Потрошитель душ - Леонтьев Антон Валерьевич - Страница 30

– Атьман! Помогите! Вы же военный, умеете реанимировать! – крикнул он. – Так, давайте, я буду делать искусственное дыхание, вы же делайте непрямой массаж сердца! Хотя лучше наоборот!

Он подумал, что его губы встретятся с губами Ариадны, и отчего-то смутился. Нет, о чем он только думает – человек умирает, вернее, уже умер, а его голова забита пустяками и глупостями…

Он рванул на себя блузку девушки, пуговицы брызнули в разные стороны. Атьман опустился рядом на колени и произнес (при этом в голосе начальника службы охраны Бергамотов уловил панические нотки):

– А вы уверены, что это сработает?!

Из коридора в конференц-зал вернулся Столяров, доложивший:

– «Скорая» в пути! Я вниз, чтобы ее встретить! Потому что в издательстве уже никого нет…

В самом деле, был одиннадцатый час ночи.

– Итак, по моей команде! – приказал Михаил Николаевич. – Вы делаете три вдоха, потом я массажирую грудную клетку…

Атьман склонился над девушкой – и вдруг ее тело мелко затряслось. А потом Ариадна совершенно неожиданно села. От внезапности Атьман качнулся и полетел на пол.

– Ариадна! Вам необходимо прилечь! – сказал Бергамотов, измеряя пульс девушки. Пониженный, однако в пределах нормы. Потирая ушибленный копчик, Олег Францевич пробормотал:

– Самая быстрая реанимация в мире, наверняка можно подать заявку в «Книгу рекордов Гиннесса».

Ариадна попыталась подняться, но плавно опустилась на пол. А потом, осознав, что ее блузка разорвана, запахнула ее и тихим голосом произнесла:

– Помогите мне встать!

Опираясь на руку доктора Бергамотова, она поднялась, и он проводил ее в соседний кабинет, где стоял большой кожаный диван. Уложив девушку на него, Михаил Николаевич подал ей принесенную Эльвирой воду и укрыл поданным Атьманом пледом.

Скомкав плед, Ариадна произнесла:

– Нет, не нужно, мне не холодно! И зачем вы только разорвали эту блузку, это же моя любимая!

– Ну, знаете ли, милая, вы нас так напугали! – воскликнул Олег Францевич. – То сидели, словно в трансе, а потом затряслись и брякнулись на пол! Если бы не доктор Бергамотов, то вам бы пришел конец!

Ариадна взглянула на доктора и произнесла:

– Да, спасибо… Спасибо вам всем большое… Но мне пора, в самом деле пора…

Она попыталась подняться с дивана, но Михаил Николаевич удержал ее. Телефон Эльвиры завибрировал, она, бросив взгляд на дисплей, произнесла:

– Генералов! Он встречался с ненастоящим Юрием Викторовичем. Извините, мне надо принять звонок!

Она вышла, и в кабинете с Ариадной остались доктор Бергамотов и Атьман. Последний, внимательно посмотрев на девушку, заметил:

– Вот вы уже и порозовели. Однако пусть медики со «Скорой» вас осмотрят. Потому что у вас была клиническая смерть, так ведь, доктор?

Михаил Николаевич смутился – а что, если он, занимавшийся реальной медицинской практикой много лет назад, элементарно ошибся? И не нащупав у Ариадны пульса, решил, что у нее остановилось сердце. Да, сердце может внезапно отказать – но чтобы человек столь внезапно вернулся к жизни… О таком ему слышать не приходилось!

Он пробормотал что-то нечленораздельное. Ариадна снова сказала, что ей нужно идти, и опустила ноги на пол.

– Ну куда же вы так торопитесь?! – спросил Олег Францевич. – Ариадна Никитична, мы отвезем вас домой, но пусть вами сначала займутся медики!

– Хорошо! – вдруг согласилась она и снова легла. – А не могли бы вы приготовить мне чаю?

Атьман кивнул и вышел. Михаил Николаевич осторожно взял руку девушки, желая снова измерить ей пульс. Ариадна вырвала руку и прошептала:

– Пришлось прибегнуть к маленькой хитрости! Потому что я хочу, чтобы об этом знали только вы!

– О чем? – спросил доктор Бергамотов, чувствуя, что у него внезапно пересохло во рту.

