Война - Стаднюк Иван Фотиевич - Страница 135

– Политрук Казанский… – И протянул Мише руку. – Данила Степанович… Будем на «ты»… Согласен?

– Согласен, – смущенно улыбнулся Миша и поспешно пожал протянутую руку: редактор ему явно нравился.

– Кроме нас с тобой, в редакции – никого, – продолжил разговор Казанский. – Есть еще два наборщика и шофер. Все остальные полегли в окружении. И автобус с печатной машиной остался в Немане.

– А как же выпускать газету?

– А никак… Не выходит пока газета. Завтра утром уезжаю в ближайшие райцентры искать печатную машину. Постараюсь и печатника найти.

В это время по лесу передали команду:

– Командирам и политработникам – на построение-е!..

– На построение-е!.. – вторили часовые у землянок.

Пока на краю просеки собирался для построения штабной народ, в палатке подполковника Дуйсенбиева шло совещание. Только что поступила выписка из приказа командующего фронтом. В ней говорилось:

«Подполковника Рукатова Алексея Алексеевича, составившего ложные сведения, которые порочат действия в приграничных боях командования одного из соединений, понизить в воинском звании на одну ступень. Предупредить майора Рукатова, что впредь подобные его действия будут расценены как должностное преступление… Приказ объявить перед строем командного и начальствующего состава управления дивизии».

В палатке кроме начальника штаба Дуйсенбиева присутствовали полковые комиссары Жилов и Федулин. Дуйсенбиеву было интересно узнать, что конкретно натворил прибывший к ним на днях начальник артиллерии Рукатов, да и как начальник штаба он обязан был без промедления объявить приказ. Но сейчас была дорога каждая минута: до начала наступления дивизии оставались считанные часы, а у штабистов – дел по горло. Не до построения. Поэтому Дуйсенбиев предложил вызвать подполковника Рукатова, прочитать ему приказ и снять по шпале из петлиц, а потом уже объявить приказ по управлению дивизии.

Неожиданно на помощь начальнику штаба пришел полковой комиссар Федулин. Вопросительно взглянув на молча курившего Жилова, Федулин сказал:

– Я полагаю, что ничего с приказом не случится, если полежит он без движения день-другой. Нельзя так оглоушивать начальника артиллерии перед самым наступлением.

– Золотые слова! – оживился подполковник Дуйсенбиев. – Рукатову мозгой надо сейчас шевелить. Дивизионы артполка связи между собой не имеют. Нет провода…

– Приказы издаются для того, чтобы их выполняли, – холодно проговорил Жилов. – К тому же Рукатову надо делом искупить свою вину, значит, он должен знать о том, что строго наказан и что будет держать ответ еще перед парторганизацией.

– Ты, товарищ Жилов, имеешь право приказать, – с легкой усмешкой ответил ему Федулин. – Мы перед тобой, как говорится, в положении «чего изволите». Но я все-таки хочу высказаться до конца.

– Да уж как водится. – Жилов тоже усмехнулся. – Ты не промолчишь.

– Ну так слушай. – Полное лицо Федулина сделалось суровым. – Если говорить откровенно, то контрудар, в котором примет участие наша дивизия,

– это одна из попыток затормозить наступление немцев. Так?

– Может, так, а может, и нет. – Жилов тоже помрачнел, глаза его стали колючими. – Со мной командующий фронтом не советовался. Я знаю задачу нашей сводной оперативной группы: продвинуться в глубину занятой врагом территории на сто километров и совместно с сорок четвертым и вторым стрелковыми корпусами охватить с тыла пятьдесят седьмой моторизованный корпус немцев. Если мы эту задачу решим, само собой разумеется, что наступление противника затормозится.

– Ну а я о чем толкую? – Федулин смотрел на Жилова с укором и, кажется, колебался, стоит ли говорить дальше. Но все-таки продолжил: – Я посылаю всех политотдельцев в батальоны обеспечивать атаку. И сам тоже пойду. Если удастся прорыв, штаб дивизии не останется на месте. А немцы, разумеется, будут контратаковать и бомбить… Контратаковать под основание прорыва. Так что и штабу несдобровать.

– Давай покороче, – спокойно перебил Федулина Жилов. – Что ты предлагаешь?

– Я бы попридержал приказ о Рукатове до конца решения задачи.

– Вот как?.. А знаешь ли ты, что если б случайно подлость Рукатова не была разоблачена… Именно подлость! Мерзкая, гнусная!.. Если б не поймали его за руку, то генерал Чумаков пошел бы под расстрел! А может, и еще кто-нибудь с ним… Тебе это ясно? Фамилия Чумакова уже фигурировала в проекте телеграммы товарищу Сталину – в числе предающихся суду военного трибунала!..

– Вопрос ясен! – подытожил спор подполковник Дуйсенбиев. – Идемте на построение. Я зачитаю приказ.

– Учитывая напряженность момента, не надо прерывать работу штаба, – приказным тоном сказал полковой комиссар Жилов. – А политотел пусть строится. Рукатова же следовало бы вызвать сюда…

Дуйсенбиев вышел из палатки, чтобы отметить построение комсостава и вызвать Рукатова. Федулин, вытерев платком вспотевшую шею, сокрушенно заметил:

– Дела-а… Вот тебе и Рукатов! А на меня произвел впечатление думающего человека. Академию закончил.

– При подлой душе ученость хуже невежества, – с раздражением ответил Жилов.

В это время возвратился Дуйсенбиев, а вскоре следом за ним прибежал запыхавшийся Рукатов. Увидев в палатке Жилова, он побледнел, а глаза его сделались затравленными до бессмысленности. Доложил изменившимся голосом:

– Подполковник Рукатов прибыл по вашему приказанию!

– Почему вы думаете, что именно по моему? – не пряча иронии, спросил Жилов. – Откуда вам известно, что я тут старший по должности?

– Я сегодня узнал о сформировании сводной группы генерала Чумакова. А вы… Я вас видел в Могилеве. – Рукатов стоял перед Жиловым с застывшим на лице ожиданием.

– А Чумакова вы в Могилеве разве не видели? – притворно изумился Жилов.

– К сожалению, нет. Не пришлось.

– А если б увидели? У вас были к нему вопросы?

– Да, были некоторые вопросы… И мог сказать ему о его семье… Я видел Ольгу Васильевну и Ирину перед отъездом на фронт.

– Где видели?! – Жилов старался не показать вспыхнувшего в нем волнения: он знал, что генерал Чумаков не ведает, где его жена и дочь, и мучительно страдает от этого.