Вельяминовы – Дорога на восток. Книга первая - Шульман Нелли - Страница 287

Он зажег больше свечей. Взяв карандаш, разложив на кровати оба журнала, Федор начал работать.

В комнате было накурено. Часы отзвенели три часа ночи, когда Федор, потер уставшие глаза: "Вот же мерзавец! Интересно, что он мне врать будет, при встрече? Вот завтра и узнаю".

Он аккуратно сложил журналы и свои заметки. Задув свечи, закинув руки за голову, он посмотрел на высокий, лепной потолок. Федор и сам не заметил, как задремал. Ему снилась широкая, в низких берегах река, шпиль Петропавловского собора. Он видел женщину, что, сидя в лодке, держала на коленях детей — белокурого и рыженького. Она была темноволосая, смуглая, с глазами, глубокими, как ночь. Женщина засмеялась, и опустила в воду нежную руку. Хрустальные, сияющие брызги полетели вверх. Федор, не просыпаясь, перевернувшись, пробормотал: "Господи, не надо, прошу тебя".

Он зашел к "Прокопу" и, разогнав рукой табачный дым, сказал официанту: "Я ненадолго, Пьер. Перемолвлюсь парой слов с месье Жан-Полем, мне на лекцию пора".

— Все равно, месье Корнель, — запротестовал тот, — кофе свежий принесу, как же так?

Федор улыбнулся ему вслед. Помрачнев, он прошел к угловому столику. Некрасивый, смуглый мужчина, что-то писал, опустив голову к листу бумаги.

— Экстремум ищете, месье Марат? — ядовито поинтересовался Федор, отодвигая стул, усаживаясь.

Марат взглянул на него и хмыкнул: "Вам какое дело, месье Корнель, вы же не математик".

— Вы тоже, — спокойно ответил Федор. Выложив на стол оба журнала, чиркнув кресалом, он добавил: "Что, думали — "Журналь де Саван", двенадцатилетней давности, весь на растопку пошел? Нет, месье Жан-Поль, ошибались".

— Это развитие мыслей покойного месье ди Амальфи, — высокомерно ответил Марат, — вот и все. Такое происходит сплошь и рядом. Не понимаю, что вы ко мне прицепились, месье Корнель? Или вы завидуете, потому что сами такое написать не можете, таланта не хватает? — он вскинул темные глаза и увидел дуло пистолета.

За соседними столиками зашевелились. Федор тихо сказал: "Теперь ты меня послушай, мерзавец. Или ты мне сейчас признаешься — откуда к тебе попала эта статья, или я не поленюсь — поеду в Берлин, к Лагранжу. Он мой учитель, я попрошу его быть третейским судьей в деле о плагиате. И такое дело возбужу, обещаю тебе. Ди Амальфи был моим другом. Я не потерплю, чтобы всякая шваль приписывала себе его мысли. Ну! — требовательно добавил Федор.

Марат сжал зубы: "Мне этот текст дал отец Анри, из церкви Сен-Сюльпис. Он сказал, что это статья какого-то монаха, без имени его не напечатают…"

— И заплатил тебе, чтобы ты поставил свою подпись, — гневно закончил Федор. Он убрал пистолет и коротко вздохнул: "Увижу еще что-нибудь подобное — можешь даже не появляться у входа в Академию Наук, понял?"

Марат молчал.

— Атеист, — презрительно сказал Федор и поднялся. "Одной рукой пишешь памфлеты против церкви, а другой — получаешь от них золото. Такие люди, как ты, позорят науку".

Он принял из рук официанта фарфоровую чашку. Залпом, выпив кофе, Федор усмехнулся: "Я же говорил, я ненадолго".

Марат посмотрел вслед широким, мощным плечам. Он тихо выругался себе под нос: "Ничего, месье Корнель, придет и наше время".

Дорожки парка Тюильри были усеяны осенними листьями. Маленькая, белокурая девочка, что возилась с ними, грустно посмотрела в сторону аллеи и выпятила губки: "Хочу рошадку, как у Тедди".

— Через год, — успокоила ее Марта и помахала рукой сыну — тот уверенно сидел на рыжем пони. Она покрутила на плече шелковый зонтик и тихо поинтересовалась: "А что отец Анри?"

Федор развел руками: "Не мог же я у него напрямую спрашивать — откуда он взял этот текст? Слишком подозрительно. На обратном пути из Марокко загляну в Рим. Постараюсь узнать что-нибудь у папского библиотекаря".

Марта вздохнула. Покрутив на пальце синий алмаз, подобрав какую-то палочку, женщина написала на песке формулу. "Вариационное исчисление, — она почесала нос. "Очень хорошая статья, та, под которой Марат, — женщина криво усмехнулась, — свою подпись поставил. Хотела бы я позаниматься с Лагранжем, — добавила Марта. "Я, конечно, шифры новые сочиняю для нашего общего знакомого, но ведь, и поучиться дальше не мешало бы. Жаль, что женщин в университеты не берут".

— Возьмут, — уверил ее Федор. Он достал из-за отворота сюртука конверт.

— Держи, — мужчина посмотрел куда-то вдаль, — послезавтра отправляемся от Шато де ла Мюэтт, в Булонском лесу. В полдень, — добавил он.

Марта прочитала напечатанное на атласной бумаге приглашение и побледнела: "Теодор, не смей! Ты с ума сошел, это же опасно!"

— Ничего опасного, — он посадил себе на колени Элизабет: "Со своим бы ребенком повозиться. Да что это я — племянников двое, Майкл в Лондоне, Марты дети — не хватает тебе, что ли?"

— Ты рыжий, — хихикнула девочка, устраиваясь удобнее, отряхивая испачканные в песке руки. "И мама тоже".

— А как же, — добродушно согласился Федор и повторил: "Это совершенно не опасно, волноваться незачем. Мадемуазель Бенджаман тоже будет, я ей занес конверт по дороге".

— Месье Лавуазье, — кисло сказала Марта, гладя по голове дремлющую дочь, — почему-то не поднимается в небеса, Теодор.

— Он химик, — отмахнулся Федор, — мы ведь не газом наполняем шар, а всего лишь воздухом. Антуану там нечего делать, он помог нам в испытаниях, а сам — останется на земле. И вообще, — он потянулся, — вот увидите, скоро такие шары будут курсировать между Парижем и Лондоном, например. Капитанам в Кале и Дувре это вряд ли понравится, — хохотнул Федор. Поднявшись, он замер.

Федор схватил с мраморной скамейки палочку и что-то начертил на песке. "Птица, — подумал он. "Я же видел эти чертежи синьора да Винчи. Летательная машина должна быть с крыльями, как же иначе?"

— Птичка! — радостно сказала проснувшаяся Элизабет. Федор отогнал от чертежа голубя. Марта с интересом всмотрелась в линии и встала: "Иди, поработай, по глазам видно — придумал что-то. И в Марокко, — она подхватила дочь, — не лезь на рожон, пожалуйста. Твой брат там руку потерял, а ты уж — убереги свою голову, — Марта коротко улыбнулась.

За ними раздался стук копыт. Тедд, ловко спрыгнул на землю: "Мама, а мне выпишут паспорт? Я ведь американец".

— Тебе шесть лет, — рассмеялась Марта, — ты пока в моем паспорте указан, и Элизабет — тоже. Будет тебе восемнадцать — получишь собственный.

— Когда мне будет восемнадцать, — серьезно сказал Теодор, подняв лазоревые глаза, — Дэниел отвезет меня в Виргинию. Мы с ним освободим всех рабов, да, мама?

— Конечно, — Марта улыбнулась и велела: "Пойди, отведи Белку на конюшню, мы тебя будем ждать у входа".

— Я, кстати, саблю с собой беру в Марокко, — небрежно сказал Федор, когда они уже подходили к кованой решетке парка.

— Это еще зачем? — Марта свернула зонтик и стянула его шелковым шнурком. "Хотя ты же говорил — эта девушка, Изабелла, видела ее, еще, когда твой брат моряком был. Может, и узнает, вдруг вы с ней встретитесь".

— Встретимся, — мрачно повторил Федор, беря за ладошку маленького Теодора. "Там же еще хуже, чем в Иерусалиме, там женщин и не увидишь вовсе. Этой Изабелле следующим годом двадцать семь будет. Она, наверное, если не умерла — в гареме у кого-нибудь, и пятеро детей у нее. Где мне ее там искать? Но все равно — надо, — он вскинул голову и весело сказал: "Пойдем, провожу вас до этого отеля Йорк. Там ведь и мирное соглашение подписывали?"

Марта усмехнулась: "Подписали, только все еще обсуждают дополнительные статьи. Но сегодня там англичан не будет, раз Франклин нам паспорта выдает".

Тедди поскакал на одной ноге. Когда они уже перешли Новый Мост, и свернули на рю Жакоб, сын спросил: "А что значит — поверенный в делах? Это Дэниел теперь так называется, он мне говорил, — объяснил мальчик.