Потрошитель душ - Леонтьев Антон Валерьевич - Страница 58

– Но почему? – пожал я плечами. – Ведь вы сами сказали, что в картотеке ее или его отпечатков нет!

– Но по их размеру можно было бы определить, женщина это или мужчина! – воскликнул Орест Самсонович. – А так мы не ведаем даже этого! И кроме того, будь в нашем распоряжении хотя бы один отпечаток, мы бы смогли сравнить его с отпечатками гостей спиритического сеанса. Тех, кто еще жив…

Тут из комнаты мадемуазель Дрюо выглянул молодой полицейский и сообщил, что на зеркале в шкафу и на ручке в ванной сохранились частичные отпечатки пальцев.

Воспрянув к жизни, Орест Самсонович стал наблюдать за тем, как полицейский эксперт снимает их при помощи талька и клейкой ленты.

– Похоже, что это отпечатки одного и того же человека! – заметил Бергамотов в возбуждении. – Что исключает возможность того, что это отпечатки прислуги! Хотя этого и быть не могло, потому как «мадемуазель» настояла на том, чтобы никто в ее комнату не заходил и не убирал – она делала все сама! Джек боялся, что его могут случайно разоблачить или в неподходящий момент увидеть без наряда «мадемуазель»…

– А это значит… – начал я, и Орест Самсонович завершил мою мысль:

– А это значит, Курицын, что Джек-потрошитель отнюдь не такой хитрый, каким он себя почитает. Ибо я уверен, что он, играя роль мадемуазель, играл и другую! И мы знакомы с ним – только в другой его ипостаси! Посему, как я уже сказал, нам надо сравнить эти отпечатки с отпечатками гостей сеанса мэтра Гийома. И мы найдем его!

Сомкнуть глаза в ту ночь так и не удалось – ибо имело место заседание, посвященное разработке следующих шагов. Его участниками были сам г?н Бергамотов, верный Мэхпи, не менее верный Зигфрид (впрочем, в самом совещании участия не принимавший и дремавший у ног хозяина), ваш покорный слуга, а также мое непосредственное начальство, княжна Александра Дмитриевна Бобруйская, главный редактор «Бульварного экспресса», более чем любезно предоставившая для наших конспиративных целей свою редакцию.

Александра Дмитриевна, человек более чем занятой и деликатный, явно не собиралась докучать нам своим присутствием и, вручив ключи от редакционных хором, собиралась отправиться восвояси, но Орест Самсонович попросил ее остаться.

Он, краснея и бледнея, вдохновенно лепетал что-то о ее остром уме и знании столичного света, однако я прекрасно понял, что истинной причиной, по которой он хотел, чтобы Александра Дмитриевна приняла участие в ночном заседании, была его искренняя к ней симпатия – и, вероятно, даже больше! (Прошу корректора удалить предыдущие два абзаца, ибо не в моих правилах переходить на личности и вмешиваться в чужие дела, тем более свойства амурного.)

Будучи ознакомленной с фактами, княжна закурила и произнесла:

– Что ж, Потрошитель был близок к провалу! Следовательно, вам, Орест Самсонович, следует, в самом деле, искать женщину – следуя избитой гасконской истине!

Бергамотов слегка хлопнул ладонью по столу и произнес:

– И вы, Александра Дмитриевна, придерживаетесь того же мнения, что и Курицын! Но ведь можно допустить, что весь этот маскарад с гувернанткой был нужен Джеку, дабы заставить поверить, что убийца – женщина! Тогда как в реальности убийца – мужчина!

– А почему вы так уверены, что Джек имеет отношение к гостям спиритического сеанса? – спросила княжна, выпуская элегантное табачное кольцо.

– Назовите это интуицией! – произнес Орест Самсонович.

– Жаль, что этот мэтр Гийом мертв, он бы наверняка мог рассказать много занятного… – пробормотал я, и Бергамотов резко встал.

– Вы снова правы, Курицын! Мэтра убили не из-за того, что он тоже был участником спиритического сеанса, а потому, что он был помощником Джека!

– Он тоже потрошил людей? – изумилась Александра Дмитриевна, и Орест Самсонович убежденно заявил:

– О нет, он, выражаясь театральными терминами, создавал антураж. Ибо все началось с его предсказаний, точнее, с вселения в тело мэтра, пребывавшего в трансе, различных душ, а под конец и души Джека-потрошителя. Но я уверен, что все это чушь! Мэтру заплатили, дабы он устроил это представление и оповестил всех присутствующих о возвращении на землю из ада лондонского маньяка!

