Я - Златан - Ибрагимович Златан - Страница 63

— Ты не можешь уйти!

— Прости, но я воспользуюсь этой возможностью.

— Но если ты уйдёшь, то и я уйду.

Боже, что на такое можно ответить? Это действительно меня задело. Если ты уйдёшь, то и я уйду.

— Спасибо, – сказал я. – Ты многому научил меня.

— Тебе спасибо.

Потом мы немного поболтали о том о сём. Он немного похож на меня: гордый и добивается успеха любой ценой. Конечно, он не мог устоять и крикнул мне:

— Эй, Ибра!

— Да?

— Уходишь в «Барсу», чтобы выиграть ЛЧ, да?

— Да, может быть.

— Помни одно: выиграем всё равно мы!

Потом мы попрощались.

Я улетел в Копенгаген и вернулся в наш дом в Лимхамсвагене, где встретился с Хеленой и детьми. Я ждал возможности рассказать им обо всём и немного спуститься на землю. Но наш дом в буквальном смысле осаждали. Журналисты и фанаты спали у порога. Они звонили в дверь, орали, распевали, размахивали флагом «Барселоны». Полнейшее сумасшествие. Моя семья нервничала – родители, Санела, Кеки – никто не смел выйти на улицу. И их сразу начинали преследовать. Я суетился, чтобы пройти мимо них. В этой сутолоке я обратил внимание на то, что рука-то у меня болит.

Ни минуты покоя, постоянно что-то происходило. Всплыли детали моего контракта. Это’о трудно шёл на контакт, хотел больше денег. Хелена и я обсуждали, где мы будем жить. Нет, было очень трудно спуститься на землю и всё хорошенько обдумать. Через два дня я полетел в Барселону. Обычно я летаю на частных самолётах. Это может звучать высокомерно, но если летаешь на обычных самолётах, то все тебя узнают, преследуют и прочее. Хаос. И в аэропорту, и на борту.

Но в этот раз я полетел обычным самолётом. Я поговорил по телефону с людьми из «Барсы». Общеизвестно, что «Барселона» и «Реал» находятся в постоянных трениях между собой, они заклятые соперники. И многое связано с политикой. Каталония протестует против главной испанской власти, и прочая политическая фигня. Кроме всего прочего, у клубов разная философия. «Мы, «Барселона», не возносим себя до небес. Мы не «Реал». Мы летаем обычными самолётами». Так мне сказали, и это звучало вполне обоснованно. Я полетел через SpanAir и приземлился в Барселоне в 17:15. И если я до этого не понимал всех масштабов этого перехода, то понял сейчас.

Хаос – это не то слово. Сотни фанатов и журналистов ждали меня, все газетные страницы только об этом и писали. Люди говорили об «Ибрамании». Кошмар какой-то. Я не просто стал самой дорогой покупкой «Барселоны». Никакой новичок не привлекал такого внимания. Меня должны были представить на Камп Ноу вечером. Это клубная традиция. Когда переходил Роналдинью, в 2003-м году, его приветствовали около 30 тысяч человек. Столько же человек приветствовало Тьерри Анри. А сейчас… как минимум, в два раза больше. И они ждали меня. Мурашки по коже бежали, честное слово. Меня вывели через чёрный ход аэропорта и повезли на специальной машине на стадион.

Сначала прошла пресс-конференция. Несколько сотен журналистов толкались в комнате, как в банке с вареньем. Они нервничали: почему он не выходит? Но мы не могли выйти, потому что Это’о добавил сложностей «Интеру» на самом флажке. «Барселона» ждала окончательного подтверждения сделки. Время шло. Голоса, доносящиеся из комнаты, были всё более взволнованными. Назревал бунт. Мы слышали всё это очень чётко, как будто мы находимся в центре событий. Я, Мино, Лапорта и другие шишки сидели за кулисами и ждали. Что же там происходило? Как долго еще сидеть?

— Надоело, – сказал Мино.

— Нам нужно подтверждение…

— Да пошло оно, – сказал он, подзывая остальных. Мы наконец вошли.

Так много репортёров я никогда не видел. Пока я отвечал на их вопросы, я слышал рёв со стадиона. Сумасшествие, да и только. Когда я вышел с пресс-конференции, я пошёл надеть форму «Барсы». Мне дали 9-й номер, тот же номер, под которым играл Рональдо, когда он играл в клубе. Это очень эмоционально. Градус на стадионе был очень высок. 60 или 70 тысяч человек было на трибунах. Несколько глубоких вдохов – и я вышел к ним. Никогда, наверно, не смогу описать это.

