Я - Златан - Ибрагимович Златан - Страница 40

Надо мной и моей семьей довлел груз всякого дерьма и моим ответом могла быть только моя игра. В подобной ситуации больше ничего сделать нельзя было. Если вы будете колебаться, то вас раздавят. Вы должны направлять свой гнев так, чтобы отдаться на поле, и я играл в мощную, жесткую игру. Стоять рядом со Златаном было нелегко, ни секунды, а в это время я набирал силу. Я больше не был тощим дриблером из «Аякса». Я стал сильнее и быстрее. Я не был легкой добычей и тренер миланского «Интера» впоследствии сказал:

– Феномен Ибрагимовича в том, что когда он играет на таком уровне, его трудно прикрыть.

Но бог свидетель, они старались, много подкатывались под меня, и я был столь же жесток в ответ. Я был диким. Я был Il Gladiatore, как потом меня назвали в итальянских газетах. Всего через четыре минуты мы столкнулись головами с Кордобой, и остались оба лежать на поле. Я встал и был как будто пьяным. У Кордобы было сильное кровотечение, и он покинул поля из-за необходимости наложить швы. Но он вернулся с повязкой вокруг головы и ничего не изменилось. Назревало что-то серьезное, и мы бросили темные взгляды друг на друга. Это была война. Это были нервы и агрессия, и на 13-й минуте я и Михайлович приземлились на газон после столкновения.

На мгновения мы смутились. Мол, что произошло? Но потом мы осознали, что сидим на траве рядом друг с другом и произошел выброс адреналина, и он мотнул головой. Я ответил, изобразив удар головой. Уверен, что выглядело смешно, но это было как угроза, я просто сделал кивок головой в его сторону. Поверьте, если бы я действительно боднул его, то он бы не встал. Это было большим, чем просто прикосновение, скорее просто способ показать, мол, я не признаю тебя, ублюдок! Но Михайлович схватился за лицо руками и упал на землю; конечно, это было представление. Он хотел, чтобы меня удалили. Но я даже не получил предупреждения.

Минутой позже мы боролись уже с Фавалли. В целом матч был уродлив, но я играл хорошо и участвовал практически во всех наших попытках забить, но вратарь «Интера» Франческо Тольдо действовал блестяще. Он делал один сейв за другим, и мы в итоге пропустили гол. Хулио Крус забил нам головой, и мы приложили все усилия, чтобы сравнять счёт. Мы были близки, но нам все не удавалось. Воздух был наполнен войной и местью.

Кордоба хотел вернуть меня, он ударил мне ногой в бедро и получил желтую карточку. Матерацци пытался действовать психологически, Михайлович продолжил сыпать оскорблениями и делал подкаты и всякое такое дерьмо, а я упорно работал. Я прошел свой путь до конца. Я боролся и имел хорошие шансы в первом тайме.

Во второй половине я ударил издалека и попал в наружную часть стойки ворот, прямо в угол, затем был свободный удар, который Тольдо взял продемонстрировал невероятную реакцию.

Но гола не было и спустя минуты я и Кордоба снова столкнулись. Мы столкнулись и я рефлекторно сделал движение, получился еще один сильный удар, удар в подбородок или горло. Я подумал, что в этом нет ничего серьезного, что это часть нашей борьбы на поле, и судья этого не заметил. Но поступок имел свои последствия. Мы проиграли, и это было трудно. Взглянув в турнирную таблицу можно было понять, что матч мог стоить нам Скудетто.

Дисциплинарный комитет итальянской лиги рассмотрел видеокадры моего удара Кордобе и принял решение дисквалифицировать меня на три матча, но это было незначительной катастрофой. Я был должен пропустить окончание борьбы в Серии А, включая решающий матч против «Милана» 18 мая, и я чувствовал, что со мной обошлись несправедливо.

– Мой поступок оценили необъективно, – так я сказал журналистам.

Всё дерьмо было скинуто на меня, и я один оказался пострадавшим.

Было трудно, особенно если принимать во внимание значение, которое я имел для команды. Это был удар для всего клуба, и руководство призвало Луиджи Чиапперо, известного адвоката. Чиапперо защищал «Ювентус» вовремя старых обвинений в использовании допинга, и теперь он напирал на то, что мой удар был не только частью борьбы за мяч, но, по крайней мере, был тесно связан с ней. Я также был подвергнут атакам и оскорблениям на протяжении всего матча, говорил он. Он даже нанял человека, который мог читать по губам, чтобы проанализировать слова, который кричал Михайлович в мой адрес. Но это было непросто. Многое из того было на сербско-хорватском, так что Мино вышел и сказал, что Михайлович говорил вещи, которые были слишком грубы для того, чтобы быть повторенными, слова о моей семье и моей маме.