– Но зачем? – скептически спросила княжна Бобруйская. – Какой Джеку резон устраивать это шоу?

Орест Самсонович усмехнулся:

– Ответить на этот вопрос может только сам Потрошитель, но, думается, в его задачу входило устроить как можно более громкий скандал! И заставить всех поверить в то, что убивает призрак. Мэтру было заплачено за его услуги, а чтобы он не проболтался, Потрошитель его после исполнения задания все же убил!

Чувствуя, что мне становится жутко, я промолвил:

– Но отчего Потрошитель решил убивать всех, кто был на спиритическом сеансе, к тому же, как вы говорите, инсценированном? Одно дело, если бы это была месть разъяренного духа, которого против его воли извлекли из геенны огненной, и другое – проделки реального маньяка! Ведь между гостями не было ничего общего!

Бергамотов одобрительно кивнул.

– Вы умеете задавать верные вопросы, Курицын! Из вас выйдет толк! Да, в самом деле, почему Потрошитель убивает всех, кто принимал участие в спиритическом сеансе? Неужели он сумасшедший, как и тот, чьи деяния я расследовал в Париже?[20] Факт номер один, что это, возможно, иллюзия! И Потрошитель заставляет нас поверить в то, чего нет!

– Как это нет! – вскрикнул я, горячась. – Три трупа из тех, кто был на суаре у графини, все же есть!

– Но остальные-то живы! – парировал Орест Самсонович. – И это факт номер два!

– А факт номер три, что маньяк может в любой момент отправить на тот свет новую жертву! – сказала княжна, завершая наш диспут. – Не забывайте об этом, господа!

Бергамотов, покраснев, заметил, что она права, и добавил:

– Итак, графа и графиню Нулиных мы можем вычеркнуть из числа подозреваемых. Граф не был на спиритическом сеансе, но ошивался около собственного особняка. Для меня ясно, что он к убийствам отношения не имеет. Это факт номер один. Не имеют отношения к убийствам и три жертвы – беллетрист Державин-Клеопатров, баронесса фон Минден-Шейнау и господин Кудияров. Это факт номер два. Также я вычеркиваю из списка барона фон Минден-Шейнау и поручика Юркевича. Это факт номер три. Помимо них, к деяниям Потрошителя непричастны полковник Цицер и его супруга. Мэтр Гийом был, не ведая всего плана, исполнителем приказов Потрошителя, наверняка не зная о его истинной сущности, за что и поплатился. Так что вычеркнем и его имя. Остается всего ничего…

Он откашлялся и произнес:

– Госпожа Чернозвонова и ее дочка. А также ваши, княжна, родители, князь Дмитрий Романович Бобруйский и княгиня Екатерина Маврикиевна…

Начальство поперхнулось дымом и заявило, что ее родители никоим образом не причастны к деяниям Потрошителя.

– Или вы думаете, что Джек – этой мой престарелый отец? Или, чего доброго, моя больная матушка?!

– Отнюдь, – серьезно ответил Орест Самсонович, – ибо они не подходят хотя бы по возрасту и неимению нужной физической кондиции. Но они могут стать следующими жертвами! Ибо за всех остальных, кто еще остался в живых, можно не беспокоиться: полковник и поручик дают показания Брюхатову, госпожа полковница за городом, у родственников, граф и графиня теперь, помирившись и выяснив, что Джек столовался у них столько недель, наняли целый отряд головорезов, дабы защитить себя от маньяка, который точно убивать их не рискнет. Остаются только ваши престарелые родители!

– И госпожа Чернозвонова с дочкой! – вставил я. – Это две беззащитные женщины, им тоже требуется помощь…

И вдруг осекся, А потом, чувствуя, что у меня пересохло в горле и вспотели ладони, промолвил:

– Но если исходить из того, что Чернозвоновы не жертвы, то… То они могут быть только убийцами! Все сходится: Джек-потрошитель – женщина, как и обе Чернозвоновы…

– Тонкое. Замечание, – заметил флегматичным тоном Мэхпи, и я не понял, хвалит ли он меня или издевается.