Ограниченный контингент - Громов Борис Всеволодович - Страница 51

На мой взгляд, трагедия революционного правительства в том, что примерно такого же мнения, проявлявшегося в зависимости от того, как шла война, придерживалось и большинство офицеров афганской армии. Разница заключалась лишь в том, что афганским военным нужно было думать о карьере, а чиновникам — держаться за свои кресла.

С одной стороны, им было необходимо присутствие и участие советских солдат и специалистов в решении внутренних проблем Афганистана. С другой стороны, они осознавали, что участвуют не просто в локальном военном конфликте, а ведут гражданскую войну в родной стране. Рано или поздно, но их участие в войне против собственного народа станет предметом широкой огласки. Это, по-моему, больше всего страшило правительство Наджибуллы. На словах они благодарили нас за интернациональную помощь. Но вместе с тем люди Наджибуллы понимали, что наши войска не могут находиться в Афганистане вечно. Очень скоро придет время, когда революционные лидеры останутся один на один со своими проблемами. Один на один с оппозицией.

Только этим я могу объяснить многочисленные факты измены и предательства со стороны афганских военных, с которыми нам приходилось сталкиваться буквально на каждом шагу. Очень часто, например, речь заходила о том, что афганская армия собственными силами должна нанести удар по душманам. На словах офицеры правительственных войск выражали полнейшую готовность выполнить ту или иную задачу. На деле же они поступали наоборот. Проводимые нами проверки давали самые неожиданные результаты. Поднимаясь в воздух для бомбометания, афганские летчики приближались к району, где находилась банда, делали некоторые маневры, в том числе и боевые, а бомбили совершенно другие участки. Множество подобных случаев нами было проверено и задокументировано.

Низкий моральный дух и слабая профессиональная подготовка являлись отличительными чертами вооруженных сил Афганистана.

Афганские бригады, полки и дивизии, конечно, существовали. Военно-воздушные силы МО ДРА имели даже самолеты, естественно, советского производства. На военных аэродромах стояли неплохие для того времени машины — МиГ-21, бомбардировщики Ил-28. Несмотря на возраст — с Ил-28 была сброшена первая советская атомная бомба — и появление новых типов самолетов, эти машины и на сегодняшний день считаются одними из лучших. Они имеют прекрасные летные характеристики — скоростные, маневренные. Однако самостоятельно решить стоявшие перед ней задачи афганская армия была не способна. Мы не заблуждались на этот счет, хотя и не говорили об этом открыто.

Вывод Ограниченного контингента явился, по сути, началом окончательного поражения правительственных войск. На завершающем этапе войны афганские части, в том числе и военно-воздушные силы, вели боевые действия по защите Кабула, Джелалабада и некоторых других крупных городов без нашей помощи всего несколько недель. После того, как оставленные 40-й армией трехмесячные резервы были исчерпаны, революционное правительство в Кабуле пало под натиском оппозиции.

Разведка

Оценка происходивших в Афганистане событий в большой степени зависела от эффективной деятельности разведывательных органов. Военная разведка сделала очень много для того, чтобы командование Ограниченного контингента, принимая решения, было в максимальной степени информировано о планах оппозиции.

В состав разведки входило большое количество частей и подразделений. Я не буду называть точные цифры, поскольку существующая система действует и по сей день. На мой взгляд, нет необходимости подробно раскрывать ни структуру, ни специфические методы работы разведки. Скажу лишь, что сотни офицеров, прапорщиков, солдат и сержантов, которые служили в подразделениях войсковой разведки, без преувеличения являлись глазами и ушами 40-й армии.

Если вполне стабильные в политическом отношении государства не могут контролировать ситуацию без повседневной работы тысяч наиболее подготовленных офицеров, то мы в Афганистане тем более не могли обойтись без помощи разведки. Мощную и хорошо отлаженную систему сбора и анализа информации на территории Афганистана в интересах советских войск возглавляло разведывательное управление штаба 40-й армии. Под его эгидой действовали все военные разведчики.

В подчинении разведуправления находились разведывательный центр и два разведпункта, а также разведотделы в штабах дивизий, бригад и отдельных полков. Система разведки включала в себя, кроме того, отдельные полки, а также две бригады специального назначения, расположенные вдоль афгано-пакистанской границы. В состав каждой такой бригады входило по четыре батальона численностью в среднем по пятьсот военнослужащих.

В интересах разведки действовали также разведбатальоны мотострелковых, воздушно-десантных дивизий и разведроты мотострелковых и танковых полков. Вершина пирамиды войсковой разведки находилась в штабе армии.

Данные, которые командование 40-й армии получало по каналам войсковой разведки, оказывались бесценными при подготовке локальных операций в том или ином районе страны. Они касались, например, точного местонахождения складов с оружием, базовых районов отрядов оппозиции или численного состава банды. Без подобных сведений не мог обойтись ни один командир. Но боевые действия в Афганистане нам приходилось вести не каждый день, а информация требовалась постоянно.

Наибольший объем полезных данных о намерениях оппозиции мы получали в результате ведения радиотехнической и агентурной разведки. Командование 40-й армии имело возможность делать выводы не только на сравнительно небольшой период, но и прогнозировать развитие событий в перспективе. Нам было известно достаточно много и о настроениях руководства той или иной оппозиционной партии, державшей под своим контролем определенный район страны, и о возможных согласованных действиях душманов против советских и правительственных войск.

Командование Ограниченного контингента регулярно получало интересующие его сведения. Офицеры военной разведки разрабатывали и внедряли различные методы сбора информации. Их арсенал был разнообразен — от визуального наблюдения за объектом или участком местности до прослушивания эфира и изучения аэрофотоснимков. Во второй половине восьмидесятых годов подразделения технического контроля располагали данными в том числе и космической разведки на территории Афганистана.

Особое значение мы придавали инструментальной разведке, проводившейся силами сторожевых застав и постов в их зонах ответственности.

Почти все офицеры, начиная с командиров взводов, имели свою сеть осведомителей. Как правило, это были местные жители. Поддерживая связь с моджахедами, они в то же время информировали нас о том, чем, например, «дышит» кишлак, что ожидается на контролируемых советскими подразделениями участках дороги, о возможных диверсиях и нападениях на гарнизоны 40-й армии.

В первые же месяцы пребывания в Афганистане советское военное командование пришло к выводу, что умелая и кропотливая работа с местным населением приносит результаты, которые невозможно переоценить. Поэтому мы не только узаконили подобную практику, но и требовали от командиров всех степеней постоянно увеличивать число своих агентов и осведомителей.

Через разведывательные пункты нам удалось наладить контакты с большим числом полевых командиров оппозиции. Связь с ними поддерживали, как правило, лично командиры частей или их начальники штабов.

В гарнизонах, которые в силу своего географического положения имели исключительное значение, для этих целей были созданы специальные структуры и работа велась через представителей нашей агентурной разведки.

За девять лет в Афганистане, по-моему, не осталось ни одного малого, среднего или крупного бандформирования моджахедов, лидеры которого хоть однажды не подписали бы соглашение о сотрудничестве с командованием 40-й армии. Отказавшись от подобной работы с душманами, и прежде всего от непосредственных встреч с полевыми командирами, мы во многом усложнили бы всю остальную деятельность советских войск в Афганистане. Нам было значительно выгоднее заключить перемирие хотя бы на короткий срок с моджахедами, чем воевать с ними и рисковать жизнью девятнадцатилетних солдат.