Темные глаза Ариадны таинственно сверкнули, и она тихо сказала:

– Они же хотели, чтобы я попыталась выйти на след убийцы. Установила его личность. Или хотя бы личность его следующей жертвы…

– «Ктулхушники» оказали на вас давление, неудивительно, что у вас приключился стресс, который привел к столь плачевным последствиям! – вздохнул доктор.

Ариадна откинула со лба светлую прядку и сказала еще тише:

– Не в этом дело… Этот приступ… Со мной такое уже случалось. И я приходила в себя. Понимаете, это не нарушение функций организма, а… а своего рода моя индивидуальная реакция!

– На что? – не понял доктор и вдруг ахнул: – На видение? У вас оно было? Вы сумели заглянуть в будущее?

Ариадна приложила палец к губам, и вдруг Михаил Николаевич заметил, что по ее щекам струятся слезы. Ему захотелось успокоить девушку, прижать ее к себе, но он понятия не имел, как к этому отнесется сама Ариадна.

– Да, сумела. Я сама не верила, что получится. Потому что обычно мне никогда не помогали предметы – я ведь с ними долго экспериментировала. Пыталась, щупая их, заглянуть если не в будущее, то хотя бы в прошлое. Максимум, что получалось, – отрывочные миллисекундные картинки, которые тотчас улетучивались. А тут я увидела целый фильм! Сигнал был крайне сильный!

Доктор Бергамотов подал ей бокал воды:

– Если не хотите, не будем говорить об этом. Потому что то, к чему принудили вас эти люди, на самом деле сущая пытка! Вот-вот приедут медики…

Ариадна вытерла слезы и произнесла:

– Да замолчите же вы наконец! Вы не такой, как эти, как вы говорите, «ктулхушники». Думаете, я такая наивная и не вижу, что они хотят меня использовать? Вы вроде бы на них работаете, но вам можно доверять! Вы хороший!

Доктор почувствовал, что уши у него зарделись, и искренне пожелал, чтобы Ариадна этого не заметила.

Она умолкла, и в этот момент в коридоре раздались отдаленные голоса – доктор Бергамотов понял, что приехала «Скорая».

– Надо успеть найти потенциальную жертву и предупредить! – прошептал он. – Конечно, имени ее мы не знаем, но ведь вам известна какая-нибудь важная деталь, которая поможет нам найти ее?

Ариадна кивнула головой и вздохнула. Голоса приближались.

– Искать ее не потребуется. Потому что я знаю ее имя. И ее лицо мне тоже отлично знакомо. Понимаете, я видела, что тот, кто именует себя Джеком-потрошителем, намеревается убить меня!

«…Мэхпи прекрасно знал, что хозяин встает ровно в восемь утра – и ни минутой раньше. Если, конечно, он не находился на задании, когда спать вообще не доводилось. Но во сколько бы ни лег спать Орест Бергамотов, даже в семь утра, он поднимался свежим и бодрым ровно в восемь.

Так, например, как этой ночью, когда после не самой удачной операции по нападению на притон Васьки Пороха они вернулись домой, в апартаменты на Гороховой, в четвертом часу утра.

Но Мэхпи знал, что хозяин непременно встанет в восемь. После этого следовала зарядка, моцион с Зигфридом, ванна и легкий завтрак. А затем, в зависимости от ситуации, или изучение свежей прессы, или прием посетителей.

Однако в этот раз все было иначе. Сам Мэхпи спал крайне мало – иногда ему хватало двух или трех часов – и поднимался, даже летом, еще затемно. Не говоря уж об осени и зиме. После чего предавался своему любимому занятию – чтению детективных романов. Хозяин этого не одобрял, поэтому Мэхпи пришлось даже соврать, что он изучает фармакологические и криминологические труды.

И вот он дочитывал последний увлекательнейший роман господина Глеба Державина-Клеопатрова «Загадка Изумрудного Будды»[3]. (Куда лучше этого мертвого кудрявого поэта, за чьим скучным романом в виршах они охотились в самом начале знакомства!)[4] Вот-вот наступала развязка, и оставалось еще несколько страниц до того момента, когда станет ясно, кто же является подлым убийцей (Мэхпи не сомневался, что оным окажется милая, стыдливая племянница профессора-археолога), когда вдруг из парадной донесся оглушительный грохот.