В страну волхвов (СИ) - Скипа Нина - Страница 103

     — Под лукавым подразумевали черта, Саввушка, — возразил маг.

     — Не знаю, господин Вацлав, может быть подразумевали и черта. Но как назвать человека, который исполняет чертовы обязанности?

     — В старину называли ведьмаком. А кого покруче — так антихристом. Меня можешь звать ведьмаком, Саввушка. Строго говоря, это синоним термина маг.

     — Вот я и зову вас лукавым, — невинно заметил Аввакум. — Не понимаю, чем вы не довольны?

     Вацлав усмехнулся и спрятал бумажник. Аввакум одобрительно кивнул и продолжил:

     — А еще лучше, господин Вацлав, покажите местным свою силу. Как тогда, в лесу, когда на вас мы напали.

     — Это как? — нахмурился Вацлав.

     — Ну, сейчас они пустят пару-тройку стрел, так, для острастки, так вы спалите их в воздухе. Очень впечатляет.

     Вацлав с беспокойством оглянулся.

     — Все это прекрасно, Аввакум, но я не хочу снова рисковать своими спутниками. Милан еще после того раза не вполне оправился.

     — Пусть он сядет в карету и не высовывается. Мы нанялись к вам телохранителями, так что не извольте беспокоиться. А стрелы — сожгите, господин Вацлав, вам же не трудно.

     Вацлав решил пойти навстречу своему «телохранителю» и поджег выпущенные стрелы. К его искреннему удивлению эта «демонстрация силы» действительно произвела на местных большое впечатление. Главарь встречной банды обменялся парой слов с Аввакумом и мирно уехал вместе со своими людьми. Когда же они повстречали следующую компанию, и вовсе удалось обойтись без эксцессов. Та даже приближаться не стала. Последняя же встреченная ими компания обрадовалась им как долгожданному развлечению. Главарь долго говорил с Аввакумом, как позже выяснилось, он испрашивал аудиенцию у «самого». Аввакум доступ к Вацлаву перекрыл, но вызвался быть посредником. Оказалось, ребятки мечтали увидеть, как маг поджигает выпущенные стрелы. Вацлав посмеялся и согласился. В конце концов, это было не самое сложное дело в его жизни.

     — Далеко от Вялы Подляска до границы, Саввушка?

     — Километров триста, господин Вацлав. У самой границы стоит город Лович. Туда мы и едем. Ежели поторопимся, доедем дня за три. Хотя, какая к бису разница, за три дня доехать, или за четыре? Если вам один день погоды не сделает, господа, то остановитесь на денек в Новы Двуре. Прекрасный старинный город, говорят, еще довоенной постройки. И поизобильнее, чем у нас там в Бобре. Да вы и сами видите, господа, места здесь хорошие.

     — Хорошие. Только не понимаю я этого, — тихо проговорил Милан.

     — Что именно, господин Милан?

     — У вас в Полесье что, совсем нет государственного регулирования экономики? Да как же это мыслимо, что одна область живет в изобилии, а другая голодает?

     — У нас рынок, господа. Регулирование у нас было, да все вышло. Наш князь Архип взял себе министром финансов Филарета. А этот самый Филарет прославился, как экономист с серьезными идеями и большим потенциалом.

     — А что это такое? — переспросил Янош.

     — Трудно объяснить, господин Янош, а понять и вовсе невозможно. Так вот, Филарет высказал идею, что для того, чтобы люди жили богато, они должны свободно торговать. Тогда все будут стараться, потому как, работать будут на себя, а не на дядю.

     — И как, разбогатели? — насмешливо поинтересовался Вацлав.

     — Как видите, — вздохнул Аввакум, — Нет, Филарет разбогател, и князь Архип тоже. Да и еще с десятка два богатеев найдется. Их называют новые полесцы.

     — А что в них нового?

     — Очень большие деньги, господин Милан. Для того чтобы именоваться новым полесцем, нужно зарабатывать в день столько, сколько нормальный человек зарабатывает в год.

     — Я, конечно, не самый великий труженик, — задумчиво проговорил молодой человек, — но я все-таки не понимаю, как это возможно.

     — Примерно так, как это делаем мы. Только в большем масштабе.

     — У тебя врожденный дар слова, Саввушка, — пробормотал Вацлав. — Тебе бы лекции в университете читать.

     — Да, желательно на экономические темы, — поддакнул Милан. — Вацлав, тебя как, на подобные эксперименты пока не тянет?

     — Нет. А зачем?

