В страну волхвов (СИ) - Скипа Нина - Страница 113

     — С музыкой сложнее, — серьезно возразил молодой человек. — Музыку еще надо исполнить, а это не каждому дано. Даже если вы можете прочитать ноты, то нужно ведь иметь достаточно разработанные руки, чтобы сыграть, к примеру, фортепианное переложение. А читать может любой. И если для изучения серьезного предмета требуется соответствующая база, то художественная литература доступна всем.

     — Чем пользовались некоторые писатели девятнадцатого — двадцатого веков, — вставил маг. — Тогда некоторые вставляли в любовные романы странички подлинной истории, облагороженные пером романиста до неузнаваемости. Реальные люди — со всеми их обидами и амбициями представали в виде недостижимых идеалов. Черный Всадник, Твердая Рука, Соколиный Глаз были идеальны по самое некуда. Если авторы еще соглашались, что им регулярно нужно есть, впрочем, весьма умеренно, и пить — как правило, доброе вино, по словам автора тоже умеренно, но если отвлечься от этого прекрасного слова и подсчитать количество пустых бутылок... Но разве можно представить этих благородных людей за каким-нибудь неблагородным занятием, как нас, например. Кстати, Владек, останови у ближайшего общественного туалета.

     — Хочешь доказать, что не идеален? — усмехнулся Милан. — Не надо, мы и так верим.

     — Я хочу кое-что другое, — усмехнулся маг. — Как правило, в обществе не принято вдаваться в подробности.

     — А то не трудись, — продолжал Милан.

     — Да знаешь, как правило, не велик труд. А что, ты обычно испытываешь с этим какие-нибудь затруднения?

     Все засмеялись, а Стас строго добавил:

     — Мальчики, не забывайте, с нами дама.

     — Ох, правда, — засмеялся Вацлав. — Извините нас, Тиночка, мы в дороге отвыкли от женского общества. А сами знаете, если долго обходиться без облагораживающего влияния женщины, то и омедведиться не штука.

     Владек остановил экипаж у приземистого домика, обсаженного можжевельником.

     — Вам сюда, господа. Мальчикам — налево, как всегда. Девочкам — направо.

     — Бедные женщины, — вздохнул Милан, вылезая из экипажа. — Даже в такой ситуации им приходится идти только направо.

     — Бедные мужчины, — возразил Вацлав, опираясь на руку секретаря. — Это ж сколько можно налево ходить?!

     — Да, нагулялся, собрался жениться.

     — А ты подумай, Милан, ты как, не молод еще для женитьбы то? Вряд ли твоя Валерия одобрит походы налево.

     — В подобном случае одобрит, а большей левизны мне не требуется. Не всем же придерживаться крайне левых взглядов.

     Вацлав вздохнул.

     — Когда много хорошего, да с непривычки... Это на нас с тобой повлияла наша дама. Кстати, ты поостерегись, а то Владек быстро рога пообломает.

     Вацлав и Милан забрались в экипаж, и Владек тронул экипаж. Остановились они довольно скоро перед красивым зданием в античном стиле, с колоннадой. Владек предложил своим клиентам сойти с экипажа, а он, де, сейчас, мигом, вот только передаст экипаж вон тому парню. Обернулся Владек и правда быстро и немедленно приступил к своим обязанностям.

     — Пожалуйте, господа. Фестивали у нас, в Сыцуве, всегда проводятся в Парфеноне. Это наш лучший концертный зал. Он, извольте обратить внимание, без стен, но с многочисленными колоннами.

     — Там должны быть жуткие сквозняки, — отметил Вацлав.

     — Не совсем так, господа, — возразил экскурсовод. — Концерты там всегда проводятся в теплую погоду, когда легкий ветерок только способствует проветриваемости помещения и доставляет удовольствие. Стен в Парфеноне нет, чтобы не препятствовать слушателям, которым не достались места в ложах, наслаждаться музыкой. А колонны нужны для обеспечения необходимого акустического эффекта. Говорят, еще в древние года в одном из дворцов восточного владыки был построен колонный зал, где дозволялось петь только лучшим из лучших. Но он был только копией настоящего Парфенона.

