Капитан Трафальгар (сборник) - Лори Андре - Страница 132

— Вы затрагиваете как раз именно то единственное препятствие, которое грозило окончательно остановить нашу Суданскую экспедицию, — именно, недостаток в топливе. Чтобы объяснить вам, каким образом мне удалось обойти это затруднение, будет достаточно показать тот аппарат, который является главным двигателем и созидателем всего моего предприятия.

Все маленькое общество вышло по коридору на широкую круговую дорогу, пролегавшую под открытым небом между строениями и наружной стеной, служившей оградой.

На этой широкой дороге, подвергавшейся в продолжение доброй половины суток палящему влиянию раскаленных лучей тропического солнца, помещалось несколько дюжин громадных медных рефлекторов в виде усеченных конусов. Каждый из этих аппаратов имел большой котел из закаленного стекла и паровую машину, которая, как это было видно по ее движению, легко могла передавать это движение приводным ремнем, расположенным под навесом.

— Это инсолятор, — сказал Норбер Моони, — в том самом виде, в каком он был создан, сооружен и усовершенствован своим гениальным изобретателем господином Мушо, профессором физики при лицее в Туре, предназначенный им для восприятия солнечной теплоты и применения ее для промышленных целей. Сам изобретатель имел, кажется, в виду прежде всего применение своих аппаратов при постройке транссахарской железной дороги. Как вы изволили уже видеть, благодаря содействию этих самых инсоляторов мы имели возможность пробуравить тот глубокий колодец и, как вы сейчас будете иметь случай убедиться, — там, внизу, у подножия горы, этот аппарат раскаляет добела пояс плавильной печи, в которой производится весьма значительное количество стекла.

— Как? Неужели эта медная воронка способна выделять такое количество тепла, какое требуется для превращения песка в стекло? — воскликнул восхищенно доктор Бриэ.

— Вы сами сейчас лично убедитесь в этом, — сказал Норбер Моони, — а пока я полагаю, что будет достаточно, если я скажу вам, что здесь, под жгучим небом Судана, у нас получается в этих аккумуляторах в среднем до тридцати восьми калорий в минуту на каждый квадратный метр подверженной влиянию солнца поверхности, а площадь каждого из моих аппаратов равняется десяти квадратным метрам, всего же их у меня две тысячи. Иначе говоря, я могу даром получить и использовать до семисот шестидесяти калорий в минуту или до сорока пяти миллионов шестисот тысяч в час, или же до четырехсот пятидесяти шести миллионов калорий в течение десятичасового рабочего дня. Вот как велико количество тепла, выделяемого для нас солнцем, но которому человечество дает пропадать даром, не утилизируя его ни на какие свои нужды. Мы здесь не имеем другого средства нагревания или отопления. Сегодня утром вы изволили кушать за завтраком котлеты, изжаренные посредством инсолятора, а вечером мы вас угостим супом и жарким, изготовленным тем же способом. Та наливка, которую вы вольете в свой послеобеденный кофе, изжаренный все тем же самым способом, настояна на водке, дистиллированной тоже инсолятором.

— Но в таком случае вы вынуждены стряпать и готовить только днем? — заметила смеясь Гертруда.

— Да, если бы мы имели непростительную глупость давать испаряться этому теплу, добытому нами в течение дня, но отнюдь не тогда, когда мы позаботились сохранить это тепло, задержав его посредством какого-нибудь тела, служащего плохим проводником, вроде теплого шерстяного одеяла или простого глиняного горшка, как это делает мой Виржиль, могу вас в том уверить!

— Это просто поразительно! — воскликнул господин Керсэн. — Вот, в самом деле, аппарат, который предназначен оказывать в Африке самые необходимые услуги!

