Рублевка, скрытая от посторонних глаз. История старинной дороги - Блюмин Георгий Зиновьевич - Страница 34

В 1870 году русские живописцы-реалисты учредили Товарищество передвижных художественных выставок. Учредителями стали художники И. Н. Крамской, Н. Н. Ге, В. Г. Перов, Г. Г. Мясоедов, В. И. Якоби, М. П. Клодт, К. Е. Маковский, К. В. Лемох, А. И. Корзухин, И. И. Шишкин, А. К. Саврасов, И. М. Прянишников, Л. Л. Каменев. Впоследствии в состав этих живописцев, которых стали именовать передвижниками, вошли такие мастера кисти, как И. Е. Репин и В. М. Васнецов, В. И. Суриков и А. И. Куинджи, В. Д. Поленов и И. И. Левитан и другие.

Одним из главных организаторов товарищества был Г. Г. Мясоедов, получивший подготовку в Петербургской академии художеств и в Московском училище живописи и ваяния. Сорок лет Мясоедов являлся постоянным, неизменным участником передвижных выставок. В 1890 году по его инициативе члены – учредители Товарищества передвижных выставок присвоили себе права жюри.

По преданию, прародитель Яков Мясоед выехал из Литвы в Москву в 1464 году к великому князю Ивану III. Фамилия внесена в дворянские родословные книги Московской, Петроградской, Орловской, Тульской, Рязанской, Симбирской и Тамбовской губерний. Павел Мясоедов (1799–1868) учился в Москве в частном пансионе, а летние месяцы проводил с родителями в подмосковном сельце Сивкове. Здесь отец его счел необходимым выстроить деревянный господский дом на берегу речки Бутынки. Все в Сивкове было обустроено так или почти так, как в соседнем Захарове, обрисованном Пушкиным в стихотворении 1815 года:

Нельзя исключить возможность знакомства Мясоедовых с семейством Пушкиных, как ближайших соседей. Встречи могли происходить и на богослужениях в Преображенском соборе Больших Вязем, имении князей Голицыных, что находилось на полпути между Сивковом и Захаровом. Таким образом, мальчики-ровесники Александр Пушкин и Павел Мясоедов могли знать друг друга еще до отъезда в Царское Село, где они одновременно поступили на первый курс лицея.

В лицее Мясоедов попал в разряд весьма посредственных учеников. Педагоги отмечали: «Он старается награждать слабые свои способности прилежанием, покорностью и усердием. Занимается предметами вовсе без размышления и оказывает весьма мало успехов. Зато имеет добрый характер, очень чувствителен». Комната Павла Мясоедова под № 41 находилась рядом с комнатами Константина Гурьева и Александра Бакунина. В № 39 жил лицейский староста М. Л. Яковлев, в № 14 – Пушкин.

Преображенская церковь в Больших Вяземах. Фото В. Вельской

К далеко не лучшим способностям «№ 41» прибавлялась его чванливость, хвастовство «боярским происхождением», желание непременно стать гусарским офицером (что и сбылось). Прозвищ у него было больше, чем у других лицеистов: Поль, Глупон, Мясожоров, Осло-Домясов, Меринос и др. Фигурирует он и в «национальных песнях» лицеистов, например:

Поль – Павел, «протекцией Бояров» означает постоянную рисовку предками – боярами Древней Руси. Или:

Однажды преподаватель русской словесности профессор Н. Ф. Кошанский предложил своим ученикам-лицеистам написать на уроке сочинение в стихах или в прозе на тему «Восход солнца». Все уже сдали свои работы, один Мясоедов корпел над пустым листом бумаги. За час работы он написал только одну строчку: «Блеснул на западе румяный царь природы…» Толкнул локтем Пушкина (по другим сведениям, Илличевского), и тот моментально докончил:

Но даже и первая строчка не сочинена была Мясоедовым, а неудачно похищена им из стихотворения поэтессы А. П. Буниной, где описан заход солнца.

По окончании лицея Павел Мясоедов служил в Оренбургском уланском, а затем в Гродненском гусарском полку. В 1824 году вышел в отставку поручиком. Женился на Надежде Алексеевне Мансуровой, побочной дочери богатого тульского помещика, и сам зажил помещиком «с пропастью детей» в Алексинском уезде Тульской губернии. В приезды свои в Москву навещал подмосковное Сивково; впрочем, в 1852 году Сивково, Зверево тож, было продано титулярной советнице М. П. Егоровой, постоянно тут проживавшей.

Один из лицеистов в письме, датированном 1829 годом, рассказывает: «Мясоедов в Туле поставил себе за долг: всех через сей город проезжающих лицейских у заставы встречать шампанским». Любимый всеми учениками профессор нравственных наук А. П. Куницын в отзыве о Павле Мясоедове подчеркивает его доброту. Мясоедов всегда помнил лицейских товарищей-декабристов, сосланных на каторгу в Сибирь, и послал письмо в Читу И. И. Пущину, что было достаточно смелым действием.

Осенью 1836 года лицеисты пушкинского выпуска готовились отметить 25-летие лицея, «священную годовщину 19 октября». Сохранилось письмо А. С. Пушкина к лицейскому товарищу М. А. Корфу от 14 октября 1836 года: «Какое поле – эта новейшая русская история! И как подумаешь, что оно вовсе еще не обработано и что кроме нас, русских, никто того не может и предпринять! – Но история долга, жизнь коротка, а пуще всего человеческая природа ленива (русская природа в особенности). До свидания. Завтра, вероятно, мы увидимся у Мясоедова. Сердцем тебе преданный А. П.».

15 октября 1836 года Павел Мясоедов угощал лицейских товарищей роскошным обедом, на котором были Пушкин, Корф и другие. А 19 октября того же 1836 года состоялся лицейский праздник на квартире М. Л. Яковлева, в организации которого самое деятельное участие принял П. Н. Мясоедов. Пушкин читал здесь свое стихотворение «Была пора: наш праздник молодой…». Словно предчувствуя, что в последний раз присутствует на лицейской годовщине, он вдруг прервал чтение стихотворения, слезы душили его… Стихи дочитал лицейский староста М. Л. Яковлев:

На празднование 25-летия лицея П. Н. Мясоедов специально приехал в Петербург. Сходка состоялась, по обыкновению, у Яковлева. О том, как прошло это празднование 19 октября, Яковлев вскоре писал Вольховскому: «Прежде всего, надо сказать тебе, что к этому времени приезжал в Петербург из деревни Мясоедов и натворил много чудес. Он вытащил из норы Гревеница, который никогда не являлся к нам на праздник, и отыскал Мартынова, словом, действовал мастерски. Всех нас в сборе было 11 человек: Юдин, Мясоедов, Гревениц, Яковлев, Мартынов, Корф, Пушкин, Илличевский, Комовский, Стевен, Данзас…»