Мисс Петтигрю живет одним днем - Ватсон Винифред - Страница 43

— Я не буду вмешиваться, — обещала мисс Лафосс. — Уверяю вас. Вы сможете вести дела, как считаете нужным. Конечно, у вас будут горничные. Я не решаюсь просить вас взять на себя такую обузу, но для меня это было бы чудесно. Я эгоистка, признаю. Я сама это отлично понимаю. Но с вами мой дом всегда будет чистым. Майкл всегда будет получать отличный завтрак и обед. Вы будете идеальной хозяйкой для моих вечеринок, а я смогу наслаждаться жизнью, как гость, и не беспокоиться об угощении и напитках. Очень прошу вас подумать над моим предложение. Вам не обязательно давать ответ сразу.

Мисс Петтигрю начала дрожать. Ей казалось, в ее мозгу вспыхнул ослепительный свет, сияние которого распространялось и распространялось по всему миру. Ее страх навсегда уйдет в прошлое. Вести дом почти самостоятельно. Как она мечтала об этом. Она будет закупать продукты, составлять меню, следить за бельем и уборкой, как любая другая хозяйка. В ее жизни больше не будет этих ужасных детей и их безжалостных матерей. Она сама будет решать, какие цветы будут стоять в комнатах. Она снова сможет попробовать силы в кулинарии. С тех самых пор, когда она была девушкой, и до сорока лет ей не доводилось приготовить что-либо на свой вкус. Призрак одиночества будет изгнан. На земле воцарится рай. Она обретет мир и покой.

Вдруг ее плечи задрожали, она опустила голову и тихо заплакала. Мисс Лафосс поспешно обняла ее.

— О, Гвиневра! — сказала мисс Лафосс.

— Вы прекрасно знаете, — прошептала мисс Петтигрю, — что сами делаете мне одолжение. Я очень плохая гувернантка. Совсем никудышная. Я ненавижу эту работу. Ненавижу всей душой. Я всю жизнь несла этот тяжкий крест. Я совершенно не справляюсь с детьми. С каждым годом я боюсь их все больше и больше. На самом деле, на моем последнем месте я работала няней. И я старею, скоро я не смогла бы найти даже самого дешевого места. Передо мной лежала прямая дорога в работный дом, а вы предлагаете мне жить с вами. Я не могу не благодарить вас. Только не знаю, как. Я не нахожу слов. Но я буду лелеять ваш дом от подвала до чердака, и вы никогда не пожалеете об этом.

— Но, Гвиневра, вы не должны работать слишком тяжело, — предупредила мисс Лафосс.

— Я настаиваю, — лучезарно улыбнулась мисс Петтигрю.

— Я не могу допустить, чтобы вы изнуряли себя.

— Эта работа будет мне в радость.

— Тогда я попрошу вас не радовать себя слишком много.

— Я должна делать все правильно или не делать вообще.

— Вы можете давать распоряжения горничным.

— А если они поставят синие цветы в комнате с зелеными обоями? Или разобьют лучшую вазу, или постелят влажные простыни? Ну, нет!

— Вы можете контролировать их, и уволить, если они будут работать плохо.

— Я прослежу, чтобы они все делали правильно.

— Но вы не должны пытаться быть везде одновременно, я не могу этого допустить.

— Я, — с негодованием спросила мисс Петтигрю, — или вы будете вести хозяйство в этом доме?

— Вы, — покорно согласилась мисс Лафосс.

— Спасибо.

— Не за что.

Вопрос был решен. Вдруг лицо мисс Петтигрю омрачилось, она опасливо посмотрела на мисс Лафосс.

— А что думает Майкл? — испуганно спросила мисс Петтигрю.

— Это была его идея, — успокоила ее мисс Лафосс. — Он говорит, что вы его талисман, и он не хочет терять вас. Он говорит, что даже если женится на мне, ему все равно нужен удобный дом, а я никудышная экономка.

— Вы оба хороши! — сказала мисс Петтигрю, сияя от счастья. — Он мне льстит. Я буду новичком на этом поприще, но я вложу в ваш дом и душу и сердце. Я научусь. Вам не нужно опасаться. Я избавилась от сомнений. Теперь я другая женщина.

Внезапно она наклонилась к мисс Лафосс и, задыхаясь, спросила:

— Я вам нравлюсь?

— Мне? — повторила удивленная мисс Лафосс. — Конечно, вы мне нравитесь.

— Я имею в виду, на самом деле и по-настоящему. Не просто из вежливости, хотя, наверное, я вам немного помогла. Но я вам действительно нравлюсь, как вы мне?