     — А разве Парфенон был не храмом? — невинно поинтересовался Милан.

     — Безусловно, господа, храмом. Но храмом искусства. И наш Парфенон тоже храм искусств. Проходите сюда, между колонн. Там дальше ваша ложа. Я раздобыл для вас ложу, предназначенную для почетных гостей города. Пришлось, правда, немножко переплатить, но вы, кажется, не очень стеснены в расходах, а дело того стоит, поверьте, господа.

     Верхневолынцы прошли за экскурсоводом, с любопытством оглядываясь по сторонам. Модель Парфенона видели все. Собственно, это был один из немногих памятников переживших последнюю войну и соседи из Эллады очень любили продавать модели и альбомы с его изображением. Так вот, такого там не было. По крайней мере, если судить по альбомам эллинов.

     Сцены не было. Пол снижался ступенями к центру зала. Между колонн строгими рядами стояли кресла. У центральной площадки по углам были устроены четыре ложи. В одной из них верхневолынцы увидели градоначальника с семьей, в другой — верховных магов, в третьей — какую-то пеструю компанию, четвертая была пуста.

     — Нам в ложу, господа, — сообщил Владек.

     — Тебе не кажется, Вацлав, что это какой-то жуткий гибрид Парфенона и Колизея?

     — Кажется, мой мальчик. Но нельзя отрицать влияние колонного зала Московийского дворянского собрания.

     Верхневолынцы устроились в мягких креслах, Кристина села за ними с тем, чтобы ей было удобнее отвечать на вопросы всех четверых, Владек пошел в буфет за завтраком. Он помнил, что в буквальном смысле слова вытащил людей из-под одеял и погрузил в экипаж еще тепленьких. Они и так ворчали всю дорогу. А если не покормить, совсем озвереют.

     — Владек упоминал какого-то восточного владыку, — вспомнил Янош. — Но дворянское собрание...

     — Ах, мой мальчик, дворяне — это такие специальные люди, — вздохнул Вацлав. — Видишь ли, в старину, я имею в виду действительно старину, еще до мировых войн и даже еще раньше, во времена крестовых походов. О них-то ты слышал? Так вот, в те далекие времена были люди, которых называли дворянами. И отличались они тем, что их предки, благодаря увесистым кулакам и откровенному хамству, много награбили, а эти, нынешние, это награбленное проживали и ничего не делали, кроме как изучали родословную свою и ближайших соседей. Считалось, что они служили королю, а за это владели землями и людьми, которые на тех землях жили. Впрочем, последнее не обязательно. Иногда дворяне применяли наемный труд, но суть от этого не менялась. Все равно весь навар шел в пользу дворянина. Это было так называемое благородное сословие. Во-первых, они не знали честного труда, во-вторых, знали своих предков, в-третьих, у них были воины и оружие, чтобы заставить окружающих трудиться и не загромождать свою память всякой ерундой типа имен предков до седьмого колена. Когда-то давно, по слухам, они играли еще и утилитарную роль — защищали поселян от других дворян. Но со временем эта функция уступила место другой — войнам и грабежам с неизбежным разорением своих подданных и грабежом их же с целью пустить пыль в глаза своему соседу и сшить кафтан получше. Посему, где-то с семнадцатого века, если мне память не изменяет, прошел целый ряд восстаний и революций. И все они первым делом упраздняли сословное деление, то есть истребляли понятие "дворянин", зачастую вместе с тем, кто имел глупость так себя называть. Постепенно дворянское сословие исчезло. Где-то раньше, где-то позже. И это естественно. Кому понравится, если тебе скажут — кланяйся вон тому, потому как он может перечесть всех предков до десятого колена, и все они были такими же раздолбаями, как и он. И многие даже не знали как выглядит живая курица. Причем, что бы ты ни делал, он все равно будет благородным, а ты — быдлом. И захудалый дворянчик сможет драть нос перед талантливым инженером, врачом, учителем. Более того, считать их людьми второго сорта.

     — А дворянское собрание — это место, где собирались эти, с позволения сказать, господа, — перебил его Милан.

     — Господа. Цари природы.