Рублевка, скрытая от посторонних глаз. История старинной дороги - Блюмин Георгий Зиновьевич - Страница 53

Покинув Париж, Василий Львович, следуя стихотворному напутствию И. И. Дмитриева, берет курс на Англию. Он пересекает пролив Ла-Манш и добирается до Лондона, где знакомится с достопримечательностями столицы Альбиона:

Из Парижа Василий Львович вывез богатейшую библиотеку, которой активно пользовался сам и охотно предоставлял ее впоследствии друзьям. Печаль его по утраченной жене совершенно рассеялась. Он вновь блистал в салонах, где был душой общества и был, как прежде, неистощим в каламбурах, остротах и тонких шутках. Князь П. А. Вяземский в воспоминаниях рассказывал: «Когда Василий Львович воротился из путешествия, Парижем от него так и веяло. Одет он был с парижской иголочки с головы до ног; прическа a la Titus – углаженная, умасленная древним маслом, huile antique. В простодушном самохвальстве давал он дамам обнюхивать голову свою».

Портрет мадам Рекамье. 1802 г. Художник Ф. Жерар

Прославился Василий Львович своей юмористической поэмой «Опасный сосед», написанной в 1811 году, как раз перед тем, как везти своего подросшего племянника из подмосковного Захарова в Петербург, в Царскосельский лицей. Поэма начинается так:

Очевидно, здесь, в Больших Вяземах, состоялся дебют поэмы в авторском исполнении в присутствии ближайших соседей. Отсюда и началось триумфальное шествие «Опасного соседа» в тысячах списков. Сам Александр Сергеевич опасался, как бы потомство не приписало ему творение дяди. В «Евгении Онегине» герой поэмы Буянов выведен в числе гостей Лариных:

«Брат двоюродный», то есть дитя дяди. Так Пушкин дистанцирует себя от творений дяди. Хотя следует отметить, что поэма «Опасный сосед» нравилась и мечтательному В. А. Жуковскому, и строгому ценителю нравов Н. М. Карамзину. Даже сам император Александр I встретил ее с благосклонной улыбкой и повелел отлитографировать в одном экземпляре в Париже, куда торжественно въехал в 1815 году как победитель Наполеона.

33. «Бриллиантовый князь»

Иславское, одно из древнейших сел западного Подмосковья, привольно раскинулось на правом высоком берегу Москвы-реки, в восьми верстах восточнее Звенигорода, и впервые упоминается в 1358 году. Даже на фоне блещущих красотами здешних пейзажей Иславское остается по-особенному прекрасным. Зеленеющий весной крутосклон берега, сверкающие далеко внизу извивы реки, старый парк с давно не хоженными, заросшими аллеями и – над всем этим – Спасский храм, появившийся здесь в дереве в 1627 году, а затем отстроенный в камне архитектором школы М. Ф. Казакова в 1799 году, с приделами в честь иконы Всех Скорбящих Радость и великомученика Георгия.

Спасская церковь и поныне знаменита на всю округу огибающими ее 33 липами, по числу лет Христа. Деревья эти ныне разрослись, так что их кроны сомкнулись над храмом, лишь видимый издали золоченый купольный крест словно парит в вышине над образуемой ими сказочной зеленой сферой.

«Прелестные виды местного положения», естественно, влекли сюда богатых владельцев. Два с половиной века Иславское числилось в составе дворцовых сел. Наиболее яркий след в истории села оставили бояре Апраксины. Представительница этой фамилии Марфа Матвеевна Апраксина (1664–1715) была русской царицей, второй женой царя Федора Алексеевича. Ее старший брат, хозяин Иславского до 1713 года, граф Федор Матвеевич Апраксин (1661–1728) – один из ближайших сподвижников Петра I, глава морского ведомства, генерал-адмирал, победитель шведов под Гангутом в 1714 году.

Последующая владельческая роспись Иславского указывает на то, что одна из представительниц славной фамилии приносит свою половину села и без того сказочно богатому князю Александру Борисовичу Куракину (1752–1818), дипломату, действительному тайному советнику и вице-канцлеру Российской империи. Князь А. Б. Куракин был первенцем князя Бориса Александровича Куракина (1733–1764) и его жены Елены Степановны, дочери фельдмаршала С. Ф. Апраксина. К богатейшим своим усадьбам под Петербургом – Надеждино и Куракина дача – он присоединил и относительно скромное Иславское и даже несколько раз тут побывал.

Лев Толстой в романе-эпопее «Война и мир», пользуясь правом художника, дает многим героям старинные дворянские фамилии, изменяя в их написании всего одну букву: Трубецкие – Друбецкие, Волконские – Болконские, Дорохов – Долохов. Княжеская фамилия Куракиных, таким образом, превращается в Курагиных. Так появляется на страницах романа покоритель женских сердец молодой князь Анатоль Курагин. Недаром, когда роман «Война и мир» вышел в свет, один из рецензентов на страницах «Московских ведомостей» отметил:

Иславское соседствует с дошедшей до нас усадьбой Введенское под Звенигородом, а Введенское – топографический аналог книжных Лысых Гор, имения князей Болконских. Не случайно здесь проходили съемки многосерийного кинофильма «Война и мир». Князя А. Б. Куракина легко узнаем в образе красавца Анатоля Курагина, так обрисованного Толстым: «Несмотря на то что Анатоль в женском обществе ставил себя обыкновенно в положение человека, которому надоела беготня за ним женщин, он чувствовал тщеславное удовольствие, видя свое влияние на этих трех женщин. Кроме того, он начинал испытывать к хорошенькой и вызывающей Bourienne то страстное, зверское чувство, которое на него находило с чрезвычайною быстротой и побуждало его к самым грубым и смелым поступкам».