Держу в руках мяч и иду к специально установленной трибуне. Толпа рычит и выкрикивает моё имя. Весь стадион рукоплещет. Пресс-атташе бегает вокруг меня и говорит всякую фигню в духе: «Скажи Visca Barça!» Это означало «Вперёд, “Барса”!» Я сделал то, что он говорил мне – пожонглировал с мячом, вверх, вниз, на грудь, головой, пяткой. Болельщикам нужно было большее, и я поцеловал эмблему клуба на форме. Про это стоит рассказать. Потом начали говорить, мол, как он мог поцеловать клубную эмблему? Ведь он только что ушёл из «Интера»? Ему что, плевать на старых фанатов? Люди жаловались по этому поводу. Появились даже комедийные скетчи по телевизору и прочее дерьмо. Но меня попросили сделать это. Они с ума сходили, прикрикивая: «Поцелуй эмблему, поцелуй эмблему». Я сделал то, что они просили, я подчинился. Всё тело вибрировало в этот момент. Помню, как я хотел вернуться в раздевалку и успокоиться.

Адреналин витал в воздухе. Я дрожал. Когда всё это закончилось, я посмотрел на Мино. Он не отставал более чем на десять метров. В такие моменты он был для меня всем. Мы вместе зашли в раздевалку и посмотрели на все имена на стене: Месси, Хави, Иньеста, Анри, Максвелл. И моё – Ибрагимович. Я снова посмотрел на Мино. Он был поражён. Как будто он стал родителем. Никто из нас не мог тогда полностью осознать происшедшее. Всё было гораздо круче, чем мы могли это себе представить. Затем мне пришло сообщение. Кто же это был? Это был Патрик Виейра. «Наслаждайся, – написал он. – Это не с каждым происходит». Можно слышать разную хрень от разных людей. Но когда кто-то типа Виейра посылает тебе такое сообщение, ты понимаешь, что стал частью чего-то невероятного. Я присел, чтобы спокойно подышать.

Впоследствии я сказал журналистам: «Я самый счастливый человек в мире! Это лучшее событие моей жизни после рождения сыновей». В подобных ситуациях такие вещи говорят все спортсмены. Но я не лукавил, так действительно и было. Событие было очень большим. Я поехал в отель Princesa Sofia. И его осаждали фанаты, для которых делом всей жизни было получить шанс увидеть меня, сидящего в лобби и пьющего кофе.

Неудивительно, что той самой ночью мне было очень трудно заснуть. Я не контролировал тело, да и рука болела. Хотя, я долго об этом не думал, потому что и без этого было, о чём подумать. Я никак не мог предположить, что уже завтра, при медосмотре, возникнут проблемы. Это обычное дело при смене клуба – тщательное обследование. Вес, рост, количество жира в организме, готовность к матчу.

На обследовании я сказал: «Рука болит». Мне сделали рентген.

Рука оказалось сломанной. Перелом! Безумие. При смене клуба важно пройти предсезонные сборы, чтобы узнать партнёров по команде, их стиль игры. Это вообще не должно было обсуждаться, и решение надо было принять быстро. Я поговорил с Гвардиолой, с тренером. Он казался приятным и сказал, что сожалел о том, что его не было на официальной презентации. Он был в Лондоне. Как и все остальные, он заявил, что мне нужно прийти в форму как можно скорее. Они не хотели рисковать, поэтому было решено сразу прооперировать меня.

Ортопед вживил две стальные пластины в руку, чтобы зафиксировать перелом и ускорить восстановление. Тем же днём я полетел в тренировочный лагерь в Лос-Анджелесе. Абсурдно, в каком-то смысле – я ведь вот только что тут был. С «Интером». Теперь я летел туда в новой команде и с огромным гипсом на руке. До полного восстановления должно было пройти три недели. По меньшей мере.

«У Гвардиолы не случайно были проблемы с Роналдинью, Деку, Это’о, Анри и мной». Я — Златан. Часть сорок первая

Нам предстояло сыграть с мадридским «Реалом» на Камп Ноу. Это было в ноябре 2009-го. Я 15 дней отсутствовал. У меня всё ещё были боли в бедре, поэтому я начинал на скамейке, что, конечно, меня не радовало. Не каждый день всё-таки Эль Класико. Давление сумасшедшее. Настоящая война. Газеты выпускают специальные дополнения, страниц по 60. Ни о чем другом больше не говорят. Большие команды, заклятые враги.