Люди сорок девятого (СИ) - Минаева Мария Сергеевна - Страница 33

* * *

Мистер Черрингтон сидел за своим рабочим столом и заполнял бухгалтерскую книгу мелким убористым почерком, когда тихо открылась хорошо смазанная дверь и, шурша юбками, вошла его жена.

- Идем обедать, - ласково сказала она, мягко отодвигая от него толстый амбарный том и вынимая из рук перо. Муж улыбнулся и, поднявшись, коснулся губами ее волос. Ветер донес эхо двух отдаленных хлопков.

- Что это? - миссис Черрингтон сжалась, зрачки ее расширились от ужаса. - Выстрелы? Опять?..

- Нет, дорогая, конечно, нет... - муж взял ее руки в свои. - На Рождество готовят какие-то особенные фейерверки, а сейчас, наверное, проверяют петарды... До праздника совсем немного времени осталось.

- Как я испугалась, - прошептала миссис Черрингтон. - Наверное, я никогда не перестану боятся.

- Все в порядке, - негромко сказал Роланд Черрингтон. - Пойдем обедать.

Он обнял ее за плечи, и они спустились в столовую. В тот момент, когда супруги переступили порог, глухо прокуковала кукушка, извещая всех о наступлении двух часов дня. Обед был на столе, и дети, свободные от школьных занятий по поводу субботы, сидели на своих местах, ерзая от нетерпения, однако зоркий взгляд матери сразу заметил пустое место.

- Где Люсьен? - спросила миссис Черрингтон, раскладывая по тарелкам тыквенную кашу. Во время каникул или выходных, когда у сына появлялось много свободного времени для авантюр, она всегда нервничала.

- Он играет на улице, - сказала Мари. - Можно мне персик?

- Да, да... - рассеянно пробормотала миссис Черрингтон. Смутная тревога стала понемногу заполнять душу, пока она смотрела, как ее младшая дочь с наслаждением выуживает из банки законсервированный фрукт, а старшая наливает себе молоко. Жаклин уже считала себя самостоятельной, и ей нравился сын Марсвелов, который был года на три старше и собирался бросить школу на следующий год, чтобы помогать в лавке отцу.

- Люсьен опять ушел без спроса, - сказала Жаклин. Люсьен был младше на три года, но немного выше и любил ее задирать, поэтому она не могла упустить такую возможность пожаловаться на брата, однако мать почему-то не рассердилась, только морщина прорезала ее лоб. Снова послышались хлопки, и миссис Черрингтон вздрогнула.

- Пойду, позову его, - сказала она и, положив ложку, которой раскладывала кашу, нервно вытерла руки о фартук, поворачиваясь к дверям.

- Сиди, я схожу, - предложил мистер Черрингтон. Он открыл дверь и, выйдя в прихожую, снял со стены шубу. Миссис Черрингтон села и машинально отломила кусок булки.

Грохот раздался снова, на этот раз ближе, и женщина вдруг выронила хлеб. Согнувшись, она закрыла руками уши, шепча срывающимся голосом:

- Это не петарды... Это... выстрелы... Выстрелы...

* * *

Морган сбежал по ступеням и, торопливо оглядевшись, заменил использованный барабан. В его голове не укладывалась сама мысль о том, что можно было так ужасно ошибиться. Он нагнулся, зачерпнул пригоршню снега и приложил к распухшему носу, пульсирующему тупой болью. Кровь практически перестала идти, но дышать все равно было сложно. Ветер стих, снег падал в тишине слипшимися редкими хлопьями, обнимая город, будто крыльями ангелов... Скоро Рождество... Нормальные люди уже готовят подарки родным, достают елочные украшения с чердаков или мастерят их из блестящей бумаги вместе с детьми в уютной гостиной с ходиками на стене, перед потрескивающим приятным березовым теплом камином... Красивый немецкий обычай - наряжать елку всей семьей, миссис Черрингтон, наверное, тоже будет...

А он, Морган Джуннайт, бредет, съежившись от холода, по щиколотку утопая в снегу, с револьвером в руке и размазанным по лицу носом, и за спиной у него опять кровь... "Неважно." Парень сам не заметил, как использовал недавно слышанное от Линдейла слово. Заскрипел снег, сопротивляясь чьим-то шагам, утрамбовывающим его воздушный покров, укутавший усталую землю, и Морган вскинул револьвер - инстинкт, который будет с ним, пока не кончится жизнь -, но сразу же опустил, разглядев за снежной пеленой Уилберна и сопровождавших его людей, некоторые из которых носили дорогие меховые куртки, мало стеснявшие движения, при виде которых Моргана начала душить зависть.

- Мы проходили мимо салуна и услышали выстрелы. Бен Бристон и Джим Хорриган говорят, ты убил парней с "Ленивой М"? - Уилберн ткнул пальцем в двух парней позади. - Поздравляю.

Среди сопровождавших хозяина Сван-вэлли Морган увидел и Мортимера. Приветливо махнув знакомому рукой, стрелок сплюнул в сторону Уилберна, целясь в его начищенный до тошнотворного блеска сапог, и пошел дальше. Джуннайт не был настроен разговаривать, к тому же его раздражал снег, закрывавший обзор и вызывавший смутную тревогу, мечущуюся в голове, будто испуганный зверь: в городе, скорее всего, есть еще наемники с "Ленивой М", и они, наверняка, уже ищут его. Через несколько шагов его нагнал Уилберн.

