Потрошитель душ - Леонтьев Антон Валерьевич - Страница 64

Я про себя усмехнулся – конечно, не так было то, что в задержании Джека-потрошителя принимал самое деятельное участие полковник Брюхатов, уже видевший себя новой звездой столичного сыска и, возможно, главой сыскной полиции столицы. А вот тот, кто разоблачил жестокого маньяка, находился в совершенно другом месте, занимаясь нудным и ненужным обыском!

– Что ж, придется мысленно пройтись по всем фактам! – провозгласил он, и в этот момент в отдалении пробило полночь. Я зевнул, ибо последние дни, несмотря на свою увлекательность, вымотали меня. Однако ж подобные приключения были мне не в тягость, наоборот, они были восхитительной частью моей жизни.

– Курицын! Мне нужен аттестат гимназии, в которой училась Лидия Кузьминична! – произнес вдруг изменившимся голосом Орест Самсонович. – И аттестат медицинских курсов… Живо, Курицын, живо!

Подчиняясь его нелепому требованию, я стал искать аттестаты и обнаружил их в ящике стола.

– Но что вас не устраивает? – недоумевал я. – Девица Чернозвонова всегда отличалась большим усердием в естественных дисциплинах. А на медицинских курсах налегала в особенности на анатомию, что ей, будущему Джеку-потрошителю, увы, весьма пригодилось… Не забывала, впрочем, и фармакопею – еще бы, они с мамашей изготавливали самые разнообразные яды и продавали подозрительным личностям, которые использовали сии субстанции явно не для лечения желудочных колик… Вот, смотрите на ее оценки!

– Мне нужно знать, что за оценка у нее по иностранным языкам! – проговорил вдруг Орест Самсонович. Я прочитал:

– Немецкий – хорошо, латынь – отлично, французский – удовлетворительно…

– Ага! – воскликнул Орест Самсонович. – Ага!

– Ну и что с того? – не понял я. – Какое отношение ее владение языками имеет ко всей этой истории?

Бергамотов, прибодрившись, резко повернулся, и я заметил на его лице странную улыбку.

– Мадемуазель Дрюо, роль которой, по всеобщему убеждению, играла девица Чернозвонова, была гувернанткой в графском доме. Француженкой! И учила французскому же языку крошку Лизетт. Это факт номер один…

Я, начиная прозревать, кивнул.

– Факт номер два заключается в том, что ни граф, владеющий, как истинный аристократ, французским словно родным, ни графиня, владеющая французским намного хуже, но все равно на приемлемом уровне, не заметили, что мнимая француженка говорит по-французски плохо и с ужасающим акцентом! А ведь именно так, судя по всему, говорила на нем девица Чернозвонова! Но отчего же это никому не бросилось в глаза в течение всех этих недель? Да и беседу с графом и графиней до того, как получить место, «мадемуазель Дрюо» вела на французском – и с честью выдержала испытание!

Я не знал, что сказать, и предположил, что Джекки-потрошительница говорила немного, возможно, невнятно, тем самым скрывая и свое плохое знание языка галлов, и свое нижегородское произношение.

– Курицын, вы сами в это верите? – спросил, натягивая перчатки, Орест Самсонович. – Господи, какой же я был глупец, что позволил Джеку обвести меня вокруг пальца! Да, мать и дочка Чернозвоновы преступницы, да, они наверняка отравили фабриканта Чернозвонова, да, они промышляли торговлей ядами. Но ни мать, ни тем более дочь не причастны к злодеяниям Джека-потрошителя! Да, теперь мне все стало ясно!

В его рассуждениях был смысл, но я не понимал, кто же тогда убийца.

– Быстрее, Курицын, быстрее! – крикнул он, выходя из комнаты мадемуазель Чернозвоновой. – Я слишком долго плутал в темноте. Потому как не я, самовлюбленный болван, устроил Джеку ловушку, а он мне! Неужели повторяется иркутское фиаско, единственное поражение моей карьеры?[24]

– Но что вы хотите сказать, Орест Самсонович? – еле поспевая за ним, стенал я. – Если Джек-потрошитель не младшая Чернозвонова, то кто?

– Тот, кто говорит на французском, как на родном русском! – произнес он. – Напрягите свои серые клеточки, Курицын, и все увидите в ином свете!

