Люди сорок девятого (СИ) - Минаева Мария Сергеевна - Страница 83

* * *

Миссис Черрингтон с расширенными зрачками, зажимая левой рукой рот, а правой придерживая ребенка, быстрыми нетвердыми шагами пересекла улицу, переступая через неподвижные, забрызганные кровью и припорошенные снегом тела, на которые старалась не смотреть. "Ты должна выжить..." - повторяла она про себя снова и снова. - "Ты должна быть сильной". Захлопнув за собой дверь дома, миссис Черрингтон заложила ее тяжелым засовом и лишь тогда устало привалилась к стене, тяжело дыша.

- Вот и все... - прошептала она, беря ребенка со стула, на который положила минуту назад, чтобы освободить руки, и откинула шкуру с его лица. - Мы дома.

Он потянул к ней пальчики, чуть слышно что-то лепеча. Шаги миссис Черрингтон разбудили эхо в странно притихшем доме. Когда она открыла дверь своей комнаты, ей навстречу поднялась из кресла Жаклин.

- Обед готов, - сказала она. - Я накормила и уложила поспать днем Мари и Люсьена... Что это у тебя?

Миссис Черрингтон передала ей ребенка, и та, подхватив его, мгновенно присела на кровать, открыла сундук со старыми вещами и ловко перепеленала. "Господи, - подумала миссис Черрингтон, - ей всего десять, а она совсем взрослая и берет на себя слишком большую ответственность... Мне было шестнадцать, когда..." Она отмахнулась от этих мыслей.

- Мальчик, - сказала Жаклин, снова беря ребенка на руки и щекоча ему щеку, отчего тот засмеялся. - Как его зовут?

- Морган, - сказала миссис Черрингтон первое, что пришло ей в голову. - Я нашла его в церкви, на скамейке, и у него, наверное, уже есть имя, но пока мы будем звать его Морган.

"Морган Джуннайт... - подумала она. - По крайней мере, он один был рядом, когда мне нужна была помощь".

- Я отнесу его на кухню и покормлю, - сказала Жаклин. - Я помогала миссис Нейсмитт ухаживать за ребенком. У нас осталось молоко, а соску я из бутылки сделаю, я умею...

- Иди, иди, - разрешила миссис Черрингтон, а когда дочь ушла, в изнеможении опустилась на кровать.

Что-то блестящее привлекло ее внимание, и она, нагнувшись, подняла с пола маленький золотой медальон, вероятно выпавший из шкуры, когда Жаклин разворачивала ее. Сверкающая тонкая цепочка, покрытая кое-где коркой запекшейся крови, обвилась вокруг пальцев миссис Черрингтон, и она открыла его. Внутри было два портрета на эмали. С одного на женщину глядело лицо красивой юной девушки с беспечными глазами человека, не знавшего еще серьезных жизненных невзгод. Это была миссис Джоунз, миссис Черрингтон узнала ее, несмотря на то, что видела всего несколько раз в церкви, и подивилась тому, что время сделало с этой молодой леди. Со второй эмали глядел столь же юный и симпатичный молодой человек. Светлые волосы, чуть зеленоватые глаза... Кто они, кем были друг для друга?.. Миссис Черрингтон вгляделась. Что-то в изгибе губ юноши отдаленно напоминало... Линдейла. Нет, миссис Черрингтон мгновенно отбросила эту мысль, как абсолютно невозможную. Конечно, ей показалось - и только... И все же, это никак не мог быть мистер Джоунз, и явно не брат... "Милой Бэкки на память о нашем пикнике", - гласила надпись. Миссис Черрингтон глубоко вздохнула. Хотелось бы знать, что за романтическую историю, приключившуюся когда-то с этими людьми, хранит вот уже много лет золотой медальон и почему миссис Джоунз, как вспоминалось теперь, никогда с ним не расставалась...

Плач ребенка, донесшийся из кухни, вернул женщину к действительности. "Это ее ребенок... - догадалась миссис Черрингтон. - Миссис Джоунз и ее муж так и не добрались до Денвера... Кто-то нашел их ребенка и забрал с собой... Они еще не крестили его, это я знаю точно. Не могли согласиться насчет имени. Мистер Джоунз хотел, чтобы сына звали Александер, а она... Кажется, Джонатан. Да, точно, Джонатан. Что ж, пусть так и будет. Джонатан Александер Морган".

