Удивительное путешествие Полисены Пороселло - Питцорно Бьянка - Страница 32

– Синьор дядя! Это всего лишь поросенок, успокойтесь, – серьезно произнесла Изабелла. Но Лукреция заметила, что слезы у той на щеках высохли. Правитель поднялся с трудом, поддерживаемый стражниками. Он трясся от злобы. Ему еще никогда не доводилось так опозориться. К нему подвели другого коня. Только он собрался усесться верхом, как поросенок снова хрюкнул, и из конюшни на полной скорости вылетел еще один огромный мохнатый снаряд.

– Рамиро! – закричала развеселившаяся Лукреция.

Под напором пушистой массы правитель снова повалился на землю, в то время как остальные посторонились перед торпедой. Громко лая, Рамиро бросился на упавшего солдата, ткнул мордой в поросенка и стал обнюхивать лицо юноши. Облизал ему нос и губы и наклонился, поднося ко рту фляжку, которая висела у него на шее. (К счастью, прибыв во дворец, Лукреция вынула из нее последние монеты и налила туда обычного вина).

Во дворе царила самая невероятная суматоха. Младшие пажи хохотали. Стражники бегали взад и вперед, а правитель вопил и ругался.

– Синьор дядя, это всего лишь сенбернар! Держите себя в руках, – укорила его Изабелла. Потом обратилась ко всем присутствующим: – Чьи это животные?

– Мои! – хором ответили Лукреция и Полисена.

– После обеда поднимитесь ко мне в комнаты, – вежливо обратилась к ним принцесса, затем приказала стражникам: – И чтобы у зверей не пострадал ни один волосок! То есть, ни одна шерстинка. Попозже я сама навещу их в конюшне и проверю, как вы меня слушаетесь!

Вернувшись в комнаты, Изабелла тут же разразилась рыданиями и, всхлипывая, бросилась в кресло.

Слуги не моргнули глазом.

– Она всегда так себя ведет, когда кому-нибудь плохо, когда видит какого-нибудь голодного оборвыша или умирающего калеку, – поведала Полисене гувернантка неодобрительным тоном. – Во время церемонии ей удается держать себя в руках, но как только все заканчивается, она дает волю истерикам прямо перед прислугой. Это совсем не подобает ее положению! Для принцессы у нее слишком слабые нервы.

Но вот вокруг Изабеллы забегали горничные и пажи – не для того чтобы утешить, а чтобы приложить к векам льняные платочки, пропитанные ледяной водой.

– Ваше Высочество, – еще более ледяным тоном сказала эрцгерцогиня Теодора, – позвольте напомнить, что через десять минут в Лазурном салоне вас ожидают художники, и вам предстоит позировать. Поэтому призываю вас к спокойствию и выдержке.

При этих словах Изабелла зарыдала еще пуще. Тогда Лукреция проскользнула к ней и прошептала на ухо:

– Солдат в полном порядке. Я сама видела, как он после глотка вина встал, улыбнулся товарищам и вернулся в казарму своими ногами. Ему стало плохо от холода.

– Спасибо, – шепнула Изабелла и украдкой пожала ей руку. Потом послушно позволила промокнуть себе веки, переодеть себя, причесать, обуть и украсить драгоценностями. Портниха с парикмахершей сопроводили принцессу в Лазурный салон, помогли усесться в кресло, поставленное на возвышение в центре комнаты, поправили складки платья, выровняли ожерелья на шее и еще раз уложили волосы, украшенные жемчужной нитью.

Тем временем семеро живописцев принялись разводить краски на палитре. Перед каждым из них стоял мольберт с набросками портрета принцессы. Нет, это не было состязанием. Так как тогда еще не знали фотографии, послам требовалось большое количество портретов, чтобы развозить их повсюду в поисках возможных претендентов на руку наследницы престола.

Наконец подошло время обеда, который Изабелла провела, как обычно, в своих покоях в компании эрцгерцогини Теодоры, – та не оставляла ее в покое ни на минуту, непрерывно критикуя то, как она держит приборы, как жует, как глотает, как подносит стакан ко рту, как пользуется салфеткой… даже то, как она моргает и дышит.

