Моя последняя война (Афганистан без советских войск) - Гареев Махмут Ахметович - Страница 72

Проводились активные действия по удержанию Кандагарского аэродрома, расширению контролируемой зоны вокруг города, разблокированию дороги на север, прокладке обходной полевой дороги северо-западнее города. Но в целом войска 2-го армейского корпуса решали главным образом оборонительные задачи по удержанию занимаемых позиций и вели себя довольно пассивно. В этом регионе действовал принцип: «Нас не трогай, мы не тронем».

Тесные связи генерала Олюми с оппозицией вызывали у президента Наджибуллы определенные подозрения и он опасался, что в сложной переменчивой обстановке Олюми может вообще переметнуться на сторону оппозиции. Президент периодически менял Олюми на посту командира 2 корпуса, отправлял его на учебу в СССР. Но после замены другие командиры корпусов трудно приживались в Кандагаре, обстановка там осложнялась и президент был вынужден снова возвращать Олюми на свое место, где он обеспечивал определенную устойчивость и стабильность.

Мне много раз приходилось встречаться и беседовать с генералом Олюми. В целом его суждения по оценке обстановки были здравыми. Но в разговоре он почти никогда не поднимал оперативно-тактических вопросов, проблем боевого применения войск и управления. Все его разговоры сводились обычно к вопросам присвоения генеральских и полковничьих званий, награждения и назначения на должность нужных ему людей, недостаточного обеспечения его войск оружием, военной техникой и боеприпасами, жаловался на недооценку его заслуг, давая понять, что он мог бы работать и в более крупной должности в Кабуле.

В этих делах ему не мог помочь даже родной брат, работавший помощником у Наджибуллы. Нурульхан Олюми по своей инициативе ни разу не предпринял хорошо подготовленных наступательных действий с целью разблокирования дороги, ведущей на Север и доставки в Кандагар оружия, техники, боеприпасов и горючего из Турагунди. Президенту пришлось организовывать специальную операцию за счет войск Гератского и Шиндантского гарнизонов, чтобы пробиться с грузами в Кандагар. Интересно отметить, что некоторые соединения и части, входящие во 2-й армейский корпус, располагались не только в Кандагаре, но и в других гарнизонах (например, Лашкаргахе, Калате и др.), но Олюми за редким исключением из Кандагара никуда не выезжал и в подчиненных войсках не бывал. В частности, президент почти ежедневно интересовался обороной окруженного Калата. И снабжение этого гарнизона шло исключительно из Кабула, а командир 2-го корпуса никаких усилий для этого не предпринимал, хотя в Калате располагались подчиненные ему войска.

Генерал Олюми проходил курс военного обучения в Советском Союзе. Журналисты часто пишут, что он хорошо знал русский язык, но это не соответствовало действительности, знал он его очень слабо.

Генерал Олюми был человеком большого роста, с хорошей представительной осанкой и благородными манерами. В целом он был одним из видных, колоритных афганских военачальников, успешно выполнявших возложенные на него задачи. Слабые места и противоречивый характер его деятельности во многом определялись не только его личными качествами, но и особенностями военно-политической обстановки в юго-западной части Афганистана и спецификой афганского менталитета. Командиром 1-го армейского корпуса в Джелалабаде был генерал Фазыл Ахмад. Поскольку в Джелалабаде почти не отлучно находились представители Ставки (генералы Делавар, затем Лудин) и там, кроме 1-го корпуса, выполняли задачи войска МГБ, МВД, то командир корпуса всей обороной Джелалабада не руководил. Но его соединения и части составляли основу обороны Джелалабада.

Генерал Фазыл Ахмад был хорошо подготовлен в оперативно-тактическом отношении. Мне приходилось видеть его на наблюдательном пункте в непосредственной близости от переднего края. Вел он себя в боевой обстановке довольно спокойно и мужественно. Однако особой инициативы и активности боевых действий не проявлял. Да и трудно это было делать в условиях очень запутанной обстановки, когда в полосах его соединений вперемежку действовали части других военных ведомств, которые ему не подчинялись.

