Сквозь все преграды - Спенсер Мэри - Страница 24

— О, Мэтью… — скорбно прошептала Мариетта.

— Я не хотел, чтобы ты пережила то же самое, Этти. Убив Куинна, ты все равно не вычеркнула бы из памяти смерть своего мужа. Горьких воспоминаний стало бы больше, вот и все. Я не мог этого допустить.

Она молча уткнулась в его грудь. Мэтью тоже молчал.

— Что же будет теперь? — спросила наконец Мариетта. — С Куинном?

— Мы отвезем их в Марипозу. Отсюда придется скакать дня три. Потом предъявим ему обвинение и посадим за решетку. Я отправлю телеграммы: попрошу, чтобы было начато следствие по делу Чемберса. Через неделю федеральные власти пришлют своих людей, и те позаботятся о Куинне. Я отдам им всю информацию. — Мэтью поднял голову и посмотрел на Мариетту. — А потом, миссис Колл, мы отвезем вас в Санта-Инес.

Глава 12

Мариетта сидела на балконе в отеле «Марипоза» и наслаждалась красотой заходящего солнца. День простоял теплый, но к вечеру поднялся легкий ветерок, обещавший прохладную ночь.

Они провели в Марипозе уже неделю, сегодня настал последний день отдыха. Завтра они с Мэтью сядут на самый ранний поезд и завершат свой путь в Санта-Инес.

Как только они приехали в Марипозу, Мэтью немедленно отправил ее и Джастиса в отель, а сам с помощью Либерти отвел Куинна и двух его сообщников в местную тюрьму. Оказавшись в своем номере, Мариетта рухнула на кровать не раздеваясь и проспала остаток дня и всю ночь.

На следующее утро ее разбудила горничная. По просьбе маршала Кейгана она принесла большую лохань и горячую воду, чтобы Мариетта могла принять ванну.

— Он прислал вам еще вот это, мэм, — сказала горничная и поставила в изголовье кровати большую коробку. — Кроме того, маршал велел мне забрать вашу одежду и отдать ее в стирку, если вы не возражаете, конечно, мэм.

— Спасибо, — пробормотала Мариетта и открыла коробку.

В ней лежала элегантная бело-голубая шелковая блузка, под ней — простенький коричневый шерстяной костюм и новое хлопчатобумажное белье. На дне коробки лежала записка:

«Я знаю, что у тебя нет чистой одежды. Надеюсь, что эта подойдет. Извини, что все куплено на скорую руку. М.К.».

Через два часа маршал Мэтью Кейган, только что очнувшийся от глубокого сна, который ему был необходим, как и Мариетте, тоже получил записку:

«Верному рыцарю без страха и упрека. Большое спасибо. Одежда пришлась впору. М.К.».

Мэтью снова и снова перечитывал эти слова, написанные изящным, красивым почерком. Он не знал, что значит «рыцарь без страха и упрека». Но все равно голова шла кругом, а тело пылало. Он аккуратно сложил записку и сунул ее в одну из своих седельных сумок. А потом нацарапал размашистым почерком еще одно послание, в котором приглашал Мариетту поужинать с ним, когда он освободится от дел в суде. Приняв ванну, побрившись и одевшись, Мэтью вышел в коридор и сунул записку под дверь Мариетты.

Она провела день, предвкушая вечернее удовольствие. Они с Мэтью не виделись с тех пор, как он отправил ее в отель с Джастисом. Без него было так скучно! Это немного беспокоило Мариетту: нельзя испытывать такие чувства к человеку, с которым скоро расстанешься навсегда. Но переломить себя не удавалось, и Мариетта вынуждена была признать, что она влюбилась в Мэтью Кейгана.

Вообще говоря, она и раньше это понимала. Эта мысль приходила ей в голову не раз на протяжении их трехдневного путешествия из Хетч-Хетчи в Марипозу через Йосемитскую долину. Когда Мариетта ловила на себе взгляд Мэтью, когда он показывал ей свои любимые места — горы или луга, когда они шли гулять после вечерней трапезы и смотрели на звезды, она мысленно объяснялась ему в любви. Любовь. Прежде Мариетта ничего подобного не испытывала, и новое чувство пугало ее. Стоило посмотреть на Мэтью, и сердце чуть не выпрыгивало из груди, при звуке его голоса слезы наворачивались на глаза. Его нежность приводила ее в еще большее смятение. Иногда Мариетте хотелось, чтобы Мэтью довез ее до Санта-Инес и никогда больше не возвращался. Тогда она сможет вновь стать самой собой — немолодой, простенькой, благоразумной вдовушкой, — и не будет мечтать о невозможном, перестанет любить мужчину, который ей недоступен.