Нет, Изабелла после стольких лет королевского стажа прекрасно знала хорошие манеры. Просто в тот день она была усталой и расстроенной и поэтому с трудом держала осанку, прижимая локти к талии, как того требовала ее дама-компаньонка, которая ей немилосердно вдалбливала:

– Меня не интересуют оправдания. Ее королевское Высочество должно соблюдать этикет в любой обстановке.

Наконец наступил тот единственный момент, когда у Изабеллы было полчаса свободного времени. Обычно она проводила его, лежа на кровати и набираясь сил для королевских дел, ожидавших ее вечером. Но в этот день она послала за новыми пажами.

Глава шестая

– Закройте дверь и садитесь сюда, на кровать, – пригласила она двух подруг, которые, войдя, низко поклонились.

– Вы уж извините, но я не припомню ваших имен. Вы ведь недавно служите? Откуда вы?

– Из графства Камнелуна. Меня зовут Лукреций, а это мой кузен Людвиг. Вы правы, мы во дворце всего несколько дней.

– Ну, тогда добро пожаловать во дворец! Но зачем вы привезли с собой собаку с поросенком? И каким образом камергер впустил вас? Обычно он не очень-то вежлив со слугами.

– Видите ли, Ваше Высочество, мы приехали не для того, чтобы устроиться на работу прислугой. Мы – артисты! – с гордостью объяснила Лукреция. – А сегодня утром вы видели двоих из наших зверей-циркачей.

– А что, есть и другие? – в глазах у Изабеллы заиграл интерес.

– Две обезьяны, медведь и гусыня.

– О, гусыня! Это правда? А можно я посмотрю? Никогда в жизни не видела гусей, – она воодушевленно захлопала в ладоши.

Полисена недоверчиво взглянула на принцессу. Неужели она издевается над ними? Как одиннадцатилетняя девочка может не видеть гусей? Ну, если бы медведя или обезьяну, то это еще можно понять. Но гусями-то кишат все лужайки и деревенские улицы.

Изабелла восторженно продолжала:

– Я и поросенка никогда не видела, до сегодняшнего утра! – Она заметила недоверчивый взгляд Лукреции. – Я хотела сказать, живого гуся и живого поросенка. Живого и сырого. Знаю, в деревнях подданные выращивают их в большом количестве. Но я-то никогда не была дальше Маломира.

– Значит, вы и обезьян не видели, – сочувственно предположила Полисена.

– Видела, причем разных видов. Принц Прянкиджади в прошлом году привез мне из Индии целых пятнадцать. Но эрцгерцогиня Теодора не желает видеть зверей в доме и отправила их в пристройку, вместе с леопардами, райскими птичками, крокодилами, жирафами, пингвинами, слонами и китами. Подарками всех тех, кто просил моей руки.

У Лукреции возбужденно заблестели глаза, когда она услышала столько названий экзотических животных. Какое бы представление она с ними устроила!.. Голос принцессы прервал ее фантазии:

– Послушайте, но раз вы артисты, почему устроились пажами?

– На самом деле, мы приехали на состязание, устроенное королевой, вашей матерью…

– Мы хотели вас рассмешить.

При этих словах Изабелла со слезами бросилась на постель:

– Ах вы бедные! Вас же посадят в тюрьму! Как жаль! Вас запрут в гадких темных камерах, покрытых плесенью, с пауками и мышами, в дворцовом подземелье…

– Ну почему вы так пессимистичны, Ваше Высочество? – возразила Лукреция. – Мы надеемся победить. Ведь вам бы хотелось снова улыбаться?

– Это невозможно. Невозможно! – всхлипывала принцесса. Потом, схватив Полисену за руки, сказала: – Даже не пытайтесь. Попросите вычеркнуть вас из списка, пока не поздно.

– Так вы это нарочно делаете! – недовольно протянула Лукреция. – Значит, это не болезнь, а вы сами не хотите приложить ни капельки усилий. Это по вашей вине столько несчастных брошено в подземелье.

– Неправда, я не виновата! – защищалась Изабелла. – Я и вправду не могу больше улыбаться. Это совершенно не в моей воле.

– Но отчего? Ведь есть же какая-то причина!

– Ах, если уж об этом зашла речь, то таких причин сотни… Начиная с эрцгерцогини Теодоры, – ответила Изабелла.