Сквозь все преграды - Спенсер Мэри - Страница 32

Мариетта не знала, что и думать. Значит, Мэтью не бросил ее! Хотя… Он просто продолжал выполнять задание независимо от своих чувств… Если, конечно, вообще испытывал к ней какие-либо чувства, кроме физического желания, разумеется.

— Маршал Кейган преданно служит закону, — с горечью сказала Мариетта. — Неудивительно, что начальство не хочет с ним расстаться.

— Мариетта… — В голосе Элизабет звучало искреннее сострадание. — Я уже говорила, я не знаю, что между вами произошло. Ну, то есть кое-что я знаю, ведь ты от него беременна. Но что бы там ни было, дай ему возможность все решить самому. Напиши ему. Напиши о том, что любишь его и собираешься уехать. Не говори о ребенке, просто дай Мэтью возможность ответить.

Мариетта чуть не расплакалась. Ну почему Элизабет не может ее понять? После смерти Дэвида и года не прошло, а она уже влюбилась в человека, который и знать ее не хочет после той безрассудной ночи. Она любит Мэтью, но не позволяет себе думать о нем, потому что слишком больно вспоминать все: как он с ней разговаривал, как смотрел своими прекрасными синими глазами, как ласкал — руками и губами…

— Нет. Незачем его напрасно беспокоить. Кроме того, — решительно заявила Мариетта, видя, что Элизабет уже открыла рот, — мне его письмо ни к чему. И не будем больше об этом.

— Очень хорошо. Если ты так настроена, значит, спорить бесполезно.

— Бесполезно, — согласилась Мариетта и вдруг посмотрела на Элизабет подозрительным взглядом: — А как ты догадалась, что я беременна?

— Может, ты и не заметила, но я и сама была в положении, и не раз. Это состояние мне очень хорошо знакомо.

Мариетта широко раскрыла глаза от удивления.

— О, а я-то считала, что пока не вырос живот… А еще кто-нибудь знает?

— Нет-нет, не волнуйся, — быстро успокоила ее Элизабет. — Я бы тоже ничего не поняла, если б мистер Двенадцать Лун и мистер Неторопливый Медведь не сказали, что ты стала просыпаться позже, чем обычно. Они боялись, что ты заболеешь, а Мэтью в этом обвинит их. Я обещала, что присмотрю за тобой. А потом я заметила, какая ты бледная, хотя сначала мне казалось, что это от тоски по Мэтью.

Мариетта пренебрежительно фыркнула, хотя первое время объясняла себе свое болезненное состояние точно так же.

— Но во вторник я сообразила, что тут кроется что-то другое. Помнишь, ты ушла с собрания и тебя вытошнило в кустах.

Мариетта вспыхнула:

— Я думала, что никто не заметил. По крайней мере я надеялась, что так.

— Никто и не видел, кроме меня. Вот тогда я догадалась, в чем дело. И какое совпадение!

Мариетта посмотрела на нее в полном недоумении.

— Когда я была беременна Джозефом, меня стошнило в тех же кустах. Странно, что они еще не засохли.

Женщины неудержимо начали хохотать. Они смеялись до тех пор, пока на их глазах не выступили слезы. Джастис и Либерти ворвались в дом, чтобы убедиться, что все в порядке, но это вызвало лишь новый приступ смеха. .Покачав головами, братья удалились, и только после этого Элизабет и Мариетта потихоньку успокоились.

Вытерев лицо мокрым носовым платком, Элизабет вздохнула. Мариетта улыбнулась ей — устало, но с облегчением.

— Какие мы глупые, — сказала Элизабет, добродушно улыбнувшись. — Раз уж ты так упряма, нам надо не веселиться, а продумать план действий.

Мариетта с чувством взяла ее руку. Никогда у нее не было такой замечательной подруги. И слава Богу, что она появилась именно сейчас!

— Ты поможешь мне? — спросила Мариетта.

— Конечно, — ответила Элизабет и сжала ее пальцы, стараясь подбодрить Мариетту.

Глава 17

Мэтью бесшумно подкрадывался к своей жертве. Проскользнув в темную конюшню, он стал медленно приближаться к деннику, в котором какой-то мужчина расседлывал лошадь.

Почуяв чужой запах, кони подняли головы и заржали, но мужчина не обратил на них внимания. Он тихонько нашептывал что-то своей лошади. Фермеры часто разговаривают со своей лошадью после длинного рабочего дня.