     — Да, действительно. Ты же не можешь разбогатеть. Слушай, я только сейчас понял, как это хорошо!

     — Да уж, действительно. Бедные верхневолынские чиновники работают, можно сказать, в поте лица...

     — Не жалея живота своего, — подсказал Милан.

     — И живота тоже. И горла, — засмеялся маг. — Пить то на приемах приходиться будь здоров сколько!

     — Можно подумать, что тебя кто-нибудь заставляет.

     — А то нет.

     — Хотел бы я посмотреть на такого смельчака.

     — Я тоже, — согласился маг. — Так вот, работают чиновники, работают, а тут, можно сказать, всякие сынки богатых родителей рассуждают сколько этим вышеозначенным чиновникам платить. Да так, чтобы они, не дай боже не брали взятки, а ежели предложат, то шарахались бы от этого предложения. И не потому, что много получают, а потому, что если поддадутся на искушение, получат еще больше. Только не денег, а лет. На каторге.

     — Не знаю, Вацлав. Честно говоря, на мой взгляд, предпочтительнее платить высокую зарплату. Такую, чтобы потерять было жалко. А каторга... Разве она остановит?

     — А разве нет?

     — До сих пор еще ни одного не остановила.

     — Тем не менее, она имеет место быть, как высшая мера наказания.

     — Тогда чем же отличается эта мера от рабства Угории? — с горечью спросил Янош.

     — По большому счету ничем, мой мальчик, — ласково ответил Вацлав. — Только одно. Пожизненной каторги в Верхней Волыни нет, да и частной собственности на каторжан тоже.

     Янош вздохнул. Вацлав понял, что Янош мысленно прикидывает, на сколько лет его упекут за подделку документов, наклонился вперед и ободряюще сжал руку молодого человека.

     — Все будет хорошо, Янчи. Вряд ли Милан настрочит на нас с тобой донос сразу по возвращении.

     — Милан? — удивился Янош.

     Стас удивленно оглядел собеседников и демонстративно отвернулся к окну. Он прекрасно видел, что здесь что-то было нечисто, но что именно угадать не мог. Да и не особенно старался.

     — Непременно настрочу, — пообещал Милан. — Прямо на имя князя Венцеслава и накарябаю.

     Вацлав засмеялся.

     — Скажите лучше, Аввакум, когда мы попадем в этот ваш Новый Двор, что-ли? Или как вы говорили, — попросил Милан.

     Аввакум, с интересом прислушивающийся к беседе, несколько оживился.

     — Новы Двур, господин Милан. Если угодно, мы можем быть там завтра вечером.

     — Отлично, — одобрил молодой человек. — Думаю, нам всем не помешало бы денек отдохнуть. Ты как, Вацлав?

     Вацлав пожал плечами.

     — На твое усмотрение, мой мальчик. Один день нам и правда погоды не сделает, ни в ту, и в другую сторону.

Глава 40

В Сыцувском мотеле

     Дней через пять компания, состоящая из одного экипажа и двадцати одного всадника приближалась к границе. Впереди показалось знакомое марево, когда Вацлав придержал коня.

     — Ну что ж, ребята, пора прощаться, — проговорил он. — Думается мне, к границе вам нет смысла ехать. Вряд ли кто решится хозяйничать в такой близости от восьмимерного нечто.

     — Еще как решится, — возразил Аввакум. — Мы и сами не раз подъезжали чуть не к самой заставе. В сущности, здесь нет ничего страшного, господин Вацлав, нужно только немного привычки. Ну и осторожности, конечно.

     — Так, понятно. Хорошо, доедем до заставы вместе. Но я не хотел бы придавать гласности наши деловые отношения, поэтому хочу заплатить вам сейчас.

     — Заплатить? — изумился Аввакум. — Разве вы нанимали нас на службу?

     — Ну, нанимал я вас довольно своеобразно. Что правда, то правда. Но это еще не значит, что вы должны бесплатно тратить на меня свое драгоценное время. У вас и без меня дел хватает. Вам семьи кормить надо, в конце концов. Так что... Да, Саввушка, я хотел тебя попросить. Может быть, через некоторое время здесь проедет группа ученых из Великого княжества Московского. Так вот, если они проедут, я бы попросил тебя обеспечить им охрану. Я даже авансом заплачу за эту услугу. Не думаю, что они будут так же свободны в расходах, как я. Понимаешь, в этой группе должны быть наши с Миланом любимые. Иллария и Валерия. Если они решатся к нам приехать.