- А что теперь? - спросил он с приторно-сладкой улыбкой. - Здесь Сид Рэйми, Нед Бентлайн... Им не понравится то, как ты обошелся с их дружками.

Страшный грохот, больно ударивший в барабанные перепонки и отозвавшийся звоном в голове, перекрыл слова Уилберна, и Бен рухнул в снег.

- Берегись! - заорал Морган, бросаясь в сторону; Уилберн, издав нечленораздельный писк, упал на живот и залез под тротуар с такой прытью, которой стрелок не ожидал. Что случилось с остальными Джуннайт не видел. Он ткнулся лицом в холодную перину, а в следующую минуту перекатился на спину, стреляя не глядя, просто подняв руку с револьвером, а потом снова откатился. Морган догадался, что они наткнулись на тех, кого он опасался, но чье появление все же прозевал, отвлеченный глупой болтовней Уилберна. Чертыхаясь, Джуннайт заполз в неглубокую выбоину у дороги, которая могла, правда, с чудовищной натяжкой, сойти за окоп и поспешно нагреб небольшой снежный бруствер. Все же это было хоть какое-то укрытие.

- Проклятый идиот... Идиот... - повторял он снова и снова сквозь плотно сжатые от ярости зубы, вытряхивая пустой барабан и вставляя на его место новый. - Всех нас подставил...

Наемники с "Ленивой М" покупали табак в лавке Юджина Марсвела, когда услышали выстрелы и поспешили к заведению Линдейла, зная, что там были их друзья, которых послали заказать для всех выпивку и к которым они должны были вскоре присоединиться. Ворвавшись в салун, ковбои обнаружили там два трупа, которые тащили к дверям добровольцы, и бармена, сметающего кровавые опилки с пола. Не сговариваясь, парни с "Ленивой М" вышли на улицу и отправились на поиски людей из Сван-вэлли, каких, им было все равно, испытывая острую потребность отомстить. Они открыли огонь, как только увидели лица не из своего лагеря. Падая в снег, Морган успел заметить пятерых; у одного был шарпс.

Снег сверкал под редкими лучами солнца, пробившими блокаду туч; резкий запах пота мешался с запахом снега и металлическим привкусом крови. Застигнутые было врасплох, но пришедшие в себя люди Уилберна спешно подыскивали укрытие, нападающие тоже рассеялись, занимая более безопасные позиции. Лежа неподвижно, Морган аккуратно стер налипшие на ресницы холодные хлопья и внезапно увидел Линдейла, подпиравшего спиной столбик веранды на другой стороне улицы, с сигарой в зубах, револьвером, спрятанным за спиной; на его лице было холодное любопытство и ничего более. "Надо убираться отсюда", - решение пришло внезапно, как тогда, при Бул-Ране. "Это не моя война". Он слушал грохот перестрелки, то затихавший, то опять набиравший силу, вдавив свое начавшее коченеть тело в ледяную выбоину. Морган не хотел лишний раз рисковать, высовывая голову, просто лежал, слушая свист пуль, и ждал подходящего момента. Он не видел, как укрывшийся за обледенелой бочкой под водостоком Мортимер, сжимая в обеих руках револьверы, задыхался, зажмурившись, чтобы сдержать слезы. Нанимаясь к поселенцам, он думал, что будет всего лишь отваживать воров от чужого стада - работа, к которой он привык с детства, да передавать кое-какую информацию брату, но никак не ожидал такого. Около него лежал Бен, задумчиво разглядывавший небо неподвижными зрачками, а еще, до того как спрятаться, он видел славного веселого парня с добрыми глазами, с которым Райли часто играл в покер. Мортимер всегда знал, что он работает на "Ленивой М", но только увидев беспощадную ярость в глазах знакомого, начал понимать, как далеко все зашло. Его нервы были натянуты до предела, и, когда пуля звонко стукнулась об обледеневший край бочки, он, не видя ничего перед собой, выскочил из своего укрытия, стреляя из обоих револьверов. Мортимер не чувствовал пуль, попавших в него, просто услышал оглушительный грохот со всех сторон и упал, поскользнувшись. Его револьверы выстрелили в воздух; барабаны вращались, но пуль больше не было. Выше по улице, в своем маленьком окопе, Морган услышал стрельбу, будто сосредоточенную на одной цели в стороне. Это был его шанс. Морган резко вскочил, перепрыгнув через свой сугроб, у его виска свистнула одиночная пуля, и Джуннайт выстрелил в ответ, подхватывая свою шляпу налету и надевая ее. Стрелявший чертыхнулся, свалившись на одно колено на лед, и красные пятна вмерзли в землю, там где оно опустилось. Морган быстро огляделся: подстреленный им человек, подтаскивая раненую ногу, заполз за изгородь, ему явно стало не до драки; еще один человек с "Ленивой М" лежал неподалеку в снегу, зажимая полой куртки смертельную рану в животе, и кровь, стекая в снег, мгновенно застывала алой слюдой и белоснежные хлопья из ангельских крыльев, обнявших город, таяли на дрожащих губах, хватающих воздух.