Однажды с целью упорядочения расположения войск он решил провести перегруппировку частей, но это кончилось тем, что сменяемые части преждевременно отошли, а их место другие части не прибыли. После этого такие попытки больше не предпринимались.

3-м армейским корпусом, действовавшим в районе Гардеза, командовал генерал-лейтенант Джанбаз, которому, кстати, подчинялась 25-я пехотная дивизия, оборонявшая Хост. Но он, как и командир 2-го армейского корпуса, вел себя по отношению к этой дивизии так, как будто эта дивизия никакого отношения не имеет. Примечательно, что старшие начальники за эти соединения с них и не спрашивали.

Оборону района Баграма, Джабаль-Уссораджа и дороги до Саланга осуществляли войска 5-го армейского корпуса — командир корпуса генерал Абдул Рауф Биги. В районе Герата располагались соединения 4-го армейского корпуса — командир генерал-лейтенант Мухаммед Дауд.

На севере (в Мазари-Шариф) оперативная группа «Север» во главе с очень энергичным генералом Джума Ацаком.

Об особенностях действий командиров и войск в этих районах ранее (в 5-й главе) было уже сказано. Хотелось бы лишь коротко сказать о командире 53-й пехотной дивизии Абдул Рашиде Дустуме. Эта дивизия, укомплектованная в основном узбеками, входила в состав оперативной группы «Север». Но была очень боевой, мобильной и президент Наджибулла использовал ее как своего рода резерв Верховного Главнокомандования. Как только где-то возникала серьезная опасность, туда направлялись подразделения этой дивизии. Они воевали и в районе Пагмана под Кабулом и в Джелалабаде, и в Хосте, и в районе перевала Саланг. Однако основная база дивизии постоянно находилась на Севере. При встречах в Ставке или районах боевых действий мы с ним обычно разговаривали по-узбекски. При первой встрече зимой 1989 г. он был еще полковником. Как-то, как бы случайно я спросил президента, почему такой боевой командир ходит в полковниках? Президент, улыбаясь ответил: «Видите, как вы о своих узбеках заботитесь». Через некоторое время я увидел Дустума в чине генерала и тепло его поздравил. Личный состав 53-й дивизии не отличался дисциплинированностью, но был хорошо закален в боевых действиях. Офицеры и солдаты Дустума очень не любили длительные позиционные действия и предпочитали кратковременные решительные действия. Сам Дустум человек очень горячий и решительный, во время боевых действий никогда не командовал издалека, а был непосредственно в боевых порядках своих подразделений. За горячность и некоторую экстравагантность поведения его называли «афганским чапаем».

В такой вот непростой обстановке и с учетом изложенных выше специфических особенностей, афганских традиций, личного характера, уровня подготовки афганских военных деятелей приходилось нам сотрудничать с ними и решать возложенные на нас задачи.

Как уже отмечалось, после Апрельской революции 1978 г. существовавшие до этого вооруженные силы практически распались, расслоились. И для Демократической Республики Афганистан предстояло заново создавать свои вооруженные силы, что было возможно только с помощью Советского Союза. В первую очередь требовались помощь в подготовке военных кадров и обеспечении военной техникой. И поставки оружия и военного имущества шли непрерывным потоком. Часто это делалось за счет ущемления нужд Советской Армии.

В связи с тем, что после подписания Женевских соглашений США, Пакистан и другие страны не прекратили поставки оружия моджахедам, особенно остро встал вопрос об увеличении военной помощи Республике Афганистан, чтобы как-то компенсировать отсутствие советских войск.

Вообще запросы и просьбы афганского руководства о военных поставках всегда были значительно большими, чем это мог сделать и практически делал Советскими Союз. Но в целом советская военная помощь была значительной. В денежном выражении объемы поставок по годам выглядят следующим образом (млн. рублей).