Долгое ожидание - Спиллейн Микки - Страница 54

В универмаге Филберта можно было не только одеться с ног до головы и купить всякие хозяйственные мелочи, но еще и перекусить в кафе на первом этаже. В универмаге, в кафетерии, на лестнице — везде кишел народ. Затеряться в такой толпе, да еще в моем новом обличье, было несложно, но на всякий случай, прежде чем войти внутрь, я внимательно огляделся. Как будто горизонт чист. Я миновал вращающуюся дверь, держась за спиной какой-то дородной дамы, купил в первом же попавшемся отделе рубашку — просто чтобы не выделяться из толпы покупателей с пакетами, — и незаметно проскользнул в одну из автоматных будок, выстроившихся у стены. Будка находилась как раз напротив застекленной витрины ателье по съемке документов, и мне великолепно был виден мужчина, который поднял там трубку, когда меня соединили.

— Я знаю, как вам заработать сотню монет, — произнес я негромко, внимательно наблюдая за его реакцией.

Очки подпрыгнули у него на носу и вновь опустились.

— Кто это? — удивился он. — Куда вы звоните?

— В ателье по съемке документов у Филберта.

— Да, черт возьми! — Удивление сменилось растерянностью. Он повернулся спиной, и я больше не видел его лица.

— Вы можете выйти на пару минут?

— Да, конечно...

— В таком случае выходите на улицу и идите по направлению к центру. Понятно?

— Но как же...

Но я уже повесил трубку и стал наблюдать за ним. С минуту он стоял в нерешительности, уставясь на телефон, потом, вероятно, пришел к выводу, что днем с ним ничего страшного не случится. Сделав знак второму служащему занять его место, он перебросил плащ через руку и вышел на улицу.

Я последовал за ним. Потоптавшись немного перед входом в универмаг, он пожал плечами и двинулся вперед. Когда мы поравнялись с моей машиной, я дотронулся до его руки и прошептал:

— Садитесь.

Он резко повернулся, увидел меня, и у него отвисла челюсть. Фотограф опознал меня сразу, но я не дал ему опомниться, распахнул дверцу и втолкнул его внутрь. Пока я раскуривал сигарету, он молча сидел, хватая ртом воздух и не осмеливаясь пошевелиться.

— Можете спокойно заработать эту сотню, — сказал я негромко. — И не надо меня бояться. Он судорожно сглотнул.

— У вас хорошая память? Можете вспомнить то, что случилось пять лет назад? Он опять сглотнул.

— В то время районным прокурором был Роберт Минноу. В тот вечер, когда его убили, он заходил к вам и оставил заказ. Помните это?

— Меня.., в тот вечер.., не было, — с трудом выдавил он. — Ли.., он говорил мне об этом.

— Что он у вас оставил?

— Не знаю... Ли.., выдал ему квитанцию. Может, этот заказ до сих пор еще хранится у нас.

— Вы сможете его найти?

— Нет.., без квитанции не могу... Я уже пытался. Сигарета выпала у меня из рук.

— Кто вас просил об этом?

— Логан.., попросил меня.., репортер... Он заходил ко мне вчера.

Все-таки Логан отличный парень! Он раньше меня сообразил, что у Филберта выполняют заказы на съемку документов.

— Почему же вы не нашли?

— Господи.., мистер... У нас сотни заказов от сотен людей и разных фирм. Может быть, я и сумел бы отыскать, но на это потребуется недели две, не меньше.

— Проклятье! У меня нет времени. Я достал бумажник, вынул оттуда хрустящий стодолларовый банкнот и протянул ему. Он весь дрожал.

— Вот что, приятель. Все копы ищут меня, ни для кого не секрет, что я в городе. Но если вы осмелитесь шепнуть кому-нибудь хоть словечко о том, что видел меня, то я вам гарантирую: долго вы не протянете. Ясно?

Он побелел, а его рука так тряслась, что он чуть-чуть не выронил деньги.

— До которого часа вы работаете?

— До.., до д-двенадцати.

— Ладно, не уходите домой, пока я с вами не свяжусь.

Он кивнул и едва выполз из машины. Я "не стал дожидаться, пока он доберется до своего универмага, а развернулся и погнал машину на север.

Моя темная одежда сливалась с листвой, так что никто не мог увидеть меня издали. Миссис Минноу стояла на крыльце и то и дело бросала взгляды на улицу. Она явно была встревожена.

Их было два — по одному на каждом конце улицы. Два новеньких седана. И в том и в другом за рулем сидели молодые люди, просто сидели — не куря и не просматривая газет. Если там были еще копы, то, честно скажу, я их не заметил. Я проехал дальше по поперечной улице, нашел ближайшую забегаловку и заказал себе сандвич и кофе. Покончив с ними, я посидел еще немного, листая журнал, потом повторил заказ. Дождавшись, пока на улице совсем стемнело, а хозяин заведения стал настойчиво давать мне понять, что он собирается закрываться, я купил напоследок новую пачку сигарет и выбрался в полночь. Над городом громыхали раскаты, и я едва успел добежать до машины, когда хлынул ливень. Не так уж плохо было сидеть в кабине и следить за потоками воды, бегущими по стеклу. Под шум дождя приятно думать или мечтать. Но увы, сейчас я не мог позволить себе подобной роскоши. На часах было девять десять. Я завел мотор и, проехав немного, свернул за угол.

Я оказался прав. Ребятки со значками поступили именно так, как я ожидал: они сидели в доме — то ли устроив там засаду на меня, то ли охраняя пожилую даму, на случай, если Джонни Макбрайд по-прежнему лелеет планы мести.

Остановив машину на улице за домом, я снял пиджак и, оставив ключ в замке зажигания — вдруг придется удирать! — вылез под дождь.

Пройдя немного назад, я нашел проход и двинулся вдоль изгороди, стараясь пригнуться как можно ниже. Мне потребовалось секунд десять на то, чтобы добраться до окна, и две, чтобы открыть его.

В комнате пахло тонкими духами и вообще всем, чем обычно пахнут женские комнаты. В углу я разглядел очертания кровати. Она была пуста. Я подкрался к двери и приложил ухо к замочной скважине. Внизу играло радио, и больше ничего не было слышно. Я выскользнул на площадку. Справа увидел ведущую вниз лестницу, слева — две двери. Первая показалась мне слишком узкой, чтобы за ней могла скрываться комната, поэтому я толкнул вторую. Это было то, что я искал. Наверное, за последние пять лет сюда не слишком часто заглядывали, потому что в комнате чувствовался какой-то нежилой запах и на всем лежал слой пыли и паутины. При тусклом свете уличного фонаря я увидел кушетку, пару кресел и массивный сейф в углу: все, что осталось от мужчины, когда-то здесь работавшего. Я направился по толстому ковру к сейфу, как вдруг мне в спину ударил тоненький луч карманного фонарика.