Поверь в любовь - Спенсер Мэри - Страница 38

– Проклятый ублюдок, – нежно проворчал Мэтт, похлопывая жеребца по шее. – Понять не могу, чего я так долго тебя терплю?!

– Может, он тоже порой спрашивает себя об этом? – хмыкнул Джеймс.

– Держу пари, ты угадал, – с усмешкой ответил Мэтью, – да только хозяин здесь я, а не он, верно? – И, приподняв на прощание шляпу, послал коня в галоп.

Первый понедельник октября выдался на редкость теплым и погожим. Правда, сильный ветер едва не сбивал с ног, и Джеймс, проехав милю к пастбищу, куда его люди сгоняли предназначенный на продажу скот, поколебался, а потом повернул коня и поскакал домой.

– Бет! – крикнул он, въехав во двор.

Ее увенчанная сомбреро темноволосая головка маячила среди пышной зелени помидоров. Спрыгнув с лошади, Джеймс рванулся к ней.

– Джеймс! – Завидев мужа, Элизабет устремилась к нему. – Что случилось?

Сам не понимая, как это произошло, Джеймс вдруг с удивлением обнаружил, что держит жену на руках.

– Ничего не случилось, милая. Просто решил оторвать тебя от работы. Давай устроим пикник?!

– Что?!

– Погода-то какая чудесная! Боюсь, это последний погожий денек, которым природа решила нас побаловать. А потом настанет зима. – Он радостно закружил Элизабет. – Давай возьмем с собой корзинку с едой и просто немного посидим у реки.

– Джеймс... – с укором сказала она, будто он был не мужчиной, а неразумным ребенком.

Но он был начеку.

– А что такое? Давай-ка беги в дом и собери поесть, да побольше, а я запрягу лошадей и буду ждать тебя через двадцать минут.

– Джеймс Кэган, о каком пикнике идет речь, – возмутилась Элизабет, – когда у меня еще полно дел?! – Впрочем, он давно к этому привык. Такая уж она была, его Элизабет, – то смирная и кроткая, как мышка, то ни дать ни взять разъяренная львица. – Надо собрать и закатать помидоры, – затараторила она, – снести кукурузу в подвал, да я еще поставила тесто, чтобы напечь хлеб на всю неделю, да замочила бобы к ужину, да еще...

Приняв величественную позу, Джеймс прижал руку к сердцу:

– «Я, Элизабет Мэри Бек, клянусь любить, почитать и повиноваться...»

Элизабет осеклась на полуслове.

– Очень хорошо!

– Двадцать минут! – напомнил он и захохотал что было мочи, пока Элизабет, возмущенно ворча себе под нос, взбегала на крыльцо и с грохотом хлопала дверью.

С удовлетворенным вздохом Джеймс закинул руки за голову и улыбнулся, глядя в небо, по которому весело бежали облака.

– Ну, признай, что я был прав, милая, – победоносно заявил он, покосившись на сидевшую на одеяле Элизабет. Похоже, их импровизированный пикник удался.

– Было очень мило, – согласилась она, вертя в руках цветок. Странно, похоже, в этих местах все цветет круглый год. Втянув в себя сладкий аромат, Элизабет окинула задумчивым взглядом реку Санта-Инес, лениво катившую свои воды. А вокруг, сколько хватало глаз, росли могучие сикоморы.

Казалось, они заполнили собой всю долину, кичливо бросая вызов исполинским дубам.

– Не знаю, о чем еще и мечтать, – восторженно проговорил Джеймс, прикрывая глаза. – Полный желудок, погожий день – валяйся себе и ничего не делай. – Украдкой взглянув в сторону Элизабет, он лукаво прищурился. – Хотя нет, в такой день мужчина может пожелать еще кое-что...

Элизабет не сразу поняла, о чем он, а потом жарко покраснела.

– Джеймс Кэган, как не стыдно?! Среди бела дня!

– М-м-м, – промычал он, касаясь ее колена, – зато какого дня!

Она с негодованием отбросила его руку и встала.

– И можно сказать, у всех на виду!

– Угу, – с ленивой усмешкой согласился он и похлопал по нагретому солнцем одеялу: – Иди ко мне, милая. Поваляемся на солнышке!

Элизабет ушам своим не верила. Он не шутил! Господи, да разве такое возможно?! Это же ужасно, грешно... Порядочные люди так не поступают! «Нет, вы только взгляните на него! – в отчаянии подумала она. – Жмурится на солнце словно кот, не сводит с меня бесстыжих глаз». Словно догадывается... догадывается, что она ничего так не желает, как очутиться в его объятиях.

Элизабет тряхнула головой, как бы пытаясь избавиться от наваждения.

– Пойду наберу цветов, – бесцветным голосом сообщила она.

Откинувшись на спину, Джеймс опять засмеялся. В поисках цветов Элизабет спустилась к реке.

Не прошло и десяти минут, как она набрала целую охапку люпина и дикой горчицы. Что-то мурлыкая себе под нос, девушка то и дело украдкой поглядывала на Джеймса и заливалась краской всякий раз, как их взгляды встречались. В глазах его горел огонь, и, словно притянутая магнитом, она повернула назад.

– Поди сюда, Бет, – позвал он, потянувшись к ней.

Цветы чуть не выскользнули у нее из рук. Элизабет совсем растерялась. Дрожа от страха и возбуждения, она, тихо вскрикнув, бросилась к нему в объятия.

Шляпу он снял, так что Элизабет, подняв глаза, могла видеть его страстный взгляд. С нежной улыбкой он взял у нее цветы и бросил их на одеяло. А потом принялся одну за другой вытаскивать шпильки, которые удерживали на месте непокорную гриву Элизабет.

– Джеймс! – слабо запротестовала она.

– Потом заново причешешься, милая. Позволь мне полюбоваться. – И он зарылся лицом в ее волосы.

Наконец усадив ее на одеяло, Джеймс опустился на колени и стал осыпать ее лицо поцелуями. Впрочем, она и сама сгорала от желания. Да, Элизабет хотела его, хотя, на мгновение придя в себя, вдруг подумала, что «хотеть» – на редкость глупое слово. Она нуждалась в нем и уже не понимала, как вообще жила без него прежде. Теперь ей было все равно, день сейчас или ночь. Даже если бы в двух шагах от них появился сам преподобный Тэлбот, Элизабет вряд ли бы его заметила.

Она едва понимала, что делает. Все было как во сне. Подняв руки, она сделала то, о чем мечтала с их первой брачной ночи, – запустив пальцы ему в волосы, она ласково взъерошила их и, наслаждаясь их шелковистой мягкостью, стала наматывать на пальцы золотистые пряди, потом откинула со лба самую непокорную и заглянула Джеймсу в глаза.

Осоловев от наслаждения, тот затаил дыхание.

– Элизабет, – только и пробормотал он.

Осмелев, она двинулась дальше, сунула руку в вырез рубашки и, коснувшись воротничка, принялась стыдливо расстегивать пуговицы. Джеймс замер, только хриплое дыхание порой срывалось с его губ.