Настал вечер. Услышав стук, Мариетта открыла дверь и увидела, что Мэтью не один. Он стоял перед ней — красивый и несколько смущенный, а за его спиной сияли улыбками Джастис Двенадцать Лун и Либерти Неторопливый Медведь.

Подобного рода сцены повторялись на протяжении этих дней много раз, хотя Мариетта и Мэтью страстно хотели остаться наедине. Братья Дроганы, казалось, твердо решили не покидать их ни на минуту. За едой они направляли разговор в определенное русло, поддразнивали Мэтью или флиртовали с Мариеттой и вообще вели себя несносно. Днем Джастис и Либерти поочередно то развлекали Мариетту, то делили с маршалом его скучные обязанности в суде. А по вечерам братья объединялись и совместными усилиями заставляли своих подопечных болтать на общие темы или обсуждать мелкие повседневные дела. Это явно доставляло им большое удовольствие, правда, Мариетта никак не могла понять почему.

Она мечтала побыть с Мэтью наедине хотя бы часок. Ведь у нее больше не будет такой возможности.

Скоро они приедут в Санта-Инес, Мэтью устроит ее на новом месте и исчезнет, благополучно завершив свое дело. А потом они будут видеться очень редко. Мариетта отлично поняла, что он пытался сказать ей той ночью, когда они любовались звездами. Маршал говорил не только о том впечатлении, которое производит на него подобное зрелище, но и о том, как дорога ему свобода. Да, он испытывает по отношению к ней физическое влечение, и не более. Мэтью должен остаться свободным, и не надо отнимать у него это право.

Надо радоваться тому, что еще несколько часов они проведут вместе, думала Мариетта, надевая жакет. Всего несколько часов, а потом придется расстаться. Впрочем, братья Дроганы так им докучают, что речь может идти не о часах, а только о минутах.

Громкий стук в дверь сообщил о появлении Мэтью. Он пришел точно в назначенное время. Мариетта быстро собрала свою сумочку и направилась к выходу.

Взявшись за дверную ручку, она помолилась о том, чтобы сегодня Либерти Неторопливый Медведь оставил ее в покое. Бхли он еще раз предложит ей руку и сердце, она убьет его. Дверь открылась. В коридоре стоял Мэтью.

Один.

— Добрый вечер, — сказал он нерешительно и принялся вертеть в руках шляпу.

Мариетта огляделась по сторонам.

— Добрый вечер.

— Ты… э-э… уже готова?

— Да, готова. А где мистер Дроган и его брат? Они присоединятся к нам позже? — спросила Мариетта.

Мэтью виновато улыбнулся:

— Сегодня — нет. Ты знаешь, что за Куинном приехали из полиции?

— Конечно.

— Так вот, их всего четверо, и я решил, что неплохо бы добавить еще двоих для охраны. — Его улыбка стала шире. — Я отправил туда Берти и Джаса, пусть покараулят его ночью.

— О, Мэтью, это же чудесно! — воскликнула Мариетта, с восхищением глядя на него.

— Я тоже так думаю, — ответил он, обрадованный ее словами, и церемонно предложил руку: — Не окажете ли мне честь, мэм?

Мариетта, в свою очередь, сделала реверанс и коснулась пальчиками его ладони.

— С удовольствием, сэр. Большое спасибо.

— А, чепуха! Пожалуйста. — Он вывел ее в коридор и захлопнул дверь. — А теперь скажите, миссис Колл, не раскрасить ли нам этот скучный городишко в красный цвет?

— Это было бы прекрасно, маршал, хотя мне больше нравится синий, — кокетливо отозвалась Мариетта, спускаясь по лестнице.

Смех Мэтью, очевидно, был слышен даже на улице.

— Сегодня, Этти, мы можем выбрать любой цвет, какой тебе только захочется.

Он и раньше знал, что Мариетта — само совершенство, но здесь, в самом фешенебельном ресторане Марипозы, сидя напротив нее за маленьким, освещенным свечами столиком, он восхищался каждым движением, каждым словом своей возлюбленной. Мэтью и раньше замечал, как грациозны движения ее рук, а сейчас они казались ему особенно женственными и прекрасными — прекрасными, как сама Мариетта.