— Я в этом уверена, — мягко сказала мисс Лафосс. — Вы мне нравитесь больше, чем любая другая женщина, которую я знала в своей жизни.

— А как вы думаете, я могу понравиться мужчине?

— Если бы я была в вашем возрасте, — скромно призналась мисс Лафосс, — или вы в моем, я рухнула бы перед вам, как тонна кирпича. Кстати, это Джо звонил только что. Он приедет за вами завтра.

Мисс Петтигрю встала. Ее плечи развернулись. Глаза просияли.

— Кажется, — сказала она. — У меня наконец-то появился кавалер.

Комментарии

1

Авалон — мифический остров в дошедших до нас французских и английских обработках кельтских легенд. На Авалоне был перезахоронен легендарный король Артур; в других вариантах легенды: Авалон — место пребывания Феи Морганы. На Авалоне воспитывалась фея Мелюзина.

Как классический элемент Артуровского цикла, Авалон впервые появляется у Гальфрида Монмутского в «Деяниях королей Британии». Согласно хронике Гальфрида, на этом острове был выкован меч Артура, а затем сам король был увезен туда для исцеления после своей последней битвы. Дальнейшее развитие образ Авалона получает в «Житии Мерлина» того же Гальфрида, где практически уподобляется по своему описанию античным «островам блаженных». В этом ключе образ был заимствован более поздней литературной традицией, напр. Альфредом Теннисоном («Королевские идиллии»).

Согласно современному толкованию, миф об Авалоне — отголосок дохристианских сказаний о «стране блаженства», ассоциировавшейся с полуостровом Авалон в Уэльсе, — священном для кельтов.

Любители кельтской старины пытались отыскать ворота в мифический Авалон в разных уголках древней Британии и Ирландии, в частности, на Гластонберийском холме, где в конце XII века была обнаружена некая могила с надписью: «Здесь покоится прославленный король Артур вместе с Гвиневерой, его второй женой, на острове Авалоне».

2

«Белый корабль» — корабль, потерпевший крушение 25 ноября 1120 г. в проливе Ла-Манш у берегов Нормандии, в котором погибло большое число англо-нормандских аристократов, включая наследника английского престола Вильгельма Аделина. Его смерть повлекла за собой феодальную анархию в Англии в конце 1130—1140-х гг.

«Белый корабль» был построен в Нормандии Томасом Фиц-Стефаном, чей отец служил капитаном во флоте Вильгельма Завоевателя во время завоевания Англии. Он считался одним из лучших нормандских кораблей, построенным по последнему слову техники. В конце 1120 г., после завершения подавления восстания баронов Нормандии и отражения вторжения Людовика VI, английский король Генрих I Боклерк решил вернуться в Англию. Для переправы через Ла-Манш ему был предложен «Белый корабль». Однако король, уже договорившийся об использовании другого судна, передал «Белый корабль» своему сыну Вильгельму. Вместе с последним на нем должна была вернуться в Англию большая группа придворных и англо-нормандских аристократов.

В момент отплытия корабля на нем находилось около трехсот человек, включая 140 рыцарей и 18 знатных дам. Помимо принца Вильгельма в их числе были незаконнорожденные дети Генриха I Ричард и Матильда, графиня Першская, Ричард д'Авранш, граф Честер, и его жена Люсия-Маго Блуаская, сенешаль Гийом де Пиру и еще несколько крупных англо-нормандских баронов. Среди пассажиров должен был быть и Стефан Блуаский, племянник короля Генриха I, но незадолго до отплытия он сошел на берег, по свидетельству Ордерика Виталия, из-за заболевания дизентерией. Отправление «Белого корабля» сопровождалось празднеством и распитием вина, в большом количестве доставленного на борт по приказу принца Вильгельма, в результате чего пассажиры и команда к отплытию уже находились в состоянии сильного алкогольного опьянения.

Отход корабля задержался до позднего вечера 25 ноября 1120 г., когда остальные суда английского короля уже находились в Ла-Манше. Вильгельм приказал матросам ускорить греблю, чтобы наверстать упущенное время и догнать королевский флот. Но при выходе из эстуария Сены, неподалеку от Барфлера, «Белый корабль» в темноте наткнулся на полускрытую в воде скалу и быстро пошел ко дну. Вильгельму, по легенде, удалось воспользоваться спасательной лодкой, но при попытке спасти свою сестру Матильду Першскую и других придворных он также разбил лодку и утонул. В катастрофе погибли все находящиеся на борту «Белого корабля». Согласно легенде, выжил лишь один человек — мясник из Руана по имени Берольд, который и рассказал историю гибели судна.