– Но многие говорят! – возразил я, вылетая за ними в ноябрьскую ночь. – Половина дворянского Петербурга, к тому же денежные нувориши и их отпрыски, подражающие манерам аристократии… В конце концов, те, кто родился и вырос во Франции! А вы подозреваете, что Потрошитель – француз?

– Я не подозреваю, я знаю! – глухо ответил Орест Самсонович. – А теперь вы должны помочь мне, Курицын. Потому как времени на то, чтобы поднимать тревогу и объяснять все Брюхатову, который, конечно же, мне так быстро не поверит, элементарно нет. Сначала мне нужен телефон…

Он сделал один звонок, что-то глухо сказал, а потом приказал:

– Ведите меня!

– Но куда? – спросил я глуповатым тоном. – К тюремному госпиталю?

Доставая крошечный пистолет, который он всегда носил при себе, великий сыщик ответил:

– Да нет же, там Джек не появится. Ибо мадам Чернозвонова ему совершенно безынтересна. Ведите меня к особняку князя Бобруйского. Он ведь должен быть неподалеку…

Особняк князя был погружен во тьму. Оказавшись перед входной дверью, мы убедились, что она только прикрыта – но не заперта! И это значило, что тот, на кого охотится Орест Самсонович, уже в доме.

Мы вошли в парадную, и Орест Самсонович велел мне найти выключатель электрического света и зажечь огонь во всем доме.

– Но тогда все проснутся! – пролепетал я – и понял, что великий сыщик этого и хочет. Повинуясь его требованию, я стал зажигать электрический свет во всех комнатах огромного особняка.

Бергамотов же взлетел по лестнице и, зажав в руках пистолет, приблизился к одной из дверей.

Из другой появился облаченный в парчовый халат, с сеточкой на голове, заспанный князь Бобруйский.

– Бергамотов?! Что это такое? Что вы делаете в моем доме в час ночи? – взревел он и уставился на пистолет в руках сыщика. – Ах вы подлец…

– Князь, вашей супруге требуется помощь! И вам тоже! – заявил Орест Самсонович тоном, не терпящим возражений, и забарабанил в дверь. – Княгиня, откройте! Вам угрожает опасность! Откройте, прошу вас!

Но никто не открывал. Я же к тому времени убедился, что слуги, ночевавшие на первом этаже, спали мертвецким сном – видимо, кто-то, как и в случае с убийством баронессы фон Минден-Шейнау, подсыпал им в еду снотворное!

Вместе с князем, более не задававшим ненужных вопросов, мы вышибли дверь – и оказались в будуаре княгини. Та, недвижимая, лежала на кровати, одеяло было отброшено в сторону, а на стуле стоял раскрытый черный медицинский саквояж.

– Душенька, что с тобой?! – крикнул князь, бросаясь к жене. Я заметил, что на лице княгини лежит платок, от которого исходил приторный запах хлороформа. Ее усыпили!

– Он здесь! – шепнул мне Орест Самсонович и указал на неплотно прикрытую дверь туалетной комнаты княгини. Подойдя к ней, он громко произнес:

– Я знаю, что вы здесь! Вы наверняка раздумываете о том, как бы покинуть особняк через окно, однако не советую вам это делать. Комната ее светлости располагается на втором этаже, а веревки у вас нет. Вы наверняка сломаете себе ногу, а то и хребет. Это факт номер один. А факт номер два состоит в том, что особняк окружен людьми Брюхатова. Ибо операция в тюремном госпитале была всего лишь огромной инсценировкой, рассчитанной на то, чтобы усыпать ваше внимание и позволить вам совершить новую попытку убийства! Так что вы проиграли, Джек! Выходите!

Князь остолбенело уставился на дверь туалетной комнаты. Она скрипнула – и приоткрылась. На пороге возникла закутанная во все черное фигура, лицо которой было скрыто черным же капюшоном. За спиной этой тонкой фигуры виднелось нечто, похожее на заплечный мешок.

Орест Самсонович ткнул фигуре в бок пистолет и произнес:

– Учтите, я хоть и слеп, но стреляю без промаха. Господа, разрешите представить вам Джека-потрошителя. Князь, вам лучше сесть!

С этими словами Орест Самсонович сорвал с недвижимой фигуры капюшон, и моему взору предстало дерзкое, искривленное хищной улыбкой лицо моего начальства – княжны Александры Дмитриевны Бобруйской!