— Да, совершенно, верно, такого рода услуги, которые мы теперь еще даже не в состоянии вполне оценить, — сказал Норбер Моони. — Подумайте только о том, что эта сила даровая и беспредельная!… Одним простым действием солнца мы имеем теперь возможность рыть артезианские колодцы посреди самой безводной голой пустыни, добывать воду с какой угодно глубины, вызывать ее на поверхность… Можно провести железные дороги из конца в конец Сахары, построить фабрики, заводы, заставлять их работать, отапливать паровые суда, не заботясь о топливе. Эта забота всецело ложится на солнце… стоит только установить эту медную коническую воронку, — и все остальное делается уже само собою. И вместе с тем нет ничего легче, как дать этим инсоляторам нужное направление и уклон. Вот этот рычаг, который вы видите, без труда заставляет рефлектор двигаться вправо и влево в горизонтальной плоскости, а эти железные подъемцы позволяют вращать их и подымать, и спускать выше и ниже. Семилетний ребенок, дикий полинезиец, мало того, даже обезьяна легко научится столь простому и несложному маневру!…

С круговой дороги маленькое общество вернулось к главным входным воротам, где их ожидали уже оседланные лошади, чтобы спуститься к подножию горы Тэбали. Это было делом какого-нибудь получаса. Легким галопом проехала кавалькада мимо лагеря землекопов, состоящего из землянок, хижин и пестрых холщовых палаток и навесов, и вскоре остановилась у плавильных печей, о которых уже упоминал Норбер Моони.

— Таких точно плавильных печей мы имеем сто двадцать в данный момент; они опоясывают основание нашего пика или, если хотите, подножие горы Тэбали целым поясом стеклянных заводов. Вот вы теперь сами видите получающееся стекло; оно, конечно, грубое и не совсем прозрачное, но вполне соответствует своему назначению, которое заключается в том, чтобы изолировать магнитную скалу, из которой состоит пик Тэбали. И это изолирование совершится посредством слоя такого стекла толщиною приблизительно от семидесяти до восьмидесяти сантиметров.

— Но каким образом вам удастся получить этот слой? — спросил доктор Бриэ.

— Да очень просто! Спуская горячую стеклянную массу под основание пика Тэбали. В песке, как в главном веществе для изготовления стекла, мы не имеем здесь недостатка, а солнце дает мне возможность поддерживать деятельность ста двадцати плавильных печей в течение от двенадцати до пятнадцати часов в сутки. Каждая из этих плавильных печей дает нам в среднем до двухсот кубических метров стекла в день, и стекло это стекает под гору по мере того, как оно выходит из плавильных тигелей, и там уже разливается. Горизонтальный тоннель, прорытый вплоть до центра основания пиритной скалы, упирающийся в тот глубокий колодец, который мы с вами уже видели, позволяет нам двигать сливание стеклянной массы от этого центра к окружности скалы… В тот день, когда стеклянная масса достигнет окружности скалы, мы будем знать, что гора наша окончательно изолирована от своей природной песчаной подошвы.

— Ну, а сколько времени потребуется вам на это? — осведомилась Гертруда.

— Да еще месяцев пять-шесть упорной работы, не меньше!

— Это, однако, довольно долгий срок!

— Да, действительно, особенно для господ комиссаров контрольного комитета «Selene Company», — улыбаясь сказал Норбер Моони, бросив лукавый взгляд в сторону сэра Буцефала. — Но тем хуже для них! — весело продолжал он, — я не хочу ничего предоставлять случайности и, как вы, вероятно, поверите мне, не соглашусь скомпрометировать успех моего дела излишней, непростительной в такого рода вещах поспешностью, в угоду этим господам.

— Ах, кстати, где же остальные три комиссара? — осведомился доктор Бриэ. — Мы их еще не видели сегодня.

— Они там, наверху, на горе, в специально отведенном для них помещении.

— Там они проводят все свое время, играя в карты, кура трубки и потягивая отвратительное английское пиво, которое им доставляют в громадном количестве из Бербера. Я их теперь почти не вижу и терплю их вмешательство только в случае безусловной необходимости: например, когда требуется подписать какое-нибудь условие, контракт или выдать ордер для уплаты.

Но при этом молодом ученый умалчивал о том, что эти господа — Вагнер, Грифинс и Фогель, всеми средствами старались воспрепятствовать осуществлению его предприятия; что их враждебность была уже теперь вполне и несомненно доказана целым рядом самых низких и гнусных поступков; что в силу всего этого пришлось смотреть на них, как на врагов, и строго воспретить им доступ к работам, вход в обсерваторию и даже в магазины экспедиции. И вот уже около трех месяцев, как эти господа, так сказать, содержались в карантине, в той части левого флигеля главных строений, который был отведен под их квартиры. Кроме того, для большей безопасности они были надлежащим образом предупреждены, что в случае новых изменнических и предательских действий с их стороны, им без особой церемонии всадят каждому по три пули в голову.