Поверь в любовь - Спенсер Мэри - Страница 36

А Элизабет едва могла сдержать слезы. Вернулся муж, красивее, чем прежде, и что же? Вместо того чтобы увидеть, что она, как добрая жена, хлопочет по дому, он застал ее праздно болтающей в гостиной... Какой позор! Что он о ней подумает? Боже милостивый! Ну почему ей так не везет?!

А в гостиной Джеймс, проводив ее взглядом, украдкой взглянул на Мэтью, увидел удивленно вскинутые брови и тяжело вздохнул, с трудом подавив привычную досаду. Но то ли радость, вызванная неожиданным появлением брата, была слишком велика, то ли на губах чувствовалась сладость ее поцелуя, но Джеймс скоро повеселел.

– Держу пари, ты вот-вот лопнешь от любопытства, Мэтт!

– Ну-у... очень может быть, старина. Правда, Элизабет уже успела рассказать мне о Робелардо и вашей с ним сделке. Только не думай, что я стану молить о прощении. – Почесав в затылке, Мэтт коротко кивнул в сторону кухни. – Тебе, похоже, чертовски повезло, что ты женился на этой малышке. Она мне сразу понравилась.

– Мне тоже. Пошли, посидим на крыльце до обеда. У меня в кабинете есть бутылочка виски, прихватим и ее заодно.

– Разумная мысль. Тем более что виски у тебя что надо. Брови Джеймса взлетели вверх.

– Ах ты негодяй! А я-то считал, что ты распиваешь чаи! Хихикнув, брат умоляюще замахал руками.

– Да уж чая я выпил столько, что он у меня, того гляди, из ушей польется! Ладно, беги за виски, а я подожду тебя на крыльце и поболтаем по душам. Что называется, по-братски!

Они говорили, говорили, говорили, а потом их позвали за стол и оба накинулись на еду, как изголодавшиеся псы. Забывшись, Джеймс вдруг хлопнул брата по плечу, назвал сукиным сыном, и Элизабет тут же взвилась, точь-в-точь как незадолго до этого. Мэтью понимающе хмыкнул, а Джеймсу пришлось извиниться.

После обеда Элизабет подала им кофе и тот самый восхитительный сливовый пирог, рецепт которого унаследовала от матери. Джеймс с удовольствием наблюдал, как Мэтью одобрительно крякнул, запихнув в рот огромный кусок.

– Вы завтра пойдете с нами в церковь, Мэтью? – спросила Элизабет, снова устроившись в кресле.

От неожиданности тот поперхнулся и испуганно вытаращил глаза. Джеймс разразился оглушительным хохотом.

– Господи, – прохрипел шериф, стряхивая крошки с усов, – что за дикая идея?! Конечно же, нет. Я не ходил в церковь с того самого дня, как решил, что уже взрослый! – Элизабет открыла было рот, чтобы ответить, но Мэтью протестующе поднял руку. – Нет-нет, не надо, не то я соберу вещи и сегодня же вечером уберусь из Лос-Роблес.

Украдкой взглянув на жену, Джеймс улыбнулся: он мог бы руку дать на отсечение – она явно что-то замыслила.

В этот вечер братья засиделись допоздна, гораздо дольше, чем рассчитывал Джеймс. Но ведь они так давно не виделись!

Поднявшись в спальню, Джеймс обнаружил, что Элизабет крепко спит, и расстроился чуть ли не до слез. Впрочем, сам виноват – проболтал с Мэтью чуть ли не утра, а ведь сгорал от желания. Ладно, не будить же ее, решил он. И тут вдруг она проснулась. Быстро скользнув в постель, Джеймс поспешно стащил с нее рубашку и прижал податливое тело к себе, зарылся лицом в густые блестящие волосы и вдохнул знакомый божественный запах.

– Я рада, что ты вернулся, – шепнула она. Это было так неожиданно, что сердце Джеймса сладко екнуло.

– Элизабет, – выдохнул он и прижался к ее губам. – Я так скучал по тебе!

Она затихла и вдруг подняла на него мягко заблестевшие глаза.

– Я тоже, Джеймс.

Слова больше были не нужны. Желание, в огне которого он сгорал много дней, подхватило и понесло Джеймса, точно подхваченный ветром листок.

Утром, открыв глаза, он обнаружил, что Элизабет уже встала. Что ж, как всегда. Умывшись, Джеймс оделся и повел носом: тянуло ароматом жареной ветчины. Интересно, проснулся ли Мэтт, подумал он, направляясь на кухню, но увидел такое, от чего не скоро еще оправится, – с самым несчастным видом сидя за столом, Мэтью прихлебывая из кружки горячий кофе.

– Ни слова, – угрожающе прошипел он, заметив, как губы Джеймса растягиваются в ехидной усмешке, – скажи только слово, братишка, и я...

В словах, впрочем, не было нужды – все и так отражалось на лице Джеймса.

Поцеловав жену, он все смотрел и не мог насмотреться на диковинное зрелище – шериф Мэтью Кэган был полностью одет и готов отправиться в церковь.