Поверь в любовь - Спенсер Мэри - Страница 57

Да, она изменилась. Изменилось даже ее лицо, несмотря на то что на нем не было шрамов. Почему-то Мэгги казалась теперь другой – чуть огрубевшей и уже не такой свежей, как прежде.

И все же это была она, та самая девушка, которую он помнил с самого детства. Странно, ему казалось, что они расстались только вчера.

– Нет, конечно. Но за эти годы многое изменилось. Она удивленно вскинула брови:

– В самом деле?

– Не мои чувства к тебе, будь все трижды проклято! – Джеймс остервенело обувался. – Я люблю тебя, Мэгги. И никогда не переставал любить. Но я считал, что ты погибла, а надо было как-то жить дальше...

– Конечно, дорогой, я понимаю. Мне тоже пришлось устраивать свою жизнь. Глупо было надеяться, что ты станешь оплакивать меня до конца своих дней.

Уже полностью одетый, Джеймс присел на край постели и ласково провел ладонью по ее бархатистому плечу.

– Вчера я спросил тебя, как и что произошло, но ты не ответила. Скажи мне, где ты была все эти годы, почему никому не дала о себе знать?

Улыбаясь, Мэгги сжала его пальцы. Маленькие белые груди дразняще выпрыгнули из-под одеяла.

– Ты даже представить себе не можешь, как мне тебя не хватало. Другого такого нет в целом мире. – Она поднесла его руку к губам и поцеловала.

Джеймс прекрасно понял, что сейчас она старается оттянуть разговор. Он покачал головой и улыбнулся.

– Я жду, Мэгги.

– Что же ты хочешь знать?

– Все. Начни хотя бы с крушения поезда.

– Ну что ж, пожалуй. Правда, я не очень хорошо помню, как это произошло. Может быть, начать с того, что меня не было в купе в тот момент, когда поезд сошел с рельсов. В соседнем купе ехало несколько молодых девушек, мы скоро подружились. Одна из них заболела, и я предложила поменяться с ней местами. В моем купе ей было удобнее. А потом, перед Денвером, мы бы снова поменялись. Но поезд до Денвера так и не дошел.

– Стало быть, это ее тело опознали как твое?

– Скорее всего. Что подумала ее семья, мне неизвестно.

– А что же случилось с тобой, Мэгги?

– Точно сказать не могу. Помню только, что мы сидели в купе, играли в лото. Вдруг загрохотало, будто небо раскололось над головой, все упали... и раздался ужасный крик.

Он все еще стоит у меня в ушах. – Мэгги, – прошептал Джеймс.

– С трудом верится, Джим, но это последнее, что я помню.

– Что?!

– Меня вместе с другими, кто уцелел, отвезли в больницу, но некому было опознать меня, и все посчитали, что я погибла. Я была изуродована... спина... ноги... – Она опустила глаза. – Впрочем, ты ведь видел рубцы.

– Да, – кивнул он, – только это ничего не значит. Ты прекрасна, как всегда.

Мэгги глубоко вздохнула.

– Итак, я долго провалялась в больнице. Не то чтобы я забыла, кто я такая. Просто несколько недель я была на грани жизни и смерти. В раны попала инфекция. Мне сделали несколько операций, одну за другой. Я чуть ли не полгода держалась только на морфии.

– Но... погоди минуту, – перебил Джеймс. – Что за операции? Зачем?

– Я не могла ходить, Джим. Ногам досталось больше всего.

– Мэгги! – охнул он. – О, милая, прости, я не знал!

– Было так тяжело, – вздохнула она. – Боль, столько боли... Я думала, что уже обречена. И мне так не хватало тебя, Джим. Не проходило и дня, чтобы я не вспоминала о тебе, любимый.

Джеймс медленно выпрямился.

– И через какое же время ты пришла в себя? Она бестрепетно встретила его взгляд.

– Ты должен понять меня, Джим. Попытайся представить, что я пережила. Подумай, ведь я была уверена, что никогда не смогу ходить.

– Когда же, Мэгги?

– Через полтора месяца. С этого времени я помню все. Наступило молчание. Потом Джеймс заговорил, каждое его слово падало словно камень:

– Я приехал в Денвер на похороны. Стоял у могилы и смотрел, как в нее опускают гроб. И все время думал, что там, внутри, – ты.

– Джим...

Он отвернулся и отошел к окну.

– Ты не понимаешь, просто не понимаешь, что я пережил, считая, что тебя больше нет!

– Я не могла дать тебе знать! – закричала она. – Джим, прошу тебя, постарайся понять! Я была уверена, что навсегда останусь калекой, навеки буду прикована к постели, – теперь Мэгги почти кричала, – и решила: лучше уж ты будешь считать меня мертвой, чем каяться, что навеки прикован к беспомощной жене!

– Какая разница? Будь я проклят, ты отлично это знаешь!

– Для меня есть разница! – Она яростно сверкнула глазами. – Есть! – Он тупо уставился в окно. Когда Мэгги снова заговорила, в голосе ее звучал страх: – Прости, Джим. Но это единственное, о чем я думала. Я любила тебя, любила слишком сильно, чтобы позволить тебе навеки связать свою судьбу с женщиной, которая не смогла бы стать тебе полноценной женой.

Джеймс опустил голову.

– Мэгги...

– Но теперь все в порядке, – продолжила она, приближаясь к нему. – Конечно, я не так хороша, как прежде... рубцы... но ведь это ничего не значит, правда, любимый? Ведь я люблю тебя, люблю даже сильнее, чем тогда!

– Теперь это не имеет значения, – едва слышно прошептал он.

Но Мэгги будто не слышала.

– Понятно, что ты пережил, когда увидел меня снова. Прости. Мне следовало бы написать, чтобы подготовить тебя, но я боялась, что, получив письмо, ты тут же помчишься ко мне и мы разминемся. А потом, я больше не хотела ждать ни минуты...

– Мэгги... – снова начал он.

– И теперь мы можем пожениться! Джеймс медленно покачал головой.

– Да, дорогой, – голос ее зазвенел от горечи, – и ничто уже нам не помешает! У нас обоих куча денег. Мы отправимся путешествовать, увидим все то, о чем мечтали, когда были детьми. Поедем в Европу, даже останемся там, если захочешь. – Из груди у нее вырвался гортанный смешок.

Джеймсу вдруг показалось, что земля разверзлась у него под ногами.

– Жаль, что ты не написала, – сказал он, оборачиваясь к ней. – Я бы не бросился к тебе, Мэгги. Нет, я бы просто написал, что все кончено. Я женат, дорогая!

На них разом обрушилась тишина, слышно было только их тяжелое дыхание.

– Ж-женат?!

Опустив глаза, он кивнул.

– И давно?

Помедлив немного, потому что знал, что за этим последует, Джеймс хрипло ответил:

– В следующем месяце будет два года.

И снова наступила тишина, которую никто не осмеливался нарушить.