донской степи. И самое обидное, знал.

Все знал. И то, что нашу роту бросили прикрывать станцию, на которой шла погрузка раненых перед отправкой в тыл, и что позиция у нас хуже некуда - ряд недорытых окопчиков посреди чистого поля, и что из противотанковых средств у нас одно ПТРД (6) на роту да по бутылке "КС" (7) на рыло, и то, что помощи не будет. А главное, я знал, что сейчас я, это мой прадед Андрей, погибший смертью храбрых в этом самом бою.

- Ложись, Андрюшка! - крик откуда-то слева заставил меня стряхнуть оцепенение, и рухнуть на дно окопа.

Как раз вовремя - по брустверу полоснуло пулеметной очередью, а на меня посыпалась земля.

- Тебе что, жить надое... - сквозь свист пуль, вновь окрикнул меня взводный из соседнего окопа, но замолк на полуслове, а все вокруг погрузилось в странную звенящую тишину.

Откуда-то, я точно знал, что немец заметил блик его бинокля, и всадил снаряд танковой пушки прямо в окоп. И вот тут мне стало страшно. Захотелось выскочить и бежать. Неважно куда, лишь бы подальше от смерти. Но вместо этого, тело само подхватило ДП, и, установив сошки на мерзлую землю, привычно взвело оружие, и вжалось щекой в приклад.

- Значит, повоюем, раз все равно умирать, - прорычал я, злясь на себя за малодушие, и потянулся к Силе, ловя на мушку одного из врагов, до которых уже было метров триста.

Пулемет выдал короткую очередь, и фигурка упала в снег. А я с удивлением отметил, что чувствую Силу, и Знаю, как будут лететь пули.

Представьте два десятка снайперов, стреляющих по наступающему противнику - вот примерно, что собой представляет форсюзер-пулеметчик. Когда затвор в последний раз сухо щелкнул, 28 пуль из 47-и нашли свои цели, включая заряжающего вражеского танка, который совсем не ожидал, что можно поймать пулю через ствол собственной пушки, в тот момент, когда открываешь затвор, чтобы зарядить очередной снаряд.

Но на этом, легкая жизнь закончилась, противник обнаружил мою позицию, и стал методично долбить. Я еще успел перезарядиться, и даже расправиться с обоими вражескими пулеметчиками, пытавшимися подавить меня, но тут чувство опасности просто таки взвыло. Мне еще удалось, помогая себе Силой выпрыгнуть из окопа, удачно разминувшись с летящими мимо пулями, даже попасть в направленный в меня танковый снаряд. Только это не принесло никакого эффекта - пуля просто высекла из его корпуса сноп искр, а через мгновенье, мир вспыхнул и погрузился в темноту.

А я, отплевываясь от набившегося в рот снега со вкусом тухлых яиц, попытался встать...

- Это еще что? Еще не кончилось? - обреченно простонал я, машинально отряхивая полы черкески. - Не понял!?

"Вот точно, минуту назад был в шинели и каске, а сейчас... Стоп! Запах. Немчура, конечно, чего только в свои снаряды не пихала, но не черный же порох!" - успел подумать я. И тут стало не до посторонних мыслей. Из ночной темноты, а, судя по звездам над головой, сейчас была именно ночь, раздался стук копыт, и на меня вылетели трое всадников.

Это оказалось их ошибкой. Хорошо заточенная казачья шашка режет плоть ничуть не хуже светошашки, да и в скорости, особенно если Силой помогать, не особо той уступает. Первый лишился головы, успев только удивиться "повышенной прыгучести" уруса. Второй, успевший замахнуться своей шашкой, сначала распрощался с рукой, а затем и вовсе свалился с седла, получив вдогонку удар поперек спины. И лишь третий ускакал живым, правда без левой ноги, и на раненом коне, но имея все шансы выжить. Если кровью не истечет, али гангрена не приключится.

- Эх, ты ж, скотинку жаль, - озвучил я непонятно отчего пришедшую в голову мысль.

- Вашбродие, вы не ранены? - спросил молодой пацан в старинной форме.

- Нет, а что случилось-то? - спросил я, уже зная ответ.

Память услужливо подсказала, что на конвой на ночевке напали чеченцы, случайно или может намеренно, взорвав выстрелом из ружья бочонки с порохом, которые с ней и перевозили. А еще память кричала, что это еще не конец.

И точно, в кругу света от разбросанного взрывом костра, в котором как бараны столпились перепуганные солдаты, мелькнули тени всадников. Началась беспорядочная с нашей, и прицельная, хоть и на скаку, стрельба со стороны противника. Несколько бойцов упали. А всадников, в этот раз не менее десятка, вынесло точно на меня.

Тут уж заботиться о коняшках возможности не осталось. Я просто тупо рубил все что двигалось. Но когда показалось, что уже удалось отбиться, артиллеристы, хатт их душу, вспомнили, что у них пушка имеется (8), и саданули по нам картечью. От двух пуль я увернулся, еще одну отбил. Но двум оставшемся к тому моменту в живых чеченам, шести коням и давешнему солдатику так не повезло.