"Мир не без добрых людей, - мелькнула быстрая мысль. - Но все же, кого больше на этой земле: тех, кто склоняется к добру или ко злу?.."

У нее не было ответа на этот вопрос.

* * *

Вскоре все было кончено: лишенные руководства, наемники Рика сопротивлялись недолго. Большинство было убито во время панического бегства, а те, кто сумел добраться до лошадей, рванули прочь из города в различных направлениях. Джон Линдейл устало вытер взмокший лоб рукавом, все еще сжимая в руке опустевший револьвер, и повернулся, чтобы идти обратно в салун, как вдруг на улице показались новые люди. Это были жители Сван-вэлли: по одному и по двое, маленькими группками; верхом и пешком или в телегах, груженных скарбом, добирались они до Иглз-Неста, измученные и упавшие духом, что явственно было написано на их лицах. Многие оглядывались назад, будто опасаясь чего-то, идущего за ними попятам, и двигались очень быстро. Поглядев туда, откуда тянулась эта процессия, Линдейл увидел темные точки, быстро скользящие по снежной белизне. Преподобный Блейк вышел на порог своей церкви - его лицо осунулось, он постарел на несколько лет.

- Что случилось? - устало спросил Джозеф, не обращаясь ни к кому конкретно. Ответа не последовало. Он повторил свой вопрос, и какой-то поселенец с густой черной бородой поднял голову.

- Нас уничтожили, - раздраженно бросил он, и стегнув лошадей, промчался мимо в облаке снега. Следовавший за ним человек натянул поводья и притормозил, создав за собой затор. Люди, несколько лет бывшие его соседями, осыпали беднягу отборной бранью.

- Извините, святой отец, - кричал мужчина, перекрикивая гул недовольной толпы, в глазах его стояли слезы. - Но это черт знает что!

Его жена пыталась успокоить напуганных плачущих детей и убеждала их не вставать, не высовываться из-за борта повозки.

- Что произошло? - спросил снова отец Блейк.

- Времени мало, они идут за нами, наступают на пятки, - скваттер махнул кнутом куда-то назад.

- Кто они? - поинтересовался Джозеф, уже зная ответ, ибо он догадался, кто стал хозяином города.

- Наемники Макклахана! Они напали внезапно. Торнтон, Вэйнер... Они и еще пятеро пытались им противостоять. Они... их уничтожили, святой отец, смели с лица земли!

Он умолк, его глаза беспокойно двигались, будто он все еще был там, все еще видел...

- Я не хочу так... Не могу! - сказал скваттер, наконец. - У меня семья, дети... Это место не стоит, чтобы из-за него умирать, даже климат намного хуже Калифорнии...

- Вы туда? - спросил отец Блейк, не осмеливаясь смотреть им в глаза. Мужчина кивнул.

- Ты подлый предатель, Винс! - раздался крик откуда-то сзади. - Мы же договорились, если здесь не выйдет, остаться вместе!

- Да пошел ты! - огрызнулся Винс, и лицо его исказилось. - Я знаю, почему это случилось. Мы прокляты! Все мы, вот почему!

- Заткнись, Винс! - лица его бывших соседей были бледны от страха и перекошены злобой.

- Нет, я скажу! - выкрикнул Винс. - Мы виновны в убийстве, все мы. И в равнодушии тоже, но что это в сравнении с убийством.

- Кончай, Винс! - раздался крик из толпы, но это только подстегнуло говорившего.

- Мы виновны в убийстве Нэйтона Гринуотера, которого бросили без пищи, воды и оружия в пустыне, виновны не меньше, чем Давид в убийстве Урия хеттеянина. А может, и еще кое в чем... Черт! Зря я Мертона не слушал, когда он предупреждал...

Он помотал головой и, хлестнув лошадей, помчался дальше по улице. Ошеломленный отец Блейк стоял в дверях своей церкви, уронив четки в снег; то, что он видел, то, что узнал, испугало и поразило его до глубины души...

Люди с "Ленивой М" во главе с Миллером ворвались на улицу, их крик, свист и улюлюканье слились в один общий гул. Теперь Джонатан Линдейл, благоразумно отступивший на тротуар, понял, какой приказ, полученный заранее, они помчались исполнять по знаку Макклахана, без сомнения, возле поселка к ним присоединились заранее оставленные там и ожидающие атаки наемники.