– Райола не кто иной, как пиццайоло, – возразил Михайлович.

Мино никогда не готовил пиццу. Он занимался другими вещами в ресторане своих родителей и он парировал:

– Самое лучшее в заявление это, что он доказывает то, что и так все знали – он глуп. Он даже не отрицает, что он провоцировал Златана. Он расист, что и показал нам ранее.

Был беспорядок. Обвинения летели туда и обратно, и Лучано Моджи, который никогда ничего не боялся, намекнул на сговор, переворот. Камеры, которые зафиксировали мой удар, были с Mediaset, медиа-корпорации, которая принадлежала Берлускони, а Берлускони был владельцем «Милана». Разве изображения не появились в дисциплинарном комитете удивительно быстро? Даже министр внутренних дел Джузеппе Пизану прокомментировал этот эпизод, споры возникали в газетах ежедневно.

Но ничего не помогло. Запрет был подтвержден, и я должен был пропустить решающий матч против «Милана». Этот сезон был моим, и я не хотел ничего больше, чем быть частью команды и выиграть лигу. Но теперь я должен был смотреть матч с трибуны, и это было тяжело. Давлением было ужасным, и со всех сторон летела всякая фигня, связанная не только с этой дисквалификацией. Просто обо всём. Это был цирк.

Такова была Италия, «Ювентус» даёт silenzio stampa – никому не разрешалось говорить со средствами массовой информации. Ничего, никаких новых аргументов по поводу моей дисквалификации, не должно было отвлекать от последних приготовлений. Все должны были молчать и сконцентрироваться на матче, который был отмечен как один из самых важных матчей в том в году в Европе. И мы, и «Милан» имели по 76 очков. Это был триллер. Матч стал горячей темой для обсуждений в Италии, и большинство людей сошлись во мнении, в том числе и букмекерский конторы: «Милан» был фаворитом. «Милан» играл на родном поле и было продано восемьдесят тысяч билетов, а у меня, ключевого игрока, был запрет. Адриан Муту также не мог выйти на поле. Зебина и Таккинарди были травмированы. У нас был не оптимальный состав, в то время как «Милан» имел блестящую команду с Кафу, Нестой, Стамом и Мальдини в защите, Как в центре поля и Филиппо Индзаги и Шевченко на острие.

У меня было плохое предчувствие, и было не смешно, когда газеты писали, мол, моё действие может стоить нам чемпионского титула. «Он должен научиться контролировать себя. Он должен успокоиться». Постоянно была подобная хрень, даже от Капелло, и это было ужасно, что я не мог ответить.

Команда была невероятно мотивирована. Гнев по тому, что произошло, казалось, достиг точки на 27-й минуте первого тайма, когда Дель Пьеро на левом фланге владел мячом и был остановлен Гаттузо, миланским парнем, который работает усерднее, чем кто-либо другой, и мяч полетел обратоно по высокой дуге, и Дель Пьеро бросился за ним. Он ударил по нему через себя, мяч влетел в штрафную и нашел Давида Трезеге, который отправил его головой в ворота. Однако в матче оставалось много времени.

«Милан» стал оказывать невероятное давление, и на 11-й минуте второй половины Индзаги вырвался один на один. Он выстрелил, но Буффон сделал сейв, мяч отскочил вперёд и Индзаги получил его обратно. У него был еще один шанс, но на линии ворот помешал Дзамбротта, который врезался в стойку ворот.

Обе команды имели один шанс за другим. Дель Пьеро выстрелил в перекладину, а Кафу требовал пенальти. Много чего происходило в это время. Но результат не менялся. Мы выиграли со счетом 1-0, и вдруг мы оказались теми, кто уже имел преимущество, и вскоре я смог играть снова. Бремя упало с моих плеч, и 15 мая мы встречались дома на «Делле Альпи», и на меня оказывалось большое давление. Не только потому, что я вернулся после запрета. Десять ведущих спортивных журналов голосовали за меня, как за третьего нападающего в Европе после Шевченко и Роналдо, и были даже разговоры о том, что я мог бы выиграть Золотую бутсу.