Мэтью мелкими шажками перебирался от одного денника к другому, пригибаясь, когда мужчина поворачивался в его сторону. Лошадь, которую мужчина расседлывал, тоже вдруг насторожилась и фыркнула.

— На что жалуешься? — спросил хозяин, потрепав ее по гриве. — Сейчас мы тебя почистим, и все будет хорошо. Знаю-знаю. Если бы Стэн не взял отгул, ты бы не имел дела со мной, но…

Присев на корточки у стены, разделявшей денники, Мэтью бросил камешек на деревянный пол. Мужчина замер. Услышав еще один глухой стук, он отложил в сторону скребок и насторожился.

— Что за?..

— А-а-а! — грозно закричал Мэтью.

Он вынырнул из темноты, обхватил мужчину за талию и повалил на пол. Ужас, исказивший лицо Джеймса, уступил место страшной ярости.

— Ах ты, пес проклятый! — закричал Джеймс Кейган, отталкивая от себя здоровяка-брата. — Что же ты делаешь? Седых волос у меня и без тебя хватает!

Очень довольный собой, Мэтью рассмеялся и взъерошил волосы брата.

— Нет у тебя седых волос, Джимми. Ты до сих пор выглядишь, как мальчишка! — Он протянул руку и помог ему встать. — Посмотри лучше на мою голову.

— Пес ты, — повторил Джеймс, потирая голову, которой стукнулся об пол. — Когда ты повзрослеешь? Господи, я от страха чуть из собственной шкуры не выпрыгнул! — Прижав руку к груди, он глубоко вздохнул: — Что ты здесь делаешь? Когда приехал?

— О, я прискакал еще днем! — ответил Мэтью. — Думал, что вы меня ждете, но потом вспомнил, что забыл сообщить о приезде в письме, которое отправил на прошлой неделе. И это неудивительно, потому что последнее время мозги у меня работают очень плохо.

— Ты действительно не написал, что возвращаешься домой. Но сам знаешь, мы всегда тебе рады. Если только ты не пугаешь кого-нибудь из нас до смерти, — добавил Джеймс со смехом. — Ладно, старший брат, добро пожаловать домой! — Он крепко пожал ему руку.

— Спасибо, Джимми. — Мэтью потрепал его по плечу. — Возвращаться сюда всегда приятно.

— На этот раз ты останешься подольше? В прошлом месяце ты заскочил всего на один день, разругался со всеми и умчался.

— Да, было такое дело, — ответил Мэтью, напустив на себя кроткий вид. — Мне жаль. Тогда я был немного не в себе, но здесь, надеюсь, все быстро образуется.

Джеймс посмотрел на него с интересом:

— Да? Так ты останешься или уедешь?

— Ну, понимаешь, Джимми… Ах, черт, я много чего не написал в своем письме. — Мэтью колебался, не зная, с чего начать.

Он и не предполагал, что ему будет так трудно объясняться с младшим братом, который сейчас стоял рядом и усмехался:

— Неужели все так плохо? Что случилось, Мэт? Ты останешься или уедешь? Или еще пока не решил?

— Остаюсь. Джимми… — Мэтью вздохнул глубоко и смущенно сказал: — Я подал в отставку. Я больше не федеральный маршал.

— Что?!

— Поживу в «Лос Роблес», отдохну. Какое-то время, — торопливо добавил он, — до тех пор, пока не улажу свои дела и не подыщу себе жилье.

— Ты уволился! Ушам своим не верю! — Джеймс недоверчиво смотрел на брата.

— Придется поверить, потому что это правда. Конечно, я все равно буду служить закону. Займу место Хэнка Броудмена до следующих выборов. Ты ведь знаешь, он мечтает уйти на пенсию.

— Да, знаю… но… Мэт! Ты написал, что маршал Браун не хочет тебя отпускать. Что же произошло?

Мэтью искоса взглянул на дверь.

— Я расскажу тебе, Джим, но поклянись, поклянись могилой мамы, что никому не расскажешь. Никому! Ни Элизабет, ни Киркленду, ни даже самому Господу Богу во время ночной молитвы.

— Ладно. Мне можно доверять, сам знаешь.

— Ну хорошо. — Мэтью понизил голос. — Дело в том, Джимми, что ты сейчас лопнешь от смеха — такая дурацкая история со мной произошла. Я бы тебе ничего не сказал, но мне нужна твоя помощь. Выхода у меня нет. Поэтому давай клянись маминой могилой.

Джеймс поднял руку:

— Могилой матери клянусь, что не выдам твою тайну ни одной живой душе.