Поверь в любовь - Спенсер Мэри - Страница 82

Но, прикоснувшись к его волосам, Элизабет почувствовала что-то неладное. Она никогда не касалась их раньше!

Это не Джеймс, вдруг поняла она, словно пробудившись ото сна. Не Джеймс!

И с приглушенным криком рванулась прочь, так внезапно и резко, что Натан не успел ее удержать. Она опрокинулась в воду, но сильные руки в мгновение ока сомкнулись на ее талии.

– Элизабет!

Набрав полный рот воды, девушка отчаянно отбивалась, несмотря на облепившие ее мокрые юбки.

– Элизабет, умоляю вас!

Уже ничего не соображая, она рванулась изо всех сил, и Натан невольно разжал руки. Элизабет кинулась к берегу. Она слышала, как он звал ее, слышала плеск воды и догадывалась, что он бежит за ней.

«Боже милостивый! – пронеслось у нее в голове. – Что я наделала!»

– Элизабет!

Она поцеловала Натана! Натана!

Он догнал ее уже возле самого берега.

– Прошу вас, Элизабет! – взмолился Натан. Схватив за руки, он заставил ее обернуться.

Элизабет прятала от него глаза. Совершенно потеряв голову от стыда и ужаса, она могла только потрясенно бормотать:

– Господи! Господи! Что подумают Вирджил и Энн?!

– Простите, – с мукой в голосе произнес Натан. – Элизабет, простите меня! Я... я не хотел! О Боже! Поверьте, меньше всего на свете я хотел вас напугать! – Она все отворачивалась, будто в поисках спасения, но руки Натана удерживали ее стальным кольцом. – Элизабет, это не то, что вы думаете! Я люблю вас и хочу, чтобы вы ста – ли моей женой! Я бы никогда вас так не оскорбил... если бы не мечтал, что в один прекрасный день вы станете моей!

Его слова обрушились на перепуганную Элизабет словно холодный душ.

Озадаченно заморгав, она перестала отбиваться и молча уставилась на него.

– Что вы сказали? – ошеломленно выдохнула она. Натан только сейчас почувствовал, что ее бьет крупная дрожь.

– Боже, да вы замерзли, Элизабет! Господи, так и простудиться недолго! – Очень нежно он прижал ее к себе, обхватив руками за плечи, чтобы согреть. – Все получилось совсем не так, как я хотел, – с несчастным видом признался он. – Я мечтал ухаживать за вами как полагается – свечи, цветы, красивые слова... я готов был упасть перед вами на колени!

– Не надо, не говорите! – взмолилась она. – Прошу вас! Ох, Натан, я не знала!

– Да, я догадывался об этом, – перебил он. В голосе его слышалось смятение. – Знаю, что вы не любите меня, Элизабет. Вы все еще любите Джима, а я... кто я такой, особенно по сравнению с ним?

– Это не так! – зарыдала она, спрятав лицо у него на плече и отчаянно мечтая, чтобы все происшедшее оказалось лишь дурным сном.

– Нет, Элизабет. Я же не слепой! И не надо меня утешать, прошу вас! Я не так богат, как Джим, и не так образован. Я не умею красиво говорить, плохо танцую, да и вообще... Но у меня есть ранчо и достаточно денег для нас обоих.

– Прошу вас, не надо, Натан!

– И мой дом уже почти готов, как раз такой, о котором я говорил. – Немного отстранившись, он осторожно приподнял ей подбородок и заглянул в заплаканные глаза. – Но он стоит пустой... я ни разу так и не смог заставить себя переночевать там... Вам достаточно только слово сказать, и все будет, как вы хотите! Я все ждал... потому что всегда надеялся привести вас туда. – На лбу его залегла глубокая морщина. Мгновение Натан колебался, потом решил высказать ей все. – Даже когда я только строил его, когда Джим помогал мне, я... я знал, что строю его для вас, Элизабет! Понимал, что скорее всего мне в конце концов придется привести в него другую, но все равно... не мог не думать о вас. Это всегда был ваш дом.

– Нет! – Элизабет испуганно замотала головой.

– Я уже тогда любил вас, – признался он, чувствуя, как судорога жгучего стыда сводит ему горло, – я влюбился в вас в тот самый день, когда Джим привез вас в Колд-Спрингс. Поверьте, Элизабет, я не хотел... я боролся с собой, но это сильнее меня. Казалось, всю жизнь я ждал только вас. Странно, ведь раньше я никогда не обращал внимания на женщин... просто не знал, о чем с ними говорить. Но вы, Элизабет, – он с любовью коснулся ее мокрой от слез щеки, – вы сразу покорили мое сердце! Вы заставили меня почувствовать себя совсем другим человеком, понимаете? Как же я мог не влюбиться в вас?!

– Мы были друзьями, – прошептала она едва слышна.

– И остались ими, – твердо сказал Натан. – Разве нет? Впрочем, я с самого начала знал, что вы относитесь ко мне как к другу, и ни на что не надеялся. Я даже и не мечтал хоть когда-нибудь сказать вам о своей любви. Был счастлив просто видеть вас, привозить вам подарки, хоть иногда радовать вас, а сам надеялся, что вы, быть может, порой вспоминаете обо мне. Я смирился, понял, что так и будет... И тут вы с Джимом разошлись! Нет, поверьте, я не торжествовал тогда, хотя предполагал, что теперь и у меня появился шанс. Джеймс был моим другом, и я молчал, но когда он как последний идиот позволил вам уйти, я посчитал себя вправе сказать вам о своей любви. Если вы станете моей женой, Элизабет, я.... я сделаю все, чтобы вы были счастливы!

– Но я не люблю вас, Натан... то есть люблю, конечно, но вы мне как брат...

Он заглянул ей в глаза, любовно и нежно пригладил влажные локоны.

– Но минуту назад вы целовали меня... это был не братский поцелуй, Элизабет! Скажите мне правду, дорогая! Чистую правду! Вам ведь было приятно, правда. Вы ведь таяли, как женщина, когда ее целует возлюбленный! Слезы заволокли глаза Элизабет. Она вдруг почувствовала себя преступницей, падшей женщиной, нарушившей супружеские обеты.

– Да, – чуть слышно прошептала она. Он шумно перевел дыхание.

– Слава Богу! А я уж и не надеялся! Ну что ж, теперь по крайней мере мы оба знаем, что не противны друг другу. – Заметив, как кровь прилила ей к лицу, Натан заторопился: – Не надо смущаться! Я буду ухаживать за вами, как положено, и ждать того дня, когда вы согласитесь стать моей.

Элизабет зажмурилась, моля Бога, чтобы он замолчал.

– По крайней мере дайте мне шанс – вот все, о чем я прошу! Вам не был противен мой поцелуй, а я клянусь, что не потребую большего, пока мы не станем мужем и женой! Никогда, поверьте, Элизабет! Только позвольте мне доказать, что мы можем быть счастливы вместе!

– Но это нечестно по отношению к вам, – запротестовала она.