Вельяминовы – Дорога на восток. Книга первая - Шульман Нелли - Страница 253

Старая кровать скрипела. Мэтью услышал задыхающийся голос сзади: "Когда придешь на свою смену, спускайся ко мне в подвал, я тебя в то крыло отведу".

— Как все просто, — усмехнулся про себя Мэтью. "Не зря я себе еще и немецкие бумаги купил — взяли в Арсенал, даже глазом не моргнув. Очень вовремя — потому что я видел, как туда братца моего привезли. Меня-то никто не заметил, а я все замечаю. И этот, — он нашел руку мужчины и крепко сжал ее, — достаточно было просто держать уши открытыми, и все. Слухи, — Мэтью улыбнулся, — оказались правильными".

— Я у тебя останусь, можно? — спросил он потом. "Уж больно спать хочется. Отсюда до работы ближе".

— Конечно, — мужчина ласково поцеловал его. Мэтью, свернувшись в клубочек, накрывшись грубым, шерстяным одеялом — помахал ему рукой.

Дверь тихо закрылась. Он, посмотрев на свои испачканные ладони, зевнул: "Перед сменой помоюсь. А там все легко будет — пристрелю этого щенка и поминай, как звали".

Мэтью закрыл глаза и увидел перед собой маленький, уединенный дом на поляне леса. Он так и заснул — слыша мольбы о помощи, представляя себе изуродованные, окровавленные лица женщин.

Джон легко взбежал на пролет выше. Взглянув вслед неприметному мужчине в одежде рабочего, он усмехнулся: "Тоже, наверняка, из Арсенала. Ничего, сейчас мы навестим мистера Мэтью".

Марта, что вовремя выскочила во двор, подождала, спрятавшись за трухлявым сараем, откуда доносился крик петуха. Поднявшись к Джону, женщина тихо спросила: "Он там один?"

— Думаю, да, — кивнул герцог и взял ее за руку. Марта чуть покачнулась, почувствовав его сильные пальцы. Джон, приблизил губы к ее уху: "Сейчас все это закончится, мы с Теодором привезем маленького домой, собирайтесь и поедем".

— В Англию? — ее губы улыбались.

— Это на Рождество, — смешливо ответил герцог. "Будет очень красиво — зимнее венчание. Мне надо замок в порядок привести, для медового месяца, и вообще — он поцеловал бронзовый висок, — получить отпуск. А сейчас я тебя и малыша кое-куда отвезу, на пару дней".

— К себе в каморку? — поинтересовалась Марта.

— Увидишь, — пообещал герцог. Порывшись в кармане холщовой куртки, он достал отмычку.

Замок мягко щелкнул. Они, неслышно ступая, вошли в комнату. Джон наложил засов на дверь и кивнул в сторону кровати.

Марта увидела золотистый, коротко стриженый затылок. Справившись с подступившей к горлу тошнотой, женщина вынула пистолет.

Мэтью, сквозь сон, почувствовал в комнате какое-то движение, и открыл глаза.

— Тихо, — велел знакомый, сухой голос. Он забился, ощутив, как твердые руки прижимают его к постели.

— Тихо, — повторил Джон, встряхнув его.

— Она, — подумал Мэтью. "Надо бежать, выпрыгнуть из окна…, У нее пистолет, отцовский, тот самый, из которого я мистера де Лу застрелил".

Марта уперла дуло оружия ему в лоб: "Вот мы и встретились, Мэтью. Я пришла отомстить за своего отца".

Мэтью почувствовал что-то теплое между ногами, в комнате резко запахло мочой. Он, плача, отведя взгляд от зеленых, холодных глаз женщины, провыл: "Ты не сможешь, …не сможешь меня убить, Марта".

Он, было, попытался вырваться, но Джон коротко проговорил: "Даже и не думайте. Я не люблю, когда меня обманывают, мистер Бенджамин-Вулф. Марта, — он посмотрел на женщину, — возьми подушку, так будет меньше шума".

— Я знаю. Так он застрелил моего отца, — спокойно сказала женщина. Мэтью, трясясь, всхлипывая, пробормотал: "Не убивайте, не убивайте меня!"

— Это не убийство, — поправила его Марта. "Это казнь".

Она прижала к виску мужчины подушку и выстрелила. Кровь хлынула на простыни, тело дернулось. Марта, спрятав пистолет, покачнулась. Она опустилась на заплеванный пол и заплакала — тихо, горестно, пряча лицо в руках.

Марта почувствовала его руки, — сильные, крепкие. Джон, прижав ее к себе, чуть покачивая, ласково сказал: "Все, все, любовь моя. Все это закончилось и больше никогда не вернется. Мы теперь будем вместе, — маленький, ты, и я. Не надо, не надо…"

Женщина тяжело вздохнула. Встряхнув головой, сбросив шапку, Марта распустила теплые, бронзовые косы. В свете восходящего солнца они играли золотыми искрами. Джон, поднявшись, потянув ее за руку, — подвел к окну каморки.

Они так и стояли, обнявшись, глядя на солнце, что всходило над крышами Парижа — яркое, спокойное солнце ранней осени.

Мальчик проснулся рано утром. Сладко зевая, потерев глаза, он оглядел незнакомую, уютную комнату.

— Не Арсенал, — понял Тедди. Там было интересно — пахло порохом, из больших, каменных зданий что-то шумело — даже по ночам. Няня ворчала, а мальчик спокойно задремывал — дядя Теодор приходил к нему вечером и пел что-то — на незнакомом языке, ласковое.

— Про котика, мама мне говорила, — Теодор повозился в кроватке и принюхался — пахло жасмином. "Мама тут! — обрадовался он. Вечером, когда они приехали сюда, он уже почти спал — и не успел все как следует осмотреть.

Окно было приоткрыто. Мальчик услышал, как где-то поблизости поют птицы. Журчал фонтан. Он, улыбаясь, сев, позвал: "Мама!"

— Тихо, старина, — мужчина, что спал на стоящем в гардеробной диване, поднял светловолосую голову. "Мама устала, не надо ее будить".

Он встал, и, присев на кровать к Тедди, устроил его у себя на коленях. Мальчик прижался к нему — пахло осенним лесом, — и посопел: "Гулять пойдем?"

— А как же, сыночек, — Джон поцеловал каштановые, теплые кудри. "Сейчас приведем себя в порядок, я тебе завтрак приготовлю, на лошади покатаю…"

— На большой лошади! — утвердительно сказал Тедди.

— Других тут нет, — рассмеялся Джон. "Дома у тебя пони, конечно, будет. Давай, — он поднял мальчика на руки. Тот, посмотрев на него лазоревыми, красивыми глазами, неуверенно проговорил: "Папа?"

— Именно так, — Джон потерся носом об его щеку: "Господи, я уже и забыл — какие они, маленькие". Теодор завертелся и серьезно попросил: "Ногами. Я же не малыш, папа".

— Ты уж мне разреши, старина, — улыбнулся Джон, — немножко тебя на руках подержать.

Он заглянул в соседнюю комнату — Марта спала, бронзовые косы рассыпались по кружевным подушкам и Джон вздохнул: "Бедная девочка. Она еще в седле носом клевала. Кто угодно вымотается от всего этого. Пусть отдыхает, мы с Тедди сами управимся".

— Сначала в умывальную, — сказал он ребенку, — а потом — все остальное. Тедди все-таки слез на паркет и зашагал рядом — держась мягкой, детской ручкой за пальцы Джона. Герцог тихо закрыл дверь спальни: "Булочки мы из Парижа привезли, а за молоком сейчас сходим. Тут ферма неподалеку есть".

Уже когда они вышли на каменную террасу, Тедди обернулся: "Это твой дом?"

Джон взглянул на изящные, спускающиеся в небольшой сад, лестницы, на колонны и кованый балкон второго этажа, и усмехнулся: "Друга, старина. А мы с тобой и мамой, — он пощекотал ребенка, — будем жить в замке, далеко отсюда".

— Вернее, Марта и Тедди будут жить, — поправил себя герцог, когда они уже шли к воротам. "Маленький Джон в Кембридже, я — то в Лондоне, то на континенте…, Нет, — он покачал головой, — не в замке. Слишком уж далеко. В Саутенде, там и Тедди будет хорошо, все-таки морской воздух. Сорок миль до Лондона, за день можно обернуться".

— Ну, — потянул его за руку мальчик, — пошли, папа, а то я голодный!

Он улыбнулся, и потрепал сына по голове: "Нам с тобой еще и обед надо будет приготовить, старина, здесь слуг нет. Сейчас в деревне рыбы купим, свежей, Сена рядом".

— Я тебе помогу, — важно сказал ребенок, идя рядом, и добавил: "Папа".

Констанца ворвалась в столовую, держа в руках газету. Девочка с порога крикнула: "Меня напечатали! Напечатали!"