Кровавый поход - Макклеллан Брайан - Страница 119

Снова вспыхнула молния, и фельдмаршал увидел чью-то фигуру в сорока-пятидесяти шагах впереди, рядом с дорогой. Тут же раздался раскат грома. Тамас содрогнулся от этого звука. Третьим глазом он различил свет в перевернутой карете – не огонь, а сияние в Ином, выдававшее присутствие Избранного.

Фельдмаршал подбежал ближе; замеченный им силуэт скрылся под перевернутой каретой.

Вероятно, кучер потерял из виду дорогу, колесо соскользнуло с булыжников в мягкую мокрую глину. Карета опрокинулась, скатилась в канаву и лежала теперь на два фута в воде, вверх колесами, которые еще продолжали крутиться.

Вокруг сражались солдаты, как будто не замечая ни самой кареты, ни глубокой колеи в грязи, ни кучера, отчаянно пытавшегося распрячь шестерку обезумевших лошадей.

Тамас спустился в канаву примерно в пятнадцати шагах от кареты и осторожно осмотрел ее. Никслауса нигде не было видно. Но третий глаз подсказывал ему, что Избранный все еще находится внутри. И ни одного Стража рядом. Случайно ли перевернулась карета, или это ловушка?

Тамас подошел, одной рукой опираясь на грязный склон канавы, чтобы сохранить равновесие, а в другой – сжимая рукоять пистолета. Порох на затравочной полке, вероятно, отсырел, но в стволе он должен остаться сухим. Тамас сможет поджечь его мысленным усилием. Один выстрел – это все, что он имел в запасе.

И все, что ему нужно.

Фельдмаршал открыл дверцу кареты и наклонился, чтобы заглянуть внутрь. Никслаус лежал в воде, прислонившись спиной к стенке салона. Тамас ухватил Избранного за мундир одной рукой и вытащил через дверцу на берег канавы.

– Я хочу видеть, как ты умираешь! – крикнул Тамас, перекрывая шум дождя.

Он засунул пистолет за пояс и взялся обеими руками за отвороты мундира Никслауса. Он сделает это своими руками. За Эрику. За Сабона. За всех пороховых магов, погибших от рук герцога.

Дождь заливал лицо. Тамас прищурился и поднял Никслауса перед собой. Чтобы еще раз посмотреть врагу прямо в глаза.

С Никслаусом что-то было не так.

Его голова неестественно откинулась назад, глаза безучастно смотрели в небо. Изо рта текла грязная вода.

Тот, кто больше десяти лет отравлял сны Тамаса, кто убил его жену и лучшего друга, кто вызвал войну, грозившую уничтожить всю страну, – этот человек сломал себе шею и утонул в канаве.

Фельдмаршал отпустил тело герцога и открыл третий глаз, чтобы убедиться в его смерти. Свет Иного угас в Никслаусе.

Тамас отошел на несколько шагов, поскользнулся и упал на берег канавы. Никслаус умер из-за несчастного случая, всего за мгновение до того, как фельдмаршал догнал его.

Тамас в отчаянии бил кулаками по грязи. Он пнул колесо кареты с такой силой, что сломал несколько спиц и согнул железный штифт, крепивший обод. Обессиленный фельдмаршал упал на колени.

Он повалился в ту самую воду, в которой только что захлебнулся Никслаус. Дождь заливал Тамасу глаза. У него еще оставался в запасе один выстрел – и на мгновение фельдмаршал подумал пустить пулю себе в голову. Он потерял Эрику, Сабона, Гэврила. И теперь даже не сможет отомстить за них.

Он выхватил пистолет, подарок Таниэля. Нет, он потерял не всех. У него еще остался сын.

– Пожалуйста! Пожалуйста, помогите мне!

Этот призыв вернул Тамаса к действительности. Он оглянулся и увидел, как труп Никслауса уплывает по канаве, подхваченный течением. Подходящий конец, даже если не Тамас послужил тому причиной.

Фельдмаршал выбрался на берег канавы и снова услышал тот же голос:

– Пожалуйста! Я потерял свой нож!

Кучер возился в грязи, пытаясь освободить отчаянно лягающихся лошадей. Похоже, ему удалось выпрячь всех, кроме двух самых перепуганных.

Вокруг продолжалась схватка. Тамас понимал, что должен найти своих офицеров, чтобы придать сражению какую-то осмысленность. После смерти Никслауса кезанцы могли дрогнуть и побежать.

Лошадь пронзительно заржала, и Тамас снова услышал просьбу кучера.

Фельдмаршал прыгнул на обломки кареты и спустился вниз. Кучер стоял на коленях, стараясь не попасть под удары копыт, и на ощупь искал в воде нож.

– Сейчас, – сказал ему Тамас.

Он отодвинул кучера, обнажил шпагу и двумя быстрыми движениями разрезал упряжь. Лошади вскочили на ноги и понеслись по канаве прочь от кареты, разбрызгивая воду во все стороны. Нечего было и думать о том, чтобы поймать их, пока они не успокоятся. Лошади рисковали сломать себе ноги, но, по крайней мере, они теперь были свободны.

Тамас повернулся к кучеру. Тот съежился перед ним и, испуганно моргая, уставился на эполеты фельдмаршала.

– Спасибо, сэр, – пролепетал кучер.

– Найдите ближайшего адроанского офицера. – Тамас коснулся белой повязки на своей руке. – И сдайтесь ему в плен. Это для вас единственный способ пережить сегодняшнюю ночь.

Кучер склонил голову, вода капала с козырька его фуражки.

– Сэр. Спасибо, сэр. А как же герцог? Он…

– Он мертв.

Возможно, во всем виноваты темнота и дождь, но Тамасу показалось, что на лице кучера мелькнуло облегчение.

– А как же порох, сэр?

– Порох? – переспросил Тамас. – При чем здесь порох?

Лицо кучера побледнело.

– Весь город забит порохом. Герцог собирался убить всех этих людей!

Тамас обернулся к Альватону. Порох! Поэтому Тамас и чувствовал, что его здесь так много. Должно быть, Никслаус заложил бочонки с порохом под каждый дом, чтобы одновременно поджечь его по команде. Это единственный способ, которым можно сравнять город с землей за одну ночь.

Тамас вскарабкался на берег и рванулся в ту сторону, откуда недавно прибежал. Стражи, вероятно, выполнят приказ, даже если он означает гибель для них самих. Не оставалось надежды даже на то, что какой-нибудь разумный офицер отменит приказ Никслауса.

Должно быть, десятки тысяч фунтов пороха распределены по всему Альватону. Кезанцы взорвут город, а затем пройдут по развалинам, добивая всех оставшихся в живых. Разве можно придумать лучший способ, чтобы обвинить Адро в этом нападении? Кто заподозрит Избранного вроде Никслауса в использовании пороха?

Тамас никак не успевал.

Первый взрыв был настолько сильным, что задрожала земля. Языки пламени взметнулись над торговым районом на высоту четырехэтажного дома, ударная волна сбила с ног сотни сражавшихся солдат.

Тамас тоже упал, ударившись коленом о булыжник. Через мгновение поднялся и снова побежал, прихрамывая и не спуская глаз с города в ожидании следующего взрыва. Огонь стих почти так же быстро, как и вспыхнул, но Тамас видел столбы дыма и пара, поднимавшиеся в ночное небо.

Это был еще не конец. Он должен вернуться в город и…

И что? Помешать Стражам поджечь порох? Он не знал, где они находятся, а город был довольно большим. Он мог, в конце концов, найти пороховые тайники, но к тому времени их, несомненно, уже подорвут.

Еще один взрыв потряс город, на сей раз на противоположной стороне. Тамас был готов к этому и сумел удержать равновесие, хотя земля под ногами загудела. Каждый взрыв неизбежно уносил сотни человеческих жизней. Тамас мог погасить вспышку или увести энергию в сторону, но пытаться сдержать взрыв такого количества пороха – это все равно что кипятить воду в наглухо закрытом чайнике. Его попросту разорвет.

Фельдмаршал вбежал в город, пробираясь мимо дерущихся солдат, и потянулся пороховым чутьем во все стороны. Склад боеприпасов обнаружился на соседней улице. Там хватало пороха, чтобы сравнять с землей десять городских кварталов.

Тамас почувствовал, как где-то на складе к пороху подносят спичку. Слишком поздно пытаться предотвратить взрыв. Фельдмаршал мысленно ощутил давление пороховых газов, рвущихся наружу.

Тамас сдерживал их, готовясь отвести всю энергию в сторону. Потянулся чутьем к другим запасам пороха, чтобы понять, сколько еще взрывов ему нужно остановить.

Рассеять энергию взорвавшегося патрона было легко. Пороховой рожок тоже не составит большой проблемы. Даже взрыв бочонка с порохом Тамас смог бы